ГОРЫНЫЧЪ

краеведческий сборник

Уральскiя войсковыя въдомости.

                                          

                                                                         №1, 2012.

 
                                            А.П.Ялфимов
                                                                                       Предвестие
 

Предвестие- явление, предвещающее

 появление чего-то нового.

 
 

По  самому  стыку  двух  великих  материков,  течёт  могучая   Яик-река.

В  стародавние,  былинные  времена,  всяк  по  разному  называл  эту  реку,  кому  как  на  ухо  и  язык  пришлось.

     Греческий  учёный  муж  Геродот,  который  жил  на  свете  за  400  лет  до  Рождества  Христова,  нарёк  её  в  трудах  своих  именем  -Ликос-.  У  Земарха  она  -Даих-,   у  Ибн-Фадлана  -Джайх-.  Аль-Идриси  называет  Горыныча  нашего  -Руза-,  монах  Гильом  Рубрук  -Ягак-.  А  Николо  и  Матео  Поло  -Ягат-

      Ещё  один  монах-итальянец  Плано  Карпини,  побывавший  на  этой  реке,  называет  её  -Яик-,  а  Византийский  император  Константин  Багрянородный  -Геер-.

      Вот  поди  и  разбери,  этих  мужей  учёных,  иностранных,  что  жили  в  веках  дальних.  Брякнул  им  кто-нибудь  название,  а  они  как  услыхали,  так  и  записали.

      Ну  и  Господь  с  ними,  с  дальними.  Ближе  к  нам  запись  имеется,  в  летописях  русских,  кои  относятся  к  началу  13  века,  где  река  эта  называется  рекой  Запольной  по  имени  Яик.

       Редко  пустовали  берега  Яика.  Подобно  рыбе  мечущей  икру,  время  от  времени,  -вымётывала-  мать-сыра  земля,  из  своей  утробы,  разные  племена  и  народы. Сбиваясь  в  бесчисленные  орды,  от  тесноты  и  бескормья,  устремлялись  они  будто  саранча  вперёд,  съедая  и  сокрушая  всё  на  своём  пути.

      Добегая  на  своих  быстроногих  лошадях  до  тучных  пастбищ  и  сладких  вод  Яика  и  Волги,  орды  останавливались.  Отъедались,  жирели,  расползались  в  ширь.  От  этого  теряли  силу  и  мощь  единого  кулака,  чем  пользовалась  другая  орда,  невесть  откуда  появившаяся,  но  опять  же  голодная  и  жадная.  Не  рассуждая  налетала  на  сытых  и  обленившихся,  заливала  их  кровью  прияицкие  и  приволжские  степи.  На  костях  побеждённых  отдыхала,  чтобы  через  время,  стать  жертвой  такой  же  голодной  и  дикой  массы.

Так  и  жили.

        И  опять,  тот  же  самый  отец  истории  Геродот  рассказывает.  Что  первые,  известные  ему  жители    нашей  местности,  были  Скифы.  Не  утруждаясь,  кочевали  они  по  бескрайней  степи,  скотина  плодилась,  народ  скифский  пил,  ел,  наслаждался  жизнью.

       Длинноволосые,  белокожие,  вида  не  страшного,  нрав  имели  однако  дикий,  необузданный.  В  битвах  без  страха  резались  в  кровь,  победив,  красовались  друг  перед  дружкой,  привязанными  к  лошадиной  уздечке,  полотнищами  и  полосками  из  кожи  содранной  с  убитого врага.  Из  черепов  вражьих,  делали  ритуальные  чаши,  попивая  из  которых,  славили  своего  Бога.  А  он,  главный  Бог  Скифов,  Папай,  потакал  им  в  этом.  Кроме  него,  поклонялись  они  Огню  Небесному  и  прославляли  Бога  войны. Жили  не  тужили  Скифы  на  этой  благодатной  земле,  сотни  лет.

        Другой  учёный  муж,  древне-греческий  историк  Птолемей,  донёс  до  нас   дальнейшее.  За  200  лет  до  Рождества  Христова,  волею  провидения,  поднесло  к  нашей  местности  Сармат.  Жизненное  течение  подхватило  их  в  Мидии,  перехлестнуло  через  Кавказ,  будто  полой  водой  разнесло  по  широким  степям  от  Дуная  до  Каспия.

       Бородатые,  смирные  на  вид,  были  Сарматы  на  самом  деле,  задиристы  и  жестоки. Хлебом  не  корми,  дай  повоевать.  Сражались  они  исключительно  верхом  на  лошадях,  не  зная,    что  такое  страх  и  жалость.  Девки  сарматские,  учитывая,  что  не  убившую  врага  замуж  не  возьмут,  не  отставали  от  мужчин.  С  визгом  налетали  на  врагов,  протыкали  их  копьями,  поражали  длинными,  оперёнными  стрелами.  Пожили,  повоевали  и  так  же  как  имя  Скифы,  растворилось  название  Сарматы  во  мраке  веков.

      Незадолго  до  Рождества  Христова,  народ  проживающий  в  наших  краях,  именуется –Аланы-.  О  нём  история  молчит.  Как  жили,  один  Господь  ведает.

      В  165  году  н.э ,  прискакали  в  зауральские  земли,  в  количестве  малом – Хунну-.  Жуткий  был  народ.  Воинственные,  жестокие,  они  явились ,, закваской,,  как  для  племён  живущих  на  этом  месте,  так  и  для  пришлых.  В  течении  двух  веков,  кипела  и  пучилась  эта  ,,квашня,,  сложившаяся  в  могучую  орду  именуемую  -Гунны-.  Слышно  было  о  Гуннах  до  тех  пор,  пока  не  умер  в  453  году  их  вождь  Атилла,  после  чего  царство  Гуннов  распадается.

       Царство  то  распалось,  и  название  -Гунны-  исчезло,  но  не  исчез  народ.  Через  время,  называют  его  другим   именем –Авары-  или  -Обры-.  В  5 веке,  они  соседствуют  с  Болгарами,  одна  часть  которых  заселила  низовья  Яика  и  Волги,  а  другая  северное  побережье  Каспия.  Это  племя  называлось  Саксинами  или  Хвалиссами,  отчего  и  море  в  те  времена  называлось  Хвалисским  или  Хвалынским.

       Потом,  хлынула  из  глубин  Азии  новая  масса,  именуемая  в  русских  летописях – Хозарами-.  Это  смешанный  народ  из  разных  племён,  исповедующий  языческую,  магометанскую,  христианскую  и  еврейскую  веры.  Во  главе  хозар,  Каган.  Главный  город  Итиль,  на  Волге.

       В  конце  7  века,  проскакали  через  Яик  -Угры-.  Часть  их  осела  на  юге  Уральских  гор,  другая  обошла  Киев  и  заняла  степи  по  Днепру  до  Чёрного  моря.

       В  9  веке,  с  криком  и  воем,  ворвались  в  междуречье  Волги  и  Яика,  полчища   -Печенегов-,  которых  скоренько  вытеснили  -Узы-.

       Потом  ещё  одна  масса  появилась  из-за  горного  Приуралья.  Опустившись  на  юго-запад,  занимает  народ  этот,  низовья  Яика,  Волги,  Дона,  Днепра,  Причерноморье.  На  восток  от  Яика,  зовутся  эти  люди  - Кипчаками-,  на  запад  от  Яика  - Половцами-,  а  за  Дунаем-рекой,  именуются – Куманами-.

      Поедая  мясо  и  наслаждаясь  плясками  невольниц,  жили  они  спокойненько  до  той  поры,  пока  не  появились  из-за  гор  Кавказских,  отряды  двух  величайших,  монгольских  полководцев,  Субедея  и  Джебэ.

       Обеспокоенные  половцы,  соединяются  с  русскими  князьями,  для  совместного  отражения  нападения,  но  Субедея  и  Джебэ  не  сдержать.  31  мая, 1223  года,  на  Калке-реке,  половцы  и  русские  были    разбиты. Монголо-татары  не  задержались  на  этом  месте.  Нагруженные  отобранным  добром,  скрылись  в  степи,  в  направлении  на  Каракорум.

       Когда  умер  Чингиз-хан,  править  монголами  стал  его  сын  Угедей.  Земли  от  Дуная  до  Иртыша,  согласно  завещания  Потрясателя  Вселенной,  достались  Бату,  внуку  Чингих-хана.  Половцы,  потрёпанные  Субедеем  и  Джебэ,  постепенно  поправились  и  уж  забывать  стали  об  этом  печальном  случае. Но  не  забыл  о  них  Бату-хан.  От  грызни  каракорумской,  от  хищной  и  кровожадной  родни,  глянул  он  с  печалью  в  душе,  на  берега  Золотого  Онона  и  Голубого  Керулена*. Отправился  в  свою  вотчину,  чтобы  более  никогда  не  появляться  в  Монголии.

       В  1229  году,  переправился  Бату-хан  через  Яик,  двинулся  со  своим  войском  дальше,  присматривая  место  удобное,  для  столицы  своей.

       Вспомнили  половцы,  что  с  ними  случилось  шесть  лет  назад.  Кинулись  звать  на  помощь  Саксинов,  живущих  по  Каспию.  Надеясь  на  успех,  встретили  монголов  в  междуречье  Яика  и  Волги,  в  Рын-песках.

Летопись  Лаврентьевская  гласит  о  том  случае:- Того-ж  лета (1229 ) Саксини  и  половцы  взбегоша  из  низу  к  болгарамъ  перед  татары  и  сторожеве  болгарскый  и  прибегоша  бьени  отъ  татаръ  близ  реки  ей  же  имя  Яик.-

          А  Бату-хан,  сидючи  на  шёлковых  подушках  и  наслаждаясь  избиением  половцев  и  саксинов,  языком  прищёлкивал,  приговаривал:-,, Дзе, дзе!  Так  салган!,,  что  по  нашему  означает:-,, Так, так! Моё всё  здесь.  Престол  восстанавливаю!,,

Итальянский  монах  Плано  Карпини,  отправленный  Папой  Иннокентием -4,  послом  к  монголо-татарам,  видел  то  место,  где  произошла  эта  битва.  Написал  потом,  что  обнаружил  пустыню,  усеянную  человеческими  костями,  подобно  помёту.

      В  1255  году,  на  Волге,  строит  Батый  себе  столицу,  город  Сарай-Бату,  откуда  и  правит  своим  Улусом.

      После  его  смерти,  один  из  последующих  владык  Золотой  Орды,  хан  Берке,  возлюбил  и  принял  Ислам.  Эта  вера  распространилась  среди  кочевников,  но  не  все  приняли  её  с  радостью.  Насаждаемая  насильно,  под  давлением,  она  многих  отвратила  от  хана  Берке. Народец  стал  выпрягаться,  побежал. Как  всегда,  в  подобных  случаях, шумом  и  неурядицами  наполнилась  степь.  На  десятки  лет  выбивая  жизненный  уклад  степняков  из  привычной  колеи. Затрещал,  зашатался  некогда  могучий  улус,  начал  слабеть.

      Через  время,  в  Азии,  ещё  один  Владыка  Мира  обьявился, Тимур,  железный  хромец.  Приласкал  он  чингизида  Тохтамыша,  благословил  на  завоевание  трона  Золотой  Орды.

       В  1381 году,  перешёл  Тохтамыш  с  войском  своим  через  Волгу,  напал  на  Мамая,  год  назад  побитого  на  Куликовом  поле.  Сковырнул  его  с  трона,  уселся  сам.  Хорошо  сидеть  на  троне  Золотой  Орды,  но  как  оказалось,  не  так  жирно  как  ранее.  Многолетняя  замятня,  поражение  на  Куликовом  поле,  сказалось  на  благополучии.  А  главное  исчез  страх  перед  Ордой.

       Тохтамыш  скор  в  делах  и  решениях.  В  1382  году,  навалился  на  Русь,  пожёг  и  разорил  Москву,  вновь  обложил  строгой  данью.  А  заодно  и  своих  недовольных  под  колено  согнул.  Веруя  в  благосклонность  Вечного  Неба,  позарился  на  приносящие  пайду*  торговые  пути,  принадлежащие  Тимуру, благодетелю  своему.

        Железный  Хромец  не  стерпел.  В  1391  году,  двинулся  с  войском  наказать  неблагодарного.   Проводником  взял  Едигея,  прозванного  Ногаем,  который  был  эмиром  племени  Мангыт,  на  реке  Эмба.  Его  тоже  обидел  Тохтамыш.  Прямо  на  землях  Золотой  Орды,  у  речки  Кондурчи,  произошла  битва.  Хан  Тохтамыш  разбит  и  бежит.

        Тимур,  отягощенный  огромным  количеством  пленных  и  добычей,  быстро  ушёл  назад.  Отправляясь  в  свои  земли,  позвал  с  собой  Едигея-Ногая.  Тот  обещал,  но  не  исполнил  обещания.

       Пока  Тохтамыш  метался  по  степи,  Ногай  посадил  на  трон  Золотой  Орды,  чингизида  Тимур-Кутлуя.  Себя  провозгласил  Бием  мангытов.  Имея  влияние  на  своего  ставленника,  управлял  Сарайской  землёй.

      Дерзкий  Тохтамыш,  не  остался  безучастным.  И  опять  застонала  степь  от  неурядиц  и  резни. Добился  своего  Тохтамыш,  опять  сел  на  трон.

      Но  Тамерлан  обид  не  прощает. В  1395  году,  идёт  на  когда-то  любимого,  а  теперь  непокорного.  Встретились  войска  на  реке Терек.  Отвернулась  фортуна  от  Тохтамыша,  опять  разбит,  опять  бежит.  Но  от  судьбы  не  скроешся.  На  дальней  окраине  Золотой  Орды,  под  городом  Тюмень,  убили  Тохтамыша, упокоилась  его  дерзкая  душа.

      А  разгневанный  Тимур,  не  сдерживает  ярость  своих  воинов.  Чтобы  раз  и  навсегда  покончить  с  Ордой,  делит  своё  войско  на  отряды.  Приказывает  выбить  из-под  трона  золотоордынского  главное,  на  чем  держится  её  благополучие,  -Центры  торговли,  Караванные  пути.

       Огненным  ураганом  обрушиваются  его  воины  на  город  Азов.  Разоряют  Грузию,  обращают  в  руины  Астрахань,  Сарай  на  Волге,  Сарайчик  на  Яике,  сжигают  дотла  город  Елец.  Удовлетворённый  местью,  нагруженный  добычей,  уходит  Тамерлан  домой,  в  Азию.

       Не  поднимутся  более,  Сарай  и  Сарайчик  до  былого  величия,  ибо  обнищали  людьми,  скотиной.  Заглохла  торговля  с  Хорезмом  и  Крымом.  Обезлюдили  караванные  дороги.

      Пока  Тимур  громил  Золотую  Орду,  Ногай  на  глаза  ему  не  попадался.  Опасался  владыку  азиатского  потому,  что  не  послушался,  не  пошёл  с  ним  в  1391  году.

        В  степи  ханы  и  нойоны  тягались  за  власть,  а  Русь  в  это  время  крепла,  полнилась  людьми.  Зашевелились,  закряхтели  сопревшие  в  шубах  бояре.  Заговорили  шёпотом,  а  потом  громче,  о  делах  посольских,  сговорах  союзных  против  дряхлеющей  Орды.  Им   купчины  вторили,  от  замятни  степной,  мошной  оскудевшие.

         Цедили  медовуху,  рассуждали.  Бывало  при  твёрдой,  ханской  власти  легшее  было.  Заимел  пайцзу*,  торгуй  смело.  Великую  силу  имела  она  на  путях  караванных,  в местах  торговых.  Хоть  и  раздаривали  товарец  налево,  направо,  ради  бережения  своего,  но  барыши  имели.

        А  теперь  что?  Распустилась  степь,  дороги  донельзя  опасны,  не  до  прибытку.  Но  дело  купецкое,  страха  не  терпит.  Оно  хоть  и  страшно,  а  торговать  надо.  Купцы-хваты,  ухо  с  глазом,  прикинули.  Если  сухопутьем  с  товаром  идти  не  можно,  то  водой,  Волгой,  попытать  надо.  Плыть  по  воде  хорошо,  легко.  С  песнями,  с  охраной  малой.  Знай  держись  по  стремнине,  а  притомившись,  на  островах  отдыхай.

        Благословясь,  сунулись  купцы  на  Волгу.  Возмечтав  о  прибытке,  разлеглись  на  палубе,  в  холодке,  а  тут  бак,  на  тебе!

        Из-за  косы  песчаной,  из  урёмы*  береговой,  вылетели  на  перехват  легкие  струги,  а  на  них  народ,  вида  свирепого.  Со  свистом,  с  матерщиной,  со  стрельбой,  налетели  на  купеческий  караван.

       Через  час,  всё  кончено.  Горят  купеческие  суда,  отплывают  от  них  к  берегу,  нагруженные  добром  разбойничьи  струги.

        Прибегали  домой  купцы,  спасшиеся  от  воровского  нападения,  по  полу,  от  обиды  и  злобы  катаясь,  кляли  чёрным  проклятьем,  народ  разбойный.

        А  народ  этот,  испокон  веку  на  реках  проживал.  Днепр,  Дон, Волгу,  Яик,  домом  почитал,  Родиной.

        Как  Яик-реку,  называли  всяко,  так  и  народ  этот  имел  названий  много.  В  русских  летописях,  11,  12  веков,  упоминается. -  По  юго-восточным  границам  русских  княжеств,  различное  население,  чёрные  клобуки,  берендеи,  бродники-.

Историк  Соловьёв  пишет,  что  это  были  сбродные,  бродячие  шайки  позднейших  казаков.

       В  Киевской  летописи,  датируемой  1141  годом,  читаем:-,, И  склоняя  свою  дружину  пойде  поимя  с  собой  Вячеслав  полк  весь  и  все  чёрные  клобуки,  еже,  зовутся  черкасы,,

       В  летописях,  кои  относятся  к  1147  году,  упоминаются  бродники.  По  этому  поводу  Н.М.Карамзин  заявляет:,, Сии  люди  были  христиане,  обитали  в  донских  степях,  среди  варваров,  уподобляясь  им  дикою  жизнью.,,

       Плано  Карпини,  в  своих  записях,  в  1246  году,  пишет:-,, Начальники  монгольские,  в  землях  завоеванных,  именуемые  Баскаками,  при  малейшем  неудовольствии,  льют  кровь  людей  безоружных.  Так  они  истребили  великое  число  россиян,  обитавших   в  земле  половецкой.,,

        Но  были  и  другие  россияне,  живущие  среди  завоевателей,  о  которых  пишет  Гильом  Рубрук.  Он  так  же, как  и  Плано  Карпини,  проезжал  по  земле  завоёванной  морголо-татарами.-,, А  на  пути  между  ним  ( Сартаком )  и  его  отцом  ( Бату ),  мы  ощущали  сильный  страх: именно  русские,  венгры  и  аланы,  число  которых  у  них  весьма  велико,  собираются  за  раз  по  20  или  30  человек,  выбегают  ночью  с  колчанами  и  луками,  и  убивают  всякого,  кого  только  застают  ночью.  Днём  они  скрываются,  а  когда  лошади  их  утомляются,  они  подбираются  ночью  к  табунам  лошадей  на  пастбищах,  обменивают  лошадей,  а  одну  или  двух  уводят  с  собой,  чтобы  в  случае  нужды  съесть,,.

         И  ещё  одна  характерная  запись  Гильома  Рубрука,  указывающая  на  то,  что  эти  россияне  не  рабы  завоевателей.-,, Между  Волгой  и  Доном,  в  стане  монгольском  и  окрестностях,  находится  множество  россиян,  венгров,  ясов,  которые  составляют  народ  особенный  и  заимствуя  нравы  победителей,  скитаются  в  степях  занимаясь  разбоем  и  грабежом,,.

А  рабы,  как  известно,  у  монголо-татар  не  скитались,  а  работали,  и  естественно  не  имели  оружия.  Часть  этого  народа,  были  христиане.  Далее  пишет  Рубрук :-,, Накануне  Пятидесятницы,  пришли  к  нам  некие  Аланы,  которые  именуются  там  Аас,  христиане  по  греческому  обряду,  имеющие  греческие  письмена  и  греческих  священников.  Они  принесли  нам  варёного  мяса,  прося  покушать  их  пищу,  и  помолиться  за  одного  усопшего  их ,,.

        Таким  образом,  на  огромной  территории,  в  степях  и  по  рекам  Днепр,  Дон,  Волга,  Яик,  от  Адама-века,  проживал  народ,  обьединённый  в  первую  очередь,  образом  жизни,  языком,  лояльным  отношением  к  Вере  друг  друга.  Ни  нашествия,  ни  войны,  не  могли  уничтожить  его,  как  не  изводился  до  последнего  любой  народ  на  Земле.  Менялось  лишь  его  название,  а  не  этнос,  называясь  на  тот  момент,  по  преобладающей  силе.

        Это  же  самый  народ,  на  Северо-востоке  Руси,  имел  ещё  одно  название-Ушкуйники.  Набегами  и  разбоями  ушкуйников,  прописаны  летописи  того  времени.  Они  грабили  купеческие  караваны,  осаждали  и  брали  русские  города.  В  1360  году,  взяли  город  Жукотин,  в  1371  году  Ярославль,  Кострому,  в  1374  году  Вятку  и  Болгары.

      Н.М.Карамзин,  изучая  древние  летописи,  заявляет:- После  1444  года,  наши  летописи,  уже  более  ни  разу  не  упоминают,  ни  о  чёрных  клобуках,  ни  о  бродниках,  ни  об  ушкуйниках.  Они  исчезают  из  истории  России,  и  вместо  них,  на  тех  же  местах,  появляются  на  сцене  казаки,,.

       Перечисленные  выше  четыре  реки,  были  на  протяжении  веков  для  этого  народа,  лёгкими,  удобными  дорогами.  Они  привычно  плавали  на  своих  лёгких  стругах  и  бударах  по  ним.  Свободно  перемещаясь  с  одной  реки  на  другую,  используя  переволоки,  а  в  весенние  разливы,  протоки  и  мелкие  речушки.

       Каждую  весну,  как  только  реки  очищались  от  льда,  собирались  казаки  в  определённых  местах  для  совместного  промысла.

       В  постоянных  набегах,  войнах,  они  теряли  своих  товарищей.  Но  тут  же  набирались  новыми,  разных  названий  и  вер,  но  таких  же  отчаянных  как  сами  они.

       Одинаково  хорошо  владея  лодкой  и  конём,  перемещались  казаки  по  рекам  и  степям. Жили  грабежом  и  разбоем.  Возвращались,  по  возможности,  на  зиму  туда,  где  были  устроены  у  них  Коши-зимовья.

        Вольные  удальцы,  ни  чьей  власти  над  собой  не  терпели.  Могли  воевать  за  кого  угодно,  но  только  по  своей  воле.

        Не было  разделения  у  первых  казаков,  на  Донских,  Яицких  и  т.д.,  это  была  одна  семья.  Все  четыре  реки,  были  их  домом,  местом  проживания  и  промысла.

        Единый  образ  жизни,  обычаи,  подчинение  выбранному  из  своей  массы  вождю-атаману, особенный,  закалённый  вечной  опасностью  характер  вкупе  со  здоровьем,  храбростью  и  мужеством,  вот  тот  корень,  от  которого  с  течением  времени,  вырос  могучий  ствол  казачества.  Народа  буйного,  неспокойного,  воина  и  первопроходца,  защитника  и  бунтаря.      

 

 Уральскiя войсковыя въдомости. №1, 2012.

---вернуться к оглавлению---