ГОРЫНЫЧЪ

краеведческий сборник

С. Калентьев

 Из прошлого поселка Круглоозерного. 

Ещё во времена Пугачёвщины упоминаются Сластинские хутора, расположенные недалеко от Яицкого городка. Находились эти хутора в районе современного Круглоозерного, – южная его часть и сейчас называется Сластиным (в самом поселке до 1970-х г.г. проживала семья Сластиных, переехавшая в совхоз «Ульяновский»).

Были ли Сластины хозяевами хуторов? И. Г. Рознер сообщает, что на допросе в 1724 году отставной казак И. Сластин, 60 лет показал, что «живет в работе». Но ведь за последующие 50 лет потомки этого казака могли встать на ноги и обзавестись собственным хозяйством, основать свой хутор.

Казаки Круглоозерновского форпоста (все-таки будем называть его так), без всякого сомнения, принимали участие в Пугачевщине. До сих пор в Круглоозерном проживает несколько семей Скобычкиных. Их предок, Данило Скобычкин, был одним из четырех членов Военной коллегии по управлению Пугачевской армии. Для Скобычкиных Пугачевщина была, по-видимому, не единственным конфликтом с властями. Об этом косвенным свидетельствует следующая история.

В 70-х годах Ф.Ф. Скобычкин побывал в Алма-Ате на одном из совещаний работников сельского хозяйства. В министерстве удивились, узнав, что Федор Федорович остановился в гостинице, а не в семье проживающих в Алма-Ате Скобычкиных. Удивился и Федор Федорович новоявленным однофамильцам. Он позвонил им узнать, – нет ли у них общих корней. Но те, к сожалению, на контакт не пошли, сухо заявив, что в Казахстане у них родственников быть не может, так как родом они из Сибири.

Скобычкины – это не Ивановы или Петровы, которых действительно пол-России. И появление этой исключительно уральской фамилии в Сибири было, скорее всего, следствием одного из казачьих бунтов или волнений. Увы, нам теперь приходиться только гадать, какого именно; а фамилия Скобычкиных нам ещё встретится.

Дорого обошлось теперь уже уральским казакам участие в пугачевском восстании. Особенно тяжело было в первые годы. Часть казаков погибла в боях, часть подверглась репрессиям, многие попрятались от правительственного розыска по дальним хуторам.

Оставшимся нужно было восстанавливать разрушенное гражданской войной хозяйство, нести внутреннюю службу. Но если бы дело только и обходилось этим. Несмотря на тяжелейшее материальное положение Войска и страшный дефицит людских ресурсов, правительство продолжало вызывать уральских казаков на внешнюю службу.

Затаив обиду не только на правительство, сколько на царствующую Екатерину, снаряжали уральцы свои боевые станицы. Еще раз повторюсь: станицы были большие (для Уральского Войска); уходили они надолго, и возвращались не все. Вот лишь лишь несколько фактов. С1788 по 1790 годы 2000 уральских казаков служили на Кавказе, влившись в русскую армию. Участвовали в русско-турецкой войне. Только прибыли эти полки домой, как в 1792 году правительство вновь потребовало несколько Уральских казачьих полков. И опять на Кубань и Кавказ. Были ли среди тысяч уральцев, прошедших в эти годы через горнило кавказских войн круглоозерновцы? Несомненно, были. В каком-то российском архиве (пусть и в разрозненном виде) хранятся поименные списки уральских казаков, участников войн России 18, а тем более 19 веков. Но нам, уральцам, эти архивы недоступны. И здесь нашим российским коллегам- историкам открывается широкое поле деятельности.

Не будем перечислять все военные походы и компании конца 18 и всего 19 веков, где участвовали уральцы. Они ждут своего исследования. Скажем лишь, что круглоозерновцы, так или иначе участвовали, если и не во всех, то по крайней мере в большинстве из них. Одно из лучших тому доказательств найденная в 2003 году в Круглоозерном бронзовая медаль за участие в Крымской войне 1853 1856 годов.

Не берусь заявлять категорически, но, учитывая сравнительно небольшую миграцию населения того времени, среди иканских героев можно встретить специфические круглоозерновские фамилии. По крайней мере, представители этих фамилий жили в Круглоозерном не одно поколение. Среди погибших в этой битве встречаем имя Ивана Аронова, среди умерших от ран Платона Добрынина, а среди оставшихся в живых Зиновия Скачкова и Харитона Сластина.

И вот наступил страшный для уральцев, сегодня широко известный, но малоизученный 1874 год. Год последнего в истории Войска бунта. Бунта в отличие от предыдущих – малокровного, но не менее трагического.

Оценка этого волнения неоднозначна. Каждая из противоборствующих сторон была тогда по-своему права и на каждой стороне лежала определенная доля вины.

Военная реформа, вводившая всеобщую воинскую повинность, была составной частью реформаторской деятельности Александра Третьего. Результаты этой деятельности с годами выдвинули Россию в разряд ведущих держав мира. И без военной реформы государству обойтись было невозможно. Но слишком уж часто в истории России при проведении различных реформ «ломали дрова « и «летели щепки». Этому во многом способствовало обыкновенное и извечное головотяпство российских чиновников.

Большинство уральцев не приняли нового Положения. И дело не только в том, что они жили единой общиной, выступавшей всегда сообща. К этому времени уже были налицо признаки распада этой общины; хотя до полного распада было еще далеко. Немаловажную роль сыграла особенность религиозного состава уральского казачества. Старообрядцы к нововведениям относились всегда настороженно.

Но главная причина неприятия казаками нового Положения лежала в особенностях уже сложившейся хозяйственной деятельности уральцев. К этому времени общинные казаки уже разделились на две категории. Первая состояла из профессиональных воинов, содержавших свои семьи за счет наемки. Вторая категория жила за счет увеличивающегося с каждым годом хозяйства. И всеобщая воинская повинность, вводимая новым Положением, была невыгодна ни тем, ни другим. В той реформе казаки видели подрыв своего благополучия. И отчасти это было справедливо.

Когда в области прошел слух о нововведении, Войско заволновалось. Особенно сильное «брожение умов» отмечено властями в Круголоозерном, казаки которого издавна отличались своим непокорным характером.

Но времена Пугачевщины уже миновали. И казаки решили действовать по-другому. В их новой тактике сыграла свою роль вера в доброго царя, в то, что он ничего не знает о реформе, а «воду мутят» его сановники и чиновники.

И потянулись уральские депутаты к царю- батюшке с казачьими жалобами и предложениями. Конечно, депутатами выбирались наиболее заслуженные и авторитетные казаки, в большинстве своем старики, которые считались способными защитить перед царем казачьи интересы. Шли эти делегаты порознь и тайно, опасаясь противодействия (не без оснований) местных властей. Но как ни опасались, как ни таились, все же большинство казачьих депутатов были арестованы еще по дороге.

И все же двое депутатов отставные казаки Андриан Кирпичников и круглоозерновец Василий Стягов достигли поставленной цели. Им удалось добраться до Ливадии, расположенной в Крыму, и вручить самодержцу казачье послание.

Увы, их надежды не оправдались. Оба старика, как «возмутители общественного спокойствия» были наказаны шпицрутенами и каждый из них был приговорен к 8 годам каторжных работ.

Между прочим, в Круглоозерном до недавнего времени стояла мазанка, некогда принадлежавшая семейству Стяговых. Последние Стяговы в конце 1950 –х, начале 60-х, выехали в Саратовскую область. С тех пор их мазанка переходила из рук в руки, пока в конце концов не развалилась.

А на Урале все правительственные мероприятия оказались малодейственными, и властям понадобилось много времени и сил, чтобы привести Войско в повиновение. Особенно много хлопот и неприятностей доставил властям Круглоозерный, где сопротивление было сломлено в последнюю очередь.

Но не все казаки смирились. Осенью 1874 года началась административная высылка непокорных в недавно присоединенный Туркестанский край. Высылке подлежало до 2,5 тысяч казаков. Для немногочисленного Уральского Войска это было значительной потерей.

И опять возникают вопросы: сколько среди ссыльных было круглоозерновцев? Кто именно? Наконец, какова их дальнейшая судьба?

У Н.А. Бородина в его « Статистическом обозрении Уральского Казачьего Войска» есть две строчки с упоминанием круглоозерновских уходцев ( данные за 1885 год) «дворы, где муж на службе, в уходцах, вдовы сироты, больные-51» и «работники на службе, в уходцах-39».

Но опять же, эти цифры не дают полных данных о количестве круглоозерновских уходцев и не учитывают семьи, уехавшие из Круглоозерного в Туркестан и на Аральское море вместе с ссыльными.

Надо сказать, что долгое время связь между уходцами и оставшимися казаками была столь тесной, что дело доходило до... свадеб. За примером ходить далеко не надо.

Илларион Филиппович Хамин (отец его подвергался аресту за те волнения). А свояком у Иллариона был Георгий Сергеевич Марков, родившийся уже в туркестанской ссылке. Честно говоря, я очень удивился , когда узнал об этом. Как могли эти казаки, жившие на расстоянии более чем тысячу километров друг от друга, жениться на родных сестрах? Но Илларион Филиппович объяснил мне сложившуюся тогда обстановку.

Казаки были, в общем-то, людьми малограмотными, тем более в медицинском отношении. Но при заключении браков они достаточно строго следили за тем, чтобы родственные линии жениха и невесты до сих пор не пресекались. С годами большинство уходцев на Сыр-Дарье перероднились между собой и у них возникла проблема « обновления крови». И стали уходцы (обычно зимой, когда устанавливался санный путь) приезжать на Урал, чаще всего в те поселки, откуда когда-то были высланы. Сватовство, из-за нехватки времени проходило немедленно. Вековые обычаи здесь часто опускались и решающую роль в этих случаях играл авторитет семьи.

Связи поддерживались и после гражданской. В начале 20-х годов были случаи, когда некоторые круглоозерновцы, спасаясь от голода, уезжали в Туркестанский край к своим сородичам-уходцам. Уехав, обзаводились там своими семьями, да так и оставались там. А обратно (сравнительно недавно) приезжали уже их дети, переженившиеся там же, в Туркестане, но у которых в Круглоозерном оставались двоюродные братья-сестры.

Напомним: в 1874 г. было последнее крупное волнение среди уральских казаков. И со временем жизнь на Урале вошла в спокойное и мирное русло.

Конечно, не все казаки бунтовали, подвергаясь репрессиям, и не все казаки принимали участие в различных войнах. Кто-то оставался на Урале, в родных поселках, со своими семьями. Чем же они занимались? На что жили в мирное время? И на какие доходы жили их семьи, если казак опять отправлялся на службу, во внешнюю командировку?

Прежде, чем перейти к описанию хозяйственных занятий круглоозерновцев, упомянем об административном статусе поселка. Если в 1868 году Круглоозерный упоминается в документах как форпост, то в 1885 году это уже центр станичного юрта, в состав которого входили такие поселки, как Серебряков, Щапов, Деркул (Кордон), Ливкин, Гремячий и даже Переметный. Именно на этот 1885 год приводит данные об экономическом состоянии поселков Н.А. Бородин в своем двухтомнике «Статистическое обозрение Уральского казачьего Войска». Не станем приводить цифр по всей административной единице это слишком утомительно, да и не входит в наши планы. Скажем только, что общее количество дворов этого станичного юрта исчислялось в 1124, а население составляло 6326 человек, включая иногородних. Остановимся подробнее на Круглоозерном.

Итак, в 1885 году в Круглоозерном насчитывалось 461 домохозяйство, в которых проживало 2369 жителей, из которых мужчин было 1176 и 1193 женщин. По возрасту население распределялось следующим образом: детей школьного возраста насчитывалось 271, из них 140 мальчиков и 131 девочка: полуработников (редкое, не применяемое сейчас название для подростков от 14 до 16 лет ) 180, из них мужского пола 97, женского 83. А вот полных работников (в возрасте от 18 до 60 лет) в поселке проживало 1409 человек, из них 726 мужчин и 683 женщины. В поселке проживало 328 иногородних, в том числе 191 мужчины и 137 женщины.

Грамотных насчитывалось 209 мужчин и 103 женщины (всего 312 человек). Но из общего числа грамотных 135 человек (38 мужчин и 97 женщин) обучались у старообрядческих мастеров и мастериц. Надо заметить, что на дело народного образования влиял не только религиозный состав населения. Несмотря на принимаемые правительством меры (в том числе открытие в 1868 году православной церкви Благовещения Пресвятой Богородицы), население поселка так и осталось в своем подавляющем большинстве старообрядцами различных толков. Поэтому и детей своих они обучали грамоте у своих «грамотеев». Да и своего школьного помещения в поселке не было и школа размещалась прямо в казенном доме, отводившегося под жительство священника. В 1885 году в этой школе обучалось всего 9 мальчиков.

Давая общую характеристику хозяйства Круглоозерного, Н.А. Бородин приводит следующие цифры. Из 461 казачьих домохозяйств 53 имели свои хутора, 19 казаков вели свое хозяйство самостоятельно, а 71 имели по одному работнику. В то же время 86 домохозяйств не имели своих орудий производства. В 53 дворах мужья находились на службе или же здесь имелись вдовы и сироты. А вот в 39 дворах основной работник был на службе или в уходцах.

По каждому из трех видов хозяйственной деятельности (земледелие, животноводство, рыболовство) имеются следующие данные.

В 1885 году казаки Круглоозерного засеяли 2340 десятин. Но посевы распределялись неравномерно. Это зависело от многих причин и в первую очередь от наличия рабочего скота и сельскохозяйственного инвентаря. Например, 170 казачьих домохозяйств имели по 2 и более плугобыка (тяжелые плуги, приводимые в действие специальной упряжкой быков). По одному плугобыку имели 30 хозяйств. 53 круглоозерновских казака имели по одному конному плугу. В результате среди хлебопашцев Круглоозерного сложилась следующая картина: от 50 до 100 десятин засевало одно хозяйство; 12 хозяйств от 10 до 50 десятин; 73 от 5 до 10 десятин; 27 – от 2 до 5 десятин: 55 казаков самостоятельно засевали всего по одной десятине; 134 казака «пашут с найма», а в складчину – 107; нанимались в рабочие «из посева» двое; а 8 казаков нанимались на полевые работы.

Еще одной, немаловажной стороной хозяйственной деятельности было животноводство. По данным на тот же 1885 год в поселке насчитывалось 2107 лошадей, 2752 быка, 2868 коров, 157 верблюдов, 414 баранов. Сразу бросается в глаза громадное преобладание лошадей и крупного рогатого скота. Почему было много лошадей понятно. Это был повседневный гужевой транспорт, но самое главное на них служили срочную службу, на них воевали. Не всякую лошадь поставишь в хозяйственные оглобли; тем более не на всякой вспашешь десятину-другую земли. Гораздо сподручнее делать эту работу на быках. Они хоть и идут в запряжке намного медленнее лошадей, но груза на бычий воз можно загрузить намного больше, лишь бы выдержал фургон. А уж на пашне быки вообще незаменимы. И еще одна немаловажная сторона дела при тогдашнем ручном сенокошении: кормов для быка нужно было гораздо меньше. Корова была не только кормилицей семьи, она могла принести быка, незаменимый в сельской местности гужевой транспорт.

Хотя на каждое домохозяйство Круглоозерного приходилось в среднем 3,2 быка, но эта тягловая сила среди хозяев (так же как и посевные площади), распределялась неравномерно. В 34 хозяйствах имелось 16 и более быков; от 10 до 16 быков держали 29 хозяев; от 6 до 10 быков – 17; от 1 до 6 быков находилось в 58 хозяйствах.

Подобная же картина наблюдалась и с лошадьми. Трое казаков имели более 50 лошадей. В наибольшем количестве хозяйств (272) насчитывалось от 4 до 50 рабочих лошадей или верблюдов. По 3 лошади находилось в 56 дворах; по 2 лошади в 44. Еще 59 казаков имели по одной лошади. Надо полагать, это были те самые боевые кони. В то же время в поселке насчитывалось 27 безлошадных хозяйств. Но кто жил в этих хозяйствах - вдовы ли, или семьи, не имевшие основных работников, или казачки, чьи мужья находились на службе неизвестно.

Показательно, что в поселке, из почти 8 тысяч голов скота, было всего 414 овец. Овцеводством в Круглоозерном занималось всего четыре семьи. В статистическом обозрении не сказано, сколько овец держало каждая из этих семей. Лишь указано, что в одной семье имелось от 100 до 1000 овец, еще в трех от 50 до 100.

Вместе с тем в посёлке было 22 семьи, вообще не имевшей никакой скотины. Н.А. Бородин не указывает, что это были за семьи, но скорее всего, иногородние.

А вот данные за 1885 год об участии круглоозерновцев в традиционных рыболовствах. Наши казаки участвовали не только в сравнительно ближних рыболовствах, – в багренье или плавне, но и в курхайском рыболовстве, производимом на Каспии. Как известно, участие в рыболовстве требует больших затрат, которые могли позволить себе не все казачьи семьи. В Круглоозерном 184 казака самостоятельно смогли снарядиться на плавню, четверо собрались своими силами на курхай. В то же время 19 казаков работало в весельщиках, в наемных рабочих на рыболовствах, или участвовали на курхае вскладчину. Специфика уральского рыболовства не позволяет получить сведений о заловах именно круглоозерновцев. Нет сведений и о доходах.

 Такова общая картина экономической жизни Круглоозерного последней четверти 19 века.

Проанализировав хозяйственную деятельность всех станиц Уральского Казачьего Войска, Н.А. Бородин подразделил их на четыре группы, в зависимости от вида хозяйствования. Круглоозерновская станица отнесена им ко второй группе, в которой значатся станицы, где главными занятиями жителей являлось хлебопашество и рыболовство, а скотоводство носило роль второстепенную. По степени самостоятельности хозяйств Круглоозерновская станица отнесена ко второй (средней и самой многочисленной) группе станиц.

 Хотелось бы сказать еще об одном обстоятельстве. С советских времен официальная пресса вдалбливает людям, что казачество вообще, и уральское казачество в частности, пользовалось всяческой государственной поддержкой и широкими льготами. Но цифры говорят о другом. В 1885 году всех долгов и недоимок по государственным и войсковым налогам за Круглоозерновской станицей числилось 35070 рублей 73 копейки. Громаднейшая по тем временам сумма! В среднем каждое хозяйство не могло уплатить по 34 рубля 24 копейки налогов. Каждый казак задолжал в казну в среднем 13 рублей 56 копеек. Для сравнения скажем, что в казахской степи покибиточный годовой сбор составлял 1,5 рубля. Вот вам факты к «колониальной политике царизма» и «государственной поддержке казачества»!

Из казаков Круглоозерновской станицы этих лет наибольшую известность получил Филипп Сидорович Ковалев. Несколько раз он избирался депутатом съезда выборных от станичных обществ, а в 1889 году участвовал в Выставке рыболовства в Петербурге.

В 1900 году специально для встречи с ним в Круглоозерное приезжал В. Г. Короленко, собиравший материалы о пугачевском восстании. Эту поездку подробно описал Н.А. Бородин в своих мемуарах «Идеалы и действительность», изданных в 1930 году в Берлине.

Кстати, говоря о рыболовстве, не могу не упомянуть круглоозерновского казака Александра Павловича Бакалкина.

В начале 20 века его выбрали в состав делегации, сопровождающей к Императорскому Двору ежегодный багреный «презент». В то время это было огромной честью не только для самого казака и его семьи, но и для всех его земляков-станичников. В Петербурге члены делегации обычно принимались лично императором, и каждый из казаков получал именной царский подарок. Эти подарки столетиями передавались из поколения в поколение в уральских семьях. Вот и Александр Павлович Бакалкин привез из Петербурга серебряные часы, с благодарственной гравированной надписью от Николая Второго.

Эти часы сыграли роковую роль в судьбе не одного Александра Павловича. В 20-е годы его, как политически неблагонадежного, казака, отмеченного царскими наградами, вместе с семьей сослали на один из островов Аральского моря. Не желая покидать брата в тяжелую минуту (больше всего для моральной поддержки), вслед за ним в добровольную вечную ссылку, со своей семьей отправился его брат, Михаил Павлович.

Их дети смогли вернуться в Уральск только в 1950-е годы, с началом хрущевской «оттепели». Родителей в живых они уже не застали. Хотя все они и были официально реабилитированы, но на бытовом уровне, дети «врагов народа» еще долго ловили на себе косые взгляды.

Но это случится позже. А пока жизнь в Круглоозерном шла своим чередом. Со времен последней – Турецкой войны прошла уже четверть века. Собираясь на досуге кучками, старики удивлялись долгим мирным годам и вспоминали: было ли такое, чтобы казаки по столько лет не выставляли станиц на войну. Не было такого на их памяти, и вообще никогда не было.

Настал 1905 год, принесший России и первую революцию (слава Богу, обошедшую Приуралье), и новую войну. Удивлялись старики: с кем только не воевали уральцы за несколько веков своей бурной истории, а тут объявился супротивник, доселе невиданный и неслыханный. И что это за народ такой, японцы?

Между тем военный приказ гласил: помимо трех уральских полков, находившихся на действительной службе, Уральскому Казачьему Войску снарядить еще четыре полка. У многих казаков «заходили желваки» от нервного напряжения, когда стали по поселкам кидать жребий, указывающий на будущих воинов. Впрочем, и тут сыграл свою роль старинный уральский обычай наемки. Казаки побогаче и дальше оставались «править» свое хозяйство, а бедняки, нанимаясь на войну, надеялись поправить свое, не всегда завидное, положение. 27 мирных лет расслабили казаков и нанимавшиеся не в полной мере отдавали себе отчет, куда же они уходят, оставляя свои семьи на произвол судьбы.

Мы не знаем, сколько свистунцев ушло на ту войну? Как воевали? И сколько их не вернулось? Когда-нибудь исследователи, имеющие доступ к российским архивам, найдут эти данные. Скажем одно: немало свистунцев сложили свои головы в Маньчжурии и Порт-Артуре.

А вернувшиеся с фронта поставили в память погибших часовню на станичной площади. Бывали случаи на той войне, что казаки-старообрядцы давали зарок: если останусь в живых, перейду в церковную веру. И удивительное дело: ведь оставались в живых и переходили в церковную веру, вопреки воле своих родственников.

 Вернувшись с Японской, казаки окунулись в свою обычную жизнь. Молодежь по-прежнему обзаводилась семьями. Старики вспоминали прошлую жизнь. На станичных сходках обсуждали текущие дела. Каждый занимался своим делом. Сеяли хлеб и разводили скот, больше по обычаю, чем из выгоды, участвовали во всех войсковых рыболовствах, часто при этом не оправдывая затрат.

Пожалуй, эти годы были лучшими в истории Круглоозерного. Увеличивалось не только казачье население поселка. Намного больше стало иногородних, в первую очередь ремесленников. Стали появляться торговцы, открывавшие в поселке свои лавочки.

Казакам не чужды были ремесла. Домашнюю работу они в основном делали сами. Но жить предпочитали за счет сельского хозяйства. Поэтому казаков среди ремесленников было немного. Еще меньше казаков занималось торговлей. Большинство из них помнило поговорку стариков: «торговать что воровать». Подразумевая под этим, в первую очередь, рискованность промысла. Но были здесь и исключения. Примером может служить одна из самых зажиточных семей Круглоозерного семья Леонтия Донскова.

Двум сыновьям Леонтий дал образование. Один стал офицером, второй где-то учительствовал. В поселке появлялись нечасто, может поэтому и позабыли свистунцы их имена. В гражданскую разошлись пути братьев. Офицер ушел к белым, учитель к красным. И оба где-то сгинули.

По иному сложилось жизнь третьего сына Леонтия Донскова Федора. Если городские казаки относились к торговле как средству существования весьма и весьма осторожно, то многие станичные казаки относились к ней просто с презрением. Тем не менее, Федор Донсков (едва ли не первый среди круглоозерновских казаков) еще в начале 20 века занялся этим рискованным делом. С годами развернулся, торговал скотом. И стал этот казак-купец поставщиком Его Императорского Двора. Пережил революцию и гражданскую. И умудрился почти 30 лет прожить в Круглоозерном при Советской власти. До сих пор непонятно, как он не попал в поле зрения ОГПУ-НКВД.

Мирная , безмятежная жизнь в посёлке продолжалась до августа 1914 года. А в августе по всей области начались военные сборы. Уходившие на фронт казаки понимали, что уходят не на прогулку, но надеялись на лучшее. Надеялись и их семьи. И никто не предполагал, что война начало конца.

В 14-м многие надеялись на скоротечность войны. Но военные действия затягивалась, требуя новых и новых сил. И очередные партии казаков уходили с Урала на пополнение старых и формирование новых частей. 9 конных полков и 3 отдельные сотни выставило Войско на эту войну. 130 лет (еще со времен Пугачева) не было у уральцев своей артиллерии. Но в Великой войне уральцы конной атакой отбили у неприятеля артиллерийскую батарею, и оставили у себя. Так и пришлось уральцам осваивать давно позабытую военную профессию артиллерийскую. К концу войны Уральская дивизия имела уже 4 батареи.

 Большую известность в действующей армии получил партизанский уральский казачий отряд подъесаула Абрамова, входившего в партизанское соединение знаменитого Шкуро.

В Польше и Восточной Пруссии, на Пинских болотах и в Карпатских горах воевали уральцы. Сколько было среди них круглоозерновцев? Сколько погибло? Кто из круглоозерновцев имел награды? Какие и за что?

Известно, что в той войне прославился круглоозерновский казак Георгий Емельянович Посконнов. Еще на срочной службе за отличную джигитовку был награжден императрицей Александрой Федоровной именной иконой. А с Германской вернулся полным георгиевским кавалером. Двумя крестами был награжден М. Н. Донсков, скончавшийся в начале 1970-х годов Таких же наград был удостоен Евгентий Автономович Суетин. Георгиевскими крестами были награждены Кузьма Шалунов и Яков Георгиевич Макарычев.

 Со временем позабылись имена трех братьев Алышевых. На войну в действующую армию были призваны два старших брата. Третий, по настоянию полковника Кириллина, был освобожден от мобилизации. Полковник посчитал, что с этой семьи хватит и двух братьев. Двое старших вернулись с войны с георгиевскими крестами, за что и были расстреляны большевиками. Младший стал ординарцем у того же полковника Кириллина, спасшего его от мобилизации. Полковник был расстрелян красными победителями на Жилой Косе. По словам А. И. Завгороднева, его бабушка вдова расстрелянного полковника Кириллина, долгое время поддерживала связь с ординарцем мужа, хотя бы раз в год посещая семью Алышевых.

И вот наступил роковой для России октябрь 17-го.

Разными путями, скрывая погоны и кресты, безоружные и ошельмованные новой властью через всю Россию возвращались уральцы на родину. Возвращались через улюлюканье, свист и плевки Толпы.

И не оттого ли так тяжело поднимались казаки на борьбу в начале 18-го, что не столько устали они от войны, сколько улюлюканье и свист огромной российской толпы на некоторое время парализовали их волю к сопротивлению. И не оттого ли борьба в казачьих регионах приняла столь ожесточенный характер, что плевки Толпы попали в казачью душу.

Многие годы казаки копили свои обиды на российское правительство. Сейчас к обидам на правительство прибавилось разочарование. Разочарование в российском народе, освиставшим людей, так много сделавших для России. И наверное, в это время янайкинский казак Осип Вахромеевич Красников решил для себя «Большевик – щверье, а музлан первый придатель на швете» . С тем и умер почти в столетнем возрасте. Тогда так думал не один Осип Красников.

Да, казаки сознавали, что им не справиться с обезумевшей Россией. И пожалуй, лучше всех это понимали фронтовики, возвращавшиеся домой через всю Россию и не по чьим-то рассказам знавшие о масштабах и степени распада. Сознавало это и Войсковое правительство, сделавшее, пожалуй, все возможное, чтобы избежать военного конфликта. По крайней мере, военные действия в Уральской области спровоцировали не казаки. В марте 18-го Войско было втянуто в жернова общероссийской драмы.

Не обошли беды гражданской войны и Круглоозерного. Вместе со всем Войском земляки мои вдоволь хлебнули лиха. За два года Гражданской было все. Была кровавая Халиловская атака, ставшая известной на всю Белую Россию. Была радость побед, смешанная с горечью потерь. Были взаимные расстрелы. Пять раз через поселок прокатывались волны войск; то белых, то красных. И каждая волна несла с собой смерть и разорение. Разорение и смерть..

А потом... Потом был Отступ. Трагедия, которая и сегодня в полной мере не осознана, и не описана. Отступление далеко не добровольное, как многие сейчас пытаются представить Через 60 лет мне показывали место на центральной улице Круглоозерного, где казаки нагайками пороли казаков, не пожелавших бросить все и вся на произвол судьбы и уходить в пугающую неизвестность Далеко не все вернулись из этого всенародного отступления к своему разоренному, обезлюдевшему, но все-таки родному пазьму. Тиф и холера, расстрелы и невиданный грабеж красных победителей, морозы и физическое истощение рассеяли по широким степям и пустыням десятки тысяч безымянных казачьих могил.

В январе 1920 года обозы беженцев до отказа забили Гурьев. Подавляющее большинство уже не имело ни физических, ни моральных сил отступать дальше. Да и отступать-то фактически было уже некуда: справа – все та же враждебная и голодная Россия, где никто и никого не ждал и не жалел, тем более казаков. Слева раскинулась безжизненная на сотни верст, зимняя степь Мангышлака; впереди был Каспий. И большинство уральцев сдалось здесь «на милость» победителей. А «милость» победителей для многих закончилась все тем же бессудным расстрелом. По некоторым данным, в первые же дни, и только в Гурьеве, победителями было расстреляно свыше 400 офицеров, урядников, георгиевских кавалеров, чиновников. Впрочем, расстрелы происходили не только в Гурьеве и не только в эти дни.

Но как ни деморализованы были казаки, как не были они истощены физически, но страх перед победителями вытолкнул огромную массу беженцев из Гурьева по направлению на Форт Александровский. По некоторым данным, их насчитывалось до 11 тысяч человек. По пути не мелкие стычки беспокоили казаков. К боям они уже привыкли до апатии. Куда страшнее была безлюдная зимняя степь, сильнейшие морозы с ветром, от которого некуда было спрятаться, и на котором приходились находиться сутками. Этот мороз оставил у отступающих по три спицы в каждом тележном колесе. Остальные были сожжены. Казалось, в военной обстановке самое ценное винтовка. Но голод заставлял беженцев (предварительно вынув бойки из затворов) менять свою винтовку на барана у изредка попадавшихся кочевников.

Среди этой массы беженцев находился круглоозерновский казак Сидор Думчев с тремя сыновьями. У всей семьи особую тревогу вызывал младший, Санька. К ранению добавился тиф. Два месяца шли отец и два старших брата за телегой, в которой «плотно» лежал их Санька. На каждом привале заглядывал отец под кошму, жив ли сын?

До конечной цели дошла только четверть вышедших из Гурьева. Остальные навсегда остались лежать в пустынной степи. И не единственной ли семьей в этом великом Исходе из родной земли, была семья Думчевых, которая в полном составе дошла до Форта. Жив остался и Александр Думчев. Лишь ампутировали ему одну ногу почти до колена. Да на другой ноге ступню. А верхние фаланги на пальцах рук и сами отвалились. Почти безболезненно. Страшно оставаться таким калекой в двадцать с небольшим лет. Но глядя на безрукие и безногие обрубки человеческих тел, которые еще два месяца назад были лихими наездниками, Думчевы единогласно решили: легко ты, Санька, отделался. Также думал и сам Александр Сидорович Думчев, ставший не только хранителем стариннейших казачьих песен, но и самым известным на всю округу рыбаком.

Между тем, оставшиеся в живых беженцы потянулись обратно. Большинство шло пешком, изредка на бычьих упряжках. Ибо лошади были отобраны теми же победителями. И снова покрывали степь непогребенными трупами. Дело довершали следовавшие за людьми волки. Думаю, нельзя винить людей не сумевших предать земле своих погибших родственников. Возвращались-то в основном истощенные старики, женщины, дети, да изредка среди них попадались инвалиды.

Ошибались оставшиеся в Гурьеве казаки, считавшие, что война для них кончилась. Кто уцелел в боях, кто не был расстрелян, не погиб от холеры, не валялся в тифозном бреду, те, кто еще мог носить оружие или хотя бы служить в обозе, были мобилизованы и брошены на польский фронт.

Вряд ли мы узнаем, сколько круглоозерновцев участвовало в той войне. Я сомневаюсь, учитывалось ли вообще где-нибудь даже общее количество мобилизованных на белопольский фронт уральских казаков. Они были распределены, распылены по многим частям.

Чем закончилась та война известно… После заключения перемирия с Польшей, недалеко от Варшавы был создан лагерь для интернированных лиц, который полностью был забит военнопленными казаками. Здесь находились кубанцы. Были донские казаки, сдавшиеся целой бригадой. И здесь находилась масса уральцев, среди которых только наших свистунцев было около двадцати человек. Служили они в разных частях, но встретились именно здесь. Впрочем, круглоозерновцы находились и в других лагерях.

Надо сказать, что, там, в Польше, все они были трудоустроены. Зимой работали на лесоразработках, летом батрачили у польских панов. И неплохо зарабатывали. Многим тогда казалось (многим и сейчас покажется) безумием возвращение казаков на родину. Из относительно благополучной, сытой и спокойной Европы, от материального благополучия и хороших заработков в голодную, разоренную Советскую Россию. Но казаки возвращались. Долго и трудно, на протяжении почти 20 лет, но возвращались. Чтобы пройти всем без исключения через фильтры ОГПУ-НКВД. Многие, чтобы попасть в советские лагеря. Некоторые, чтобы попасть под расстрельную статью. И все равно они возвращались.

К 1937 году из всего вышеупомянутого лагеря в Польше остались двое: Кондратий Семенович Мелехин и семья Скачковых. Да, именно семья. Многие казаки обзавелись за это время в Польше семьями. До сих пор в Круглоозерном живут правнуки полячки Ксении, которую в 1922-м привёз на родину её муж, Терентий Кунаковсков. Тогда казаки еще умудрялись поддерживать связь со своей родиной. И в начале того, 37-го, Кондрат Мелехин получил письмо от Матвея Скобычкина: «Ты , шуряк, ради Бога, писем мине больше не пиши. Опасно щас связь держать с заграницей-то. И если думашь возвращатьца, то крепко подумай. Ни за красивы глазки тибе в революцию урядницки лычки нацепили. Стало быть крепко ты красным нашкодил.. И не припомнили бы тибе щас твоих похождениев».

В 39-м, когда в Европе вновь запахло войной, в Круглоозерном, к удивлению многих, объявилась семья Скачковых. Они-то и сообщили родственникам, что круглоозерновский казак, бывший урядник толстовской армии Кондратий Семенович Мелехин, успел-таки перебраться из воюющей с Германией Польши в Румынию. Дальше его следы теряются. Ничего не известно и о семье Скачковых. Видимо, припомнили власти этой семье и войну, и эмиграцию и недолго прожили Скачковы на родине. Но это будет позже...

А в тех, 1921 – 1922 годах, население поселков вымирало не только от болезней, но самое страшное – от голода. Это было страшнее гражданской войны, когда гибло, в основном, мужское население. Это было страшнее отступления, погубившего массу казачьего населения. Голод уносил всех – мужчин и женщин, стариков и детей, казаков и иногородних. Уносил целыми семьями и хуторами. И сколько же было этих степных хуторов, в которых не осталось ни одной живой души! Большинство жителей здесь вымерло, немногие оставшиеся в живых бежали кто куда, в основном, в соседнюю Россию. Большинство из них вернулись, но уже в крупные поселки. А строения хуторов стояли потом долгие годы, не поддаваясь времени и разрушению. Были случаи ссыпали в уцелевшие амбары тех хуторов целинные урожаи.

А как повлияла война и эпидемии, отступление и голод на население Круглоозерного? Вспомним: в 1885 году в поселке проживало 2369 человек. За 30 предреволюционных лет население Круглоозерного увеличилось в 1,5 раза. Через 20 лет, в 1941 году здесь проживали около... полутора тысяч человек. Даже сравнительно благополучная демографическая ситуация второй половины 20-х годов не выправила положения.

Положение было столь катастрофическим, что власти вынуждены были открыть в 1924 году в Круглоозерном детский дом. А ведь этот год во многом был переломным и жизнь поселка, пусть в новых, пока еще незнакомых условиях, но все-таки стала налаживаться. Налаживаться, конечно, относительно.

За счет чего же выжили оставшиеся круглоозерновцы? В первую очередь, за счет того коллективизма, который был присущь уральцам. Вряд ли где-нибудь и когда-нибудь еще, встречалась такая взаимовыручка, как у нас.

И до революции редкая семья могла приобрести 250-саженный невод. Тем более, ни одна семья, какой бы большой она не была, не смогла бы справится с таким неводом на зимнем рыболовстве. А в голодные, разоренные годы круглоозерновцы связали такой невод, и с 23-го года начали добираться с ним аж до Челкара. Не одну семью от голодной смерти спас этот коллективный невод.

Я уже упоминал Мина Никитича Донскова. Весной 1923-го он добился от новой власти семенной ссуды. Сколотил артель, распахали и засеяли участок земли. А осенью собрали невиданный урожай проса. Чем не взаимовыручка?

За годы НЭПа жители поселка добились многого. И в первую очередь в экономическом плане. Конечно, до дореволюционного уровня было еще очень и очень далеко и поселок по-прежнему стоял полупустой. Хотя большинство оставшихся в живых казаков уже начинали вставать на ноги. В поселке вновь стали появляться зажиточные семьи. По крайней мере, зажиточными они считались относительно того времени. Но были и такие, кто едва сводил концы с концами, по разным причинам не сумевшим восстановить свое хозяйство. Еще, хотя бы, лет 10-15 такой жизни... Пусть с повышенным налогообложением на частника и прочими ущемлениями, но все-таки мирной жизни. Но в 1929 году в стране началась коллективизация, а уже в 1930 г. в Круглоозерном был создан колхоз «Красный сигнал».

В Круглоозерном картина мало чем отличалась от общесоюзной. Среди первых колхозников были люди, записавшиеся в колхоз по разным причинам. Кто-то из-за боязни привлечения к ответственности за участие в белом движении; некоторые действительно верили в «светлое будущее» . Многие, так и не оправившись от гражданской и голода, видели в колхозах хоть какую-то возможность добывать хлеб насущный.

В 70-х годах в Круглоозерновской средней школе действовал археолого-краеведческий кружок «Смелый». Руководителю кружка В.В. Харченко удалось восстановить список колхозников. Не рискнем утверждать, что они были первыми. Назовем их одними из первых: Горин Иван, Масянов Александр, Курочкин Иван, Частухин Гурьян, Габдулов Ефим, Елизаров Павел, Ниточкин Михаил Михайлович, Утаров Ибрай, Донсков Иван Константинович, Чиров Лукьян, Трещева Арина, Бахирева Евдокия, Скобычкин Матвей Семенович, Мелехин Кирилл, Мелехина Ксения, Мелехин Алексей, Бакалкина Н.И., Донскова В.Ф., Добрынина О.Ф., Толоконникова С.И., Воронова Степанида, Сармина Анна, Чумакова А., Донскова Вера, Фофанова В.К., Голубев В.

Но основная масса казаков отнеслась к колхозам, если не враждебно, то по крайней мере настороженно.

Первым председателем « Красного сигнала» был Михаил Чуйков. Но он проработал буквально несколько недель. Там, наверху, по-видимому были недовольны темпами коллективизации в Круглоозерном. Чуйков был вскоре смещен и на его место прислан двадцатипятитысячник Цибульский. И в поселке началась очередная трагедия. Трагедия раскулачивания. Одними из первых были раскулачены братья Шерстневы Ванифантий и Георгий. Старшему, Ванифантию, было уже 69 лет. Вслед за ним отправился 60-летний Сидор Дмитриевич Думчев. Тот самый, что вместе с тремя сыновьями отступал к Форту Александровскому. Вместе с ним был раскулачен и выслан и один из его сыновей – Еремей. Так или иначе, но от коллективизации пострадало столько круглоозерновцев, что, пожалуй, всех и не перечислишь.

Зимой 1930 года на Балхаш прибыл целый эшелон раскулаченных уральских казаков, среди которых был и житель Круглоозерного Григорий Никитович Донсков. Выгрузили их в голой, снежной степи, где росла одна чилига. Но и это скудное топливо нечем было нарубить. В эшелоне не было ни одного топора. Каким-то чудом уральцы раздобыли пряжи и за несколько суток связали небольшой невод. Да, за несколько суток, потому что невод тот казаки вязали по очереди, день и ночь. Пожалуй, это были самые тяжелые сутки за все время их ссылки. Но первая же тяга дала такой улов, что удивились даже гурьевские старики. Этот улов и спас спец. переселенцев от голодной смерти. Рыбой питались, рыбой торговали, сушеной рыбой топили печи.

В голодные годы станичники как-то спасались в соседних российских губерниях, а некоторые – у земляков-уходцев. Сейчас бежать было некуда. Коллективизация шла по всей стране. И спасаясь не столько от коллективизации, сколько от смутного времени, от страха стать раскулаченными и сосланными, семьи стали селиться... в окрестностях поселка.

Есть в наших лугах место, известное под названием Старое зимовье. Сравнительно недавно здесь еще можно было видеть очертания землянок, в которых жили эти беглецы. Конечно, жители Круглоозерного, да и жители Серебрякова знали об этих поселенцах, но молчали. Да и семьи-то эти прятались не от своих земляков, а больше от приезжих уполномоченных. По крайней мере, власти жителей Старого Зимовья не трогали.

Конечно, с экономической точки зрения жить здесь было выгоднее. Колхозники в течение рабочей недели устанавливали очередь за гужевым транспортом (своим же, но обобществленным гужевым транспортом), чтобы в выходные дни съездить в луга за сеном для изредка оставшихся на частном подворье коров или за дровами. Жители Старого зимовья сено с дровами не возили. Они сохранили скот, который почти круглый год тебеневал.

Но долго ли проживешь в отрыве от людей? И не жить же «бирюками» всю жизнь подрастающим детям. К 36-му году Старое зимовье опустело. Казаки вернулись в поселок, за бесценок сдали в колхоз скотину. И сдались сами.

Уж не за счет ли этого скота, сданного бывшими жителями Старого зимовья, была приобретена в 1937 году довольно редкостная вещь, автомобиль-полуторка. Настоящий переполох произвело в поселке это приобретение. И долго еще старушки крестились при виде «адской машины». Мальчишки бегали стайкой, пытаясь обогнать автомобиль. Лошади и верблюды долго не могли привыкнуть к этой поселошной новинке. Увидев издалека машину, шарахались в сторону, ломая оглобли, опрокидывая воза вместе с возницами. И приходилось потом,чертыхаясь и потирая ушибленные места, ремонтировать фургоны и чинить порванную сбрую.

А за рулем полуторки сидел свой же круглоозерновский казак, Илья Епифанович Копеечкин, всю свою дальнейшую жизнь связавший с автомобилями. С первых дней войны и до победы провел он за рулем такой же полуторки. Вернулся домой с орденом Красной Звезды и многочисленными медалями. Даже на пенсии не мог расстаться с автомобилем. В совхозном саду закрепили за Ильей Епифановичем давно уже списанный, латаный – перелатаный ГАЗон, на котором старый шофер выполнял вроде бы незаметную, но важную для садоводческой бригады работу. А осенью, подремонтировав, ставил свою машину в специальный гараж, чтобы весной вновь выйти на работу. Конечно, работал не столько ради зарплаты, сколько по 50-летней шоферской привычке.

 В те годы правление колхоза, следуя житейской примете: «без запасу нельзя» направили в 1939г. на шоферские курсы еще двух колхозников И. К. Донскова и А. П. Усачева.

А вскоре колхоз приобрел еще и трактор ХТЗ. Управлял им Владимир Константинович Воронов, погибший потом на фронте.

До начала войны колхоз успел приобрести еще несколько тракторов. Конечно, эта техника во многом облегчала тяжелый крестьянский труд.

 

 Но львиная доля работ еще долгие годы выполнялась вручную и с помощью гужевого транспорта. До конца 40-х годов основная пашня поднималась с помощью быков. И даже во время освоения целинных земель сено на совхозные гумна возили, в основном, на верблюдах.

Но не только (а может и не столько) появлением техники запомнились круглоозерновцам те года. Запомнились эти годы еще и арестами. Запомнили и доносчиков, и тех, кто производил аресты.

Один из них в 21-м, когда поселок вымирал от голода, лихачил по Круглоозерному на тройке лошадей, отобранных у умирающих казаков. Но не пошли впрок новому хозяину эти кони. В годы НЭПа ходил он по поселкам, таская за собой ручную тележку с нехитрым инструментом, живя лужением посуды у тех же казаков. И сколько бы он еще так ходил, если бы не коллективизация. До сих пор в Круглоозерном живут люди, помнящие, как этот человек, превратившийся в оперуполномоченного, ходил по землянкам и избам со специальным щупом, которым проверял не только земляные полы, но даже печи, не прячет ли кто здесь зерно. А в 37-м он уже работник НКВД. Именно он за одну только ночь арестовал сразу трех своих земляков Капитона Аронова, Максима и Александра Донсковых. Последние вернулись через 10 лет. А Капитона Аронова насмерть придавило упавшим деревом на лесоповале в Уральских горах.

А тот энкавэдэшник погиб на фронте. Не верится, что «смертью храбрых». Участник Сталинградской битвы А. Я. Голушков рассказывал, как расправлялись на фронте с подобными «деятелями».

А один из колхозных активистов любил крепко выпить. Выпив, ходил по поселку «в гости». И горе тому, у кого не найдется бутылки водки для «дорогого» гостя. Через несколько дней прибегала к активисту заплаканная женщина, прося об арестованном муже. И слышала в ответ: «Не для того я его сажал, чтобы потом хлопотать за него». Увы, это не выдумка. Это было в действительности.

И еще о репрессированных. Вскоре после войны в Круглоозерном появился мужчина с густой проседью. Устроился в местной школе учителем немецкого языка. Старики, отслужившие действительную еще при царе, сразу определили: из офицеров.

Действительно, Ефим Иванович Пальгов был штабс-капитаном царской армии. Свободно владел английским, французским, немецким языками. После гражданской служил в РККА. Когда в Красной Армии начались чистки, по настоянию жены оставил службу. Но это не спасло царского офицера от 58-й статьи и 10 лет лагерей. Уж не знаю, входило ли это в планы Ефима Ивановича Пальгова, но после освобождения остаток жизни он прожил в Круглоозерном.

Несколько лет прожили жители поселка в страхе и трудах. В каждой семье были какие-то свои, житейские радости и печали. И мало кто тогда думал, что это последние предвоенные годы. Немногие догадывались, что война, рано или поздно, но будет. Люди всегда надеятся на лучшее. Может быть, поэтому и была для многих эта война внезапной; разом рухнули все надежды и планы.

По некоторым данным, в Круглоозерном перед войной проживали около полутора тысяч человек. Считается, что на фронт ушло 180 круглоозерновцев, из них 79 погибло. Но эти списки, на мой взгляд, нуждаются в уточнении. Например, из списка участников войны выпала большая группа трудармейцев. Их отнесли к категории так называемых «вольноопределяющихся». А что вообще включает в себя само понятие «вольноопределяющийся»? Имело ли право на существование само это понятие, и чем «вольноопределяющийся трудармеец» Ф. И. Фофанов, возводивший переправы для наступавших частей Красной Армии, отличался от военнообязанного сапера работавшего рядом с ним? И почему погибшего при фашистском авианалете трудармейца Анфима Федотчева нельзя считать погибшим на фронте? Из списка погибших надолго выпали люди, отнесенные к категории «пропавших без вести». Да и мало ли по каким причинам люди «не значились в списках». Ни в тех, ни в других. Трудно из-за послевоенной миграции населения отделить фронтовиков, призванных из Круглоозерного, от фронтовиков, призванных из других мест и по разным причинам осевших в послевоенном Круглоозерном. И тем не менее...

Круглоозерновцы служили во всех родах войск, воевали на всех фронтах, участвовали почти во всех крупных операциях Великой Отечественной войны. И, пожалуй, не одна книга получилась бы, если описать боевой путь круглоозерновцев. Каждого в отдельности и вместе взятых... Упомянем лишь о некоторых их них.

В июне 41-го на советско-финской границе встретил войну П. А. Куприн. Участвовал в боях на Курской дуге, в освобождении Украины, Румынии, Венгрии, Югославии, Австрии. Дважды ранен, контужен. Награжден орденами Славы 3 степени, Красной Звезды, многими медалями.

Воевал в блокадном Ленинграде И. Понамарев, на Балтийском флоте П. Бахерев.

В 1942 году Ф.Ф.Курноскин был представлен к ордену Ленина. Но награды раздавались тогда скупо. И в том же 42-м году комиссованный по ранению Федот Курноскин вернулся домой с орденом Красной Звезды.

За участие в Сталинградской битве А.Т. Покровский был представлен к ордену Славы 3 степени. Здесь же стал инвалидом И.Г. Донсков, награжденный медалью « За отвагу». В этой же битве участвовали А.Я. Голушков, С. Сулейменов и еще многие круглоозерновцы.

А.И. Добрынин участвовал в боях на Курской дуге, в Яссо-Кишеневской, Бреславской операциях, воевал на Сандамирском плацдарме. Награжден медалью «За отвагу».

С.К. Донсков за форсирование Днепра был награжден медалью «За отвагу», а за освобождение Венгрии – медалью «За боевые заслуги».

В.П. Косицын начал войну в декабре 41-го под Москвой. За время войны был несколько раз ранен, награжден тремя орденами Отечественной войны. Весной 45-го старший лейтенант Косицын встретился с союзниками на Эльбе.

Кавалер орденов Отечественной войны и Красной Звезды старший лейтенант А. Забродин бомбил на своем штурмовике Берлин.

На Зееловских высотах 18-летний Н. Осиновский был награжден орденом Славы 3 степени. Здесь он стал инвалидом на всю жизнь.

В январе 42-го начал войну артиллеристом Ж. Кенжегалиев. Штурмовал Кенигсберг и Берлин. Воевал с Японией. Награжден орденами Отечественной войны, Красной Звезды, 10 медалями.

В войне с Японией участвовали Т.П. Алышев, Г.И. Котельникова, Н.Ф. Коновалова и многие, многие другие. 18-летний И.Ф. Фомин за эту компанию был представлен к ордену Красной Звезды.

За участие в Великой Отечественной войне И.Ю. Чумаков был награжден орденом Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды, многими медалями, Я.П. Попов орденами Красного Знамени, Отечественной войны 2 степени, двумя орденами Красной Звезды. Вскоре после войны в поселке обосновался подполковник в отставке С.К. Асмолов, награжденный орденами Красного Знамени и Красной Звезды.

Прошу прощения у тех фронтовиков, кого я не упомянул. Великая Отечественная война слишком уж объемный материал, требующий специального, кропотливого изучения. Но не могу не упомянуть о В.М. Суетине и К.Ф. Литвякове, участвующих в партизанском движении.

Василий Меркульевич Суетин родился в страшном для нашего края 1919 году. В 1939 году был призван в армию. Пожалуй, он единственный в Круглоозерном участник финской войны.

Великую Отечественную встретил на северо-западной границе. В боях под Старой Руссой получив осколочное ранение головы, и в бессознательном состоянии попадал в плен. Совершил неудачный побег. За два года сменил несколько лагерей и оказался в конце концов в Белоруссии. Здесь вместе с двумя товарищами Василий Суетин и совершил второй побег. На этот раз удачный. Вскоре беглецы вышли к партизанскому отряду.

Командир отряда до войны был партийным работником. Он-то прекрасно понимал, что ожидает бывших военнопленных по ту сторону фронта. Поэтому и поручал им самые рискованные поручения.

Приуныл было Василий. Не знал, что за образцовое выполнение заданий командир отряда представил его к правительственной награде. Это-то представление и сыграло в жизни В.М. Суетина роль разменной монеты. Вышестоящее начальство распорядилось: в награждении отказать, но за плен не наказывать.

Во многом схож был и боевой путь Константина Федоровича Литвякова. 18-летним мальчишкой он добровольцем ушел на фронт. И сразу попал в пекло Курской битвы. Контуженным попал в плен. После второго побега оказался в одном из партизанских отрядов Молдавии. Вскоре партизаны соединились с Советской Армией. СМЕРШ профильтровал всех партизан. Уже готовился Константин Федорович к этапированию в какой-нибудь сибирский лагерь, когда бывший командир партизанского отряда объяснял обстановку начальнику пересылочного пункта. В Молдавии началась мобилизация молодежи в Советскую Армию. Призывникам нужно пройти курсы молодого бойца. Сейчас уже не 41-й, когда необстрелянной молодежью затыкали все дыры на фронте. Но для этих курсов необходимы опытные инструкторы, знакомые с местными условиями. Только в этом случае их работа будет эффективной. Но таких инструкторов нет. Вернее, есть рядовой Литвяков, отлично зарекомендовавший себя в партизанском отряде. Но он на пересыльном пункте. И добился-таки командир своего. Более того, с первой же партией мобилизованных К.Ф. Литвяков был отправлен под Кенигсберг, подальше от глаз местных особистов.

Да, В.М. Суетин и К. Ф. Литвяков, так или иначе, но избежали новых кругов ада. Но были среди круглоозерновских воинов и те, кто прямым ходом отправлялся из одних лагерей в другие. Уже в свои, в советские. А это было намного тяжелее, в первую очередь, в моральном отношении.

Жизнь в тыловом Круглоозерном в годы Великой Отечественной войны мало чем отличалась от жизни сотен уральских поселков того времени. И стоит ли говорить о том, что в Круглоозерном, как и везде, ощущался острый дефицит рабочих рук; о том, что старики, женщины, подростки надрывались на колхозных полях и фермах, почти ничего не получая за свой труд. Слава Богу, еще живы люди, которые вынесли все это на себе. Пожалуй, лучше всего положение в Круглоозерном в это время характеризуют следующие данные «... в августе 1945 г. было направлено 180 детей на Украину. В основном это были дети от 8 до 15 лет, находившиеся в поселке Круглоозерный...» ( М.Н. Сдыков. История населения Западного Казахстана. Стр. 254)

И если уж из тылового Круглоозерного детей вновь возвращали в только что освобожденные, разоренные войной районы, то можно лишь догадываться, какова была жизнь в Уральской области.

Кстати, о воспитанниках детского дома.

Из довоенных выпускников Круглоозерновского детского дома хотелось бы упомянуть о Петре Григорьевиче Покатилове. Закончив ускоренные курсы, бывший детдомовец стал офицером. В боях под Смоленском попал в плен. Сменив несколько лагерей, оказался в Маутхаузене, где стал свидетелем казни генерала Карбышева. После освобождения из плена чудом избежал отправки в советские лагеря. Но на его военной карьере был поставлен крест и клеймо пленного еще долго висело над его именем. С большим трудом ему удалось устроиться на работу в круглоозерновскую школу, где он и проработал до ухода на пенсию.

А вот Борис Садуллаевич Чевчееев, будучи подростком, отстал от эшелона депортируемых чеченцев и попал в наш детдом. Да так и остался на всю жизнь в Круглоозерном. Обзавелся семьей. Работал трактористом, звеньевым на плантации. Даже уйдя на пенсию, продолжал трудиться на совхозном току.

 Удивлятельна жизнестойкость и трудолюбие людей этого поколения! С мальчишеских лет они жили и работали в колхозных бригадах, где не делали скидок на возраст. Многие и на пенсию уходили с бригад, в которых начинали работать. И даже на пенсии они не мыслили жизни без своей бригады. Они были согласны на любую работу сторожами, разнорабочими лишь бы быть «на людях». И работали не ради денег. Без работы, без своей бригады, в которой люди жили одними заботами по 40 и более лет, их жизнь теряла всякий смысл.

В мае 45-го закончилась война. В Круглоозерном первой об этом узнала бригада, пахавшая на Меловых горках. И вспомнили старики старинный казачий обычай, вспомнили о вестовых. Соорудили подобие красного флага. За неимением лучшего, распрягли водовозную клячу, охлюпкой усадили на нее 15-летнего Леньку Котельникова, вручили флаг, и приказали скакать с радостной вестью в поселок. Как завидовали ему поселошные мальчишки! А для Леньки это было высшей наградой. На всю жизнь в памяти круглоозерновцев остался Леонид Котельников вестником Победы!

Надо ли рассказывать о возвращении фронтовиков, о радости встреч. И слезах тех, кто не дождался своих.

Еще не все фронтовики вернулись домой, а вернувшиеся только-только стали втягиваться в мирную жизнь, как в 1947г. нашу область постигло природное бедствие жесточайшая засуха, сравнимая разве что с засухой 1921 года.

Уже осенью стало ясно: кормов для колхозного скота не хватит. Слезно просило правление на общем собрании разобрать колхозных телят по домам, чтобы избежать падежа. Взять, кто сколько может. И люди брали. В ущерб своим коровенкам, сено для которых накашивали вручную, на неудобях, после колхозного рабочего дня. А работали тогда в колхозе не по часам по солнышку.

В феврале начали скармливать соломенные крыши базов. В марте многие стали подвешивать обессилевшую скотину на ремнях к потолочным балкам. Если скотина ляжет от бескормицы, её не поднять. Несмотря ни на что, люди сохранили не только свое, но и колхозное поголовье.

Не успели прийти в себя от этого бедствия, как в головы колхозного начальства пришла новая выдумка. Еще до войны в поселке была разобрана церковь Благовещенья Пресвятой Богородицы. Тогда же и решено было построить на месте разрушенной церкви клуб. Помешала война. А теперь начальство решило повысить культурный уровень полуголодных колхозников. Строился этот очаг культуры за счет колхоза. Люди старшего поколения помнят, что это значит. Единственная статья колхозного бюджета, которая свободно варьировалась, трудодни колхозников! За счет этих тощих трудодней и строили несколько лет круглоозерновский клуб. Благо, остался ещё церковный кирпич, отчасти решивший проблему.

Так подошел Круглоозерный к новой вехе в своей истории, к целинной эпопее.

Да, на целину (в том числе и в Круглоозерное) приезжали разные люди. Кто-то с юношеским энтузиазмом ехал за романтикой, а кто-то надеясь с помощью многочисленных льгот поправить материальное положение. Были и такие, кто по разным причинам решил сменить обстановку в своей жизни; были среди первоцелинников и освободившиеся уголовники, которым все равно, куда ехать. И не все из приезжих прижились на новом месте, хотя многие первоцелинники и поныне живут в Круглоозерном.

Конечно, при освоении целины было много перегибов, ошибок и необдуманных шагов. Но были и огромные капиталовложения в сельское хозяйство целинных районов. Эти-то капиталовложения позволили приобрести новую технику, значительно расширить посевную площадь, которая достигла в эти годы в Круглоозерном 6 тысяч гектар.

В 1958 году круглоозерновцы добились рекордного урожая. Каждый гектар дал по 35-40 центнеров зерна! Ни до, ни после не было в Круглоозерном такого урожая. Один из первых колхозников, участник войны Ибрай Утаров работал в те годы бригадиром трактористов. К его боевым наградам ордену Красной Звезды и 10 медалям прибавился в этом году орден Ленина. Кавалером ордена Ленина стал и управляющий отделением Гавриил Иванович Мостовщиков.

Еще в 1950 г. В Круглоозерном был заложен яблоневый сад. В 1958 г. его площадь состовила уже 70 гектаров. Для Круглоозерного эта была новая, незнакомая отрасль хозяйства. Не только разбивка сада требовала точного глазомера. Глазомера и больших трудовых затрат требовало создание ирригационной системы в саду. И руководили этой работой не землемеры со своими инструментами, а круглоозерновские старики, за плечами которых была, в лучшем случае, церковно-приходская школа. Сейчас в саду растет уже второе поколение яблонь, а ирригационная система, возведенная в 58-м, действует и поныне.

Между тем, очередным шагом Н.С. Хрущева в реформировании сельского хозяйства было преобразование колхозов в совхозы, и укрупнение хозяйств.

В 1961 г. в единый совхоз (имени Фрунзе) были объединены колхозы сразу трех поселков: Круглоозерного, Серебрякова и Коминтерна. Центральной усадьбой был выбран Круглоозерный. Правда, впоследствии сторонники такого объединения спохватились. Слишком уж далеко от центральной усадьбы находился Коминтерн. И в конце концов поняли экономическую нецелесообразность такого объединения, выделили Коминтерн из совхоза, в котором навсегда остались Круглоозерный и Серебряков.

Ну, а в том 1961 году в совхозе из трех поселков насчитывалось 58 тракторов, 53 автомобиля, 32 комбайна. Общая земельная площадь совхоза составила 30 тысяч гектаров, из которых 15 тысяч отводилось под пашню.

В эти годы на центральной усадьбе находилось до 5 тыс. овец. В 1960-е годы недалеко от Круглоозерного заложена свиноферма, для работников которой здесь же построили целый жилой комплекс.

У меня нет сведений о количестве совхозного крупного рогатого скота, но в 1961 году от каждой коровы надаивали в среднем по 1740 килограммов молока. Да, в отчетах молоко исчислялось не литрами, а килограммами.

Каждый работник совхоза в этот год произвел продукции в среднем на сумму 1917 рублей.

Может быть, сегодня покажется смехотворной сумма совхозной прибыли за 1961 год. Она составила всего 761 рубль. Но не следует сбрасывать со счетов неразбериху преобразований этого года, которая так или иначе сказалась на результатах труда. Да и стоимость рубля была тогда довольно высокой.

И еще одна, небезынтересная строка из отчетов за 1961 год. Общая жилая площадь в совхозе составляла в этом году 1327 квадратных метров.

Не с худшей стороны показали себя круглоозерновцы в мирном труде 60-70-х годов. Примером тому – их трудовые награды (и опять пусть простят меня те, кого я не упомянул по каким-либо причинам). Орденом Ленина был награжден П.А. Куприн, К.Д. Уполовнев двумя орденами «Знак почета»: бригадир садоводческой бригады А.Г. Калентьев орденами Октябрьской революции и Трудового Красного Знамени; тракторист П.А. Куприн орденом «Знак Почета»; звеньевая картофелеводов В.А. Котельникова – орденом Трудового Красного Знамени. Участник Великой Отечественной войны, кавалер ордена Красной Звезды Г.А. Самаркин, награжден орденом «Знак Почета». На уборке 1979 года комбайнер И.А. Дурманов занял первое место в Зеленовском районе и был награжден орденом Трудового Красного Знамени. А кто считал трудовые награды круглоозерновцев? Сколько участников ВДНХ вышло из этого поселка?

Пожалуй, многие скажут: награды тогда раздавались чуть ли не по разнарядке. Но... Тот же П.А. Куприн орденом Ленина был награжден в 1966 году за ряд рекордных урожаев картофеля, достигавших 260 центнеров с гектара. За 40 лет появился целый ряд новых сортов картофеля, много нового появилось в агротехнике. Я уж не говорю о самой сельскохозяйственной технике. И после всего этого спросим: многие ли современные фермеры могут похвастаться такими урожаями?

В 1972 г. сдано в эксплуатацию трехэтажное здание средней школы. В лучшие годы здесь одновременно обучалось до 960 детей. Да, строительство школы выбивалось долго и трудно. Но интересно: когда у нас на селе в последний раз строили подобную школу?

Чтобы там не говорили о брежневском застое, несмотря на все недостатки того времени, 70-е годы можно назвать одними из лучших лет в истории Круглоозерного. Я имею в виду социально-экономическое положение поселка и его жителей.

Для примера возьмем 1977 год. В одной только кормодобывающей бригаде 2-го отделения, в этом году насчитывалось 17 тракторов «Беларусь», 4 гусеничных трактора Т-40, 3 трактора Т-25. За бригадой было закреплено 1000 гектаров луговых сенокосов, 160 гектаров многолетних трав, 280 гектаров поливных культурных выпасов, 200 гектаров суданки, 600 гектаров кукурузы на богарных землях. В 1977 году этой бригадой заготовлено 13 000 центнеров лугового сена, 13 000 центнеров сенажа, 50 000 центнеров силоса. С 1 гектара было заготовлено по 350 центнеров зеленой массы, при плане 270. А всего в совхозе в этом году находилось 113 тракторов, 54 комбайна, свыше 100 автомашин. В последующие годы этот парк пополнялся и обновлялся.

На начало 1977 года в совхозе насчитывалось 2000 голов крупного рогатого скота, из которых 1050 были дойными коровами. Удои в том году составили в среднем по 2192 килограмма молока от каждой коровы.

Сохранились сведения о результатах труда за 1977 звена овощеводов под руководством Г. Шалунова. На площади в 10 гектаров плантации было собрано с гектара по 160 центнеров арбузов при плане 130. Каждый из 60 гектаров картофеля дал по 150 центнеров урожая, при плане 135.

Всего в 1977 году совхозом было сдано государству 14 тысяч центнеров картофеля, 24 тысячи центнеров овощей. В этом году зерна, картофеля, овощей, ягод было сдано почти вдвое больше, чем в 1961 г., а бахчевых культур и фруктов – втрое больше!

На 16 августа 1977 г. совхозом сдано государству 1646 центнеров мяса, 13 472 центнера молока.

Каждый работник в этом году выпустил продукции на 4540 рублей. Прибыль совхоза за год составила 93 531 рубль.

Все это сказалось на благоустройстве совхоза. Общая жилая площадь составила в том году 10 447 квадратных метров (это данные по двум поселкам – Круглоозерному и Серебрякову), из которых центральным отоплением было охвачено 4088 квадратных метров. Протяженность водопроводной сети составила 927 метров.

Никто тогда не мог предположить, что вскоре наступит крах. Крах, схожий по своим последствиям на далекую Гражданскую войну.

Не будем описывать 90-е годы. Они еще живы в памяти и ждут своей оценки. Остановимся лишь на том, с чем Круглоозерное вступил в новое тысячелетие.

Оговоримся сразу, что политические потрясения 90-х годов не обошли стороной и Круглоозерного. Не один десяток семей сорвались с места в поисках лучшей доли. И не столько для себя, сколько ради детей. И все-таки, несмотря на миграцию, в Круглоозерном сейчас проживают 3700 человек. Для нашей области сегодня довольно крупный населенный пункт.

От других поселков области Круглоозерное выгодно отличается не только своей близостью к Уральску, но и тем, что здесь находятся (помимо школы) еще две организации: психоневрологический дом-интернат и ТУСМ-15, организация, обслуживающая телефонную связь. Конечно, трудоустроить всех безработных они при всем желании не могут. Посудите сами. Из 3700 жителей поселка – 1720 человек трудоспособного возраста. Из них около 80 человек работает в Круглоозерновской средней школе (учителя и техперсонал). В доме-интернате заняты 168 человек, и в ТУСМ-15 работают 130 человек.

Сельское хозяйство поселка сейчас представлено двумя ТОО и 19 крестьянскими хозяйствами. В двух ТОО работают 80 человек, во всех крестьянских хозяйствах – 133. По имеющимся данным, сельскохозяйственные предприятия засеяли различными культурами в 2005 году 7788 гектаров. Но засуха этого года сказалась на урожайности. Озимая пшеница дала по 8 центнеров с гектара, а яровая и вовсе – по 1,5 центнера.

Пожалуй, наибольших успехов в Круглоозерном за последние годы достигла торговля. Сейчас в поселке полтора десятка продовольственных магазинов. Такого не было даже при Советской власти.

Конечно, проблем в поселке много, их можно перечислять до бесконечности. Ведь при той же Советской власти эти проблемы до конца так и не были решены. И проблемы эти не только в безработице местного населения. В лучшие годы все той же Советской власти часть круглоозерновцев работала в городе, кто на «Ворошиловском», кто на «горке», кто на Кирпичном.

Самое главное, за последние годы произошли изменения в настроении людей. Сейчас у нас очень много говорят об экономическом росте, об улучшении уровня жизни. В какой-то степени это так, если сравнивать с нулевой отметкой, достигнутой в 1990-х годах. Доходы в последние годы растут. Но почему-то люди продолжают уезжать. И уезжают люди, имеющие здесь дома, обстановку, постоянную работу и неплохие доходы. Видимо, дело не только в каком-то материальном благополучии. Там, в России многие обустраиваются в материальном плане не лучше, чем здесь. И все равно уезжают.

Но многие остаются. И не только потому, что ехать некуда, не к кому и с не с чем. Оставшиеся на что-то надеются... Что-то будет дальше? Поживем, увидим...

 

---вернуться к оглавлению---