ГОРЫНЫЧЪ

краеведческий сборник

     Вафеев Р.

 

История Уральска в архивных документах

Нынешний юбилейный для Уральска  год внес некоторое смятение в умы уральцев. Привычная дата,  запечатленная на памятных знаках у въезда в город в виде надписи «Уральск. Основан в 1613 году» оказалась подвергнута пересмотру. Сам патриарх местного краеведения  Н.Г.Чесноков публично покаялся  в том, что эта дата  была им поддержана полвека назад исключительно в целях, говоря нынешним языком, масштабной PR акции областного центра  (См. «Надежда», 2008, №45-47). Однако, приведенную им же, со ссылкой на историка Карамзина,  якобы более точную дату основания  Уральска в 1584 году, тоже нельзя принять с абсолютной уверенностью. Вообще следует признать, что ни одна из ныне рассматриваемых дат основания Уральска не бесспорна, каждая имеет определенные доводы как за, так и против. К сожалению, эта актуальная тема, достойная быть предметом научных диспутов и конференций так и не смогла выйти за рамки разрозненных исследований малочисленных краеведов – энтузиастов.  Вместе с тем, отсутствие полноценных научных исследований и открытых обсуждений порождает околонаучные попытки значительного удревнения возраста Уральска за счет исторических поселений иных эпох,  находящихся вне границ исторического ядра города.

При всей спорности относительно конкретных дат основания, бесспорно лишь то, что Уральску действительно четыре века. Четыре ярких, богатых событиями столетия незыблемо стоит наш город  на брегах изменчивого Яика, четыреста лет  он вырастал от плетней и куреней до нынешних многокилометровых проспектов с устремленными ввысь многоэтажными зданиями.  И чем сильнее меняется городской облик, чем дальше нас удаляет время от истоков, тем больше возникает желание узнать о городе далекого прошлого, сопоставить былое с настоящим. О некоторых малоизвестных страницах истории Уральска наш дальнейший рассказ.

 «Замечания некоторыя до города  Уральска касающиеся»

История не сохранила письменных сведений о  Яицком городке  XVII века. Первые описания появляются лишь в просвещенный XVIII век. Порожденная петровскими реформами молодая российская наука с энтузиазмом открывала доселе неизвестные миры бескрайней евроазиатской ойкумены.  Это была эпоха великих академических  экспедиций. Путешественники, географы, естествоиспытатели устремлялись в далекие окраины империи, описывая, нанося на карты и изучая увиденное.  Через Яицкий городок  пролегли маршруты известных ученых-путешественников: П.И.Рычкова (1748 г.), П.С.Палласа (1769 и 1773 гг.),  И.П.Фалька (1770 г.), И.Г.Георги (1770 и 1773 гг.), И.И. Лепехина (1769 г.)  Сведения,  оставленные этими  учеными-путешественниками чрезвычайно ценны и интересны, во многом актуальны и сегодня. Помимо описаний природы, географии, минералогии и этнографии, ученые-путешественники оставили для нас сведения  бесценные о Яицком городке-Уральске. Достоверность этих описаний подтверждаются сохранившимися топографическими планами того времени.  Но исчерпывается ли описаниями этих путешественников информация о Яицком городке-Уральске XVIII века? Безусловно, нет. C момента образования Оренбургской губернии в Яицком городке побывало достаточно много образованных людей, как из среды ученых, так военных и чиновников, некоторые из них также могли  оставить интересные, но пока неизвестные широкому кругу сведения.   В подтверждении этому, относительно недавно, мне удалось обнаружить в фондах Российского Государственного архива один такой любопытный  документ.  Его автором явился Петр Семенович Симантовский (Симонтовский) (1747—1815) российский врач, написавший ряд солидных работ об инфекционных заболеваниях.

рис. Вафеев Р.

В 1796 году он побывал с инспекционной поездкой в Уральске, составив  краткое   описание под названием «Замечания некоторыя до города  Уральска касающиеся».   К сожалению, рукописный  текст XVIII века с выцветшими от времени чернилами местами трудно читаем, но в целом документ хорошо сохранился и позволяет, зримо представить Уральск конца  XVIII века. Необходимо отметить,  что хотя в описываемое время город официально и назвался Уральском, по своему виду, нравам и быту жителей он все еще оставался Яицким городком. Так что же увидел Симантовский? В начале своих «Замечаний» он представляет общую топографию города:  «Город Уральск  на равнине  возвышения степного от поверхности реки до четырех и пяти сажен состоящий, домами населен на подобие большого от севера к полудню протяженного, от подмываемого быстротою реки Урала с северо-востока  полумесяцем вытянутого, треугольника.  С северу от степи глубоким рвом и валом отделенного, а с двух протчих сторон то есть с востоку  Уралом, а с западу маленькою тихою Чаган называемою, к полудню ниже города недалеко между собою  соединяющимися реками округленного. К сим  двум  углам города  из степи подходя, и течение свое  вдоль оного  несколько продолжая напояет тут часть  некоторую жителей  хорошею водою, потом  свое стремление отселе далеко в сторону отклоняя  по следам старого  своего    течения  оставляет (…)  для большой части города, стоячую в летнее время от жаров  навозу и всякой  нечистоты  по берегам  валяющейся  портящую  дурнотой воду, которую по близости  живущие за неимением  тут колодезей, черпают на употребление в пищу и питие со вредом  их здоровья. Сей недостаток (…) течения  вдоль города  тут оную  заметно поправить удобно можно:  о чем я градоначальнику сказал. Дурной сей и гнилой воды летом и зимою даже и скотина не пьет, люди пьют, хотя от оной и страдают вредными припадками».    В витиеватых  оборотах речи современника Екатерины II и Павла I мы видим весьма точное  описание топографии Уральска, которое можно понять лишь при сопоставлении с одновременным  планом  города.  «Полумесяцем вытянутого треугольника»  город размещался вдоль старого русла Урала, выходя полуденным т.е. южным  концом в Курени, и северо-восточным в почти смытые ныне  Новоселки. Северная, степная  граница города, хорошо укрепленная  рвом и валом  проходила  с 1784 г. по линии отмеченной ныне ул. Крестовой улицы (Коммунистическая – Г.Караша). Старое течение реки с  загнивающей водой – это бывшее русло Урала XVII века, имевшее еще в XIX в. название Соборная или Михайло-Архангельская старица.  В начале прошлого века река вновь частично  вошла в это старое русло, по которому течет и поныне.  В момент посещения  города Симантовским, Урал подходил к городу только у самой южной оконечности  Куреней.  С целью увеличения полноводности старицы и улучшения качества воды, врач,  по-видимому, посоветовал тогдашнему атаману Д.Д.Донскову прочистить ее русло или устроить запруду.

«Изба из черного леса». Рисунок Н.Ф.Савичева из презентационного альбома  УКВ императору Александру II. Русский музей,  С-Петербург.

«Изба из черного леса». Рисунок Н.Ф.Савичева из презентационного альбома  УКВ императору Александру II. Русский музей,  С-Петербург.

Далее, дав общее описание расположения  городка, Симантовский останавливается на отдельных его районах. Уральск-Яицкий городок того времени был весьма значительным поселением. Так автор отмечает, что в городе «народу всего до 20000 жителей». Цифра в целом близка к данным  П.С.Палласа, отмечавшего что «Кроме великого числа  иностранных там находящихся купцов, которые держат при себе  множество приказчиков и работников, считается одних казаков до 15 тыс. душ». Помимо очень плотно застроенного исторического центра - район нынешних Куреней, в северо-восточной части города имелись  значительные посады – форштадты, состоящие из вновь спланированных кварталов. Первый полноценный форштадт, давший начало историческому району Новоселки  появился на северо-востоке городка после Шилихинского пожара 1751 года.  Тогдашний оренбургский военный губернатор Неплюев пытался придать его застройке некоторую регулярность, что и отразилось на соответствующих планах города той поры.  Ко времени появления в Уральске Симантовского уже активно застраивался обширный, третий по счету форштадт. Он размещался между линиями  старых укреплений (ныне ул.Некрасова) и вновь устроенных  в 1784 г. по линии   будущей Крестовой улицы (ныне Коммунистическая-Г.Караша).  Симантовский отмечает, что эта часть города, представляющая собой  «лет  с двадцати вновь застроенные пространства» с широкими улицами, и большими  дворами гораздо удобнее и здоровее для проживания, нежели  старая часть: «и на пространных состоя улицах здоровый и хороший имеют воздух   имея при себе  частию огороды с зеленью для пищею».  

«Город Яик» 1748 г. – Рисунок П.И.Рычкова. Первое изображение Яицкого городка -Уральска.

В отличие от форштадтов центральная часть Уральска – Яицкого городка имела чрезвычайно плотную и скученную застройку. Дворы были очень маленькие, дома плотно прижимаясь друг к другу, лепились на узких и кривых  улочках, по замечанию автора «столь стесненных  что повстречавшимся телегам  разъехаться не можно». Эту особенность городка, задолго до Симантовского отмечал  и Рычков: «Улицы в нем по большей части  тесные, и некоторые так узки, что двум телегам  разъехаться почти невозможно».

И улицы и  дворы городских домовладений помимо невероятной тесноты «Сверх того  навозом и всякою нечистотою наполненных и на таковых тесных двориках, маленьких избушек  и хлевов для скотины  скоплены весьма много. Где воздух особливо во время сырых погод по причине разопревающей  грязи и нечистоты очень дурен и тягостен; за теснотою строений продуваемых  ветром  тлетворность онаго  поправляться скоро не может; и в сих  то  местах более водворяется  дурная та Крымская скоробь.  О распространении в Уральске проказы, называемой в те времена «Крымская скоробь» писал так же И.П.Фальк.  В своих путевых заметках он сообщал: «В Уральске  и в других местах по линии свирепствует проказа, которую здесь называют черною немочью или Крымскою болезнью. Она появившись в некоторых семействах распространяется далее. Больные мало чувствуют скорби, но они делаются вялы, говорят хрипло, имеют черный цвет лица и по телу впадины. Она продолжается от 3 до 7 лет и для многих смертельна. Самое  средство к исцелению от оной есть частое употребление ванны с теплым лошадиным молоком, которое могут иметь только богатые люди». В свою очередь Симантовский пытался установить источник заразы, расспрашивая местных жителей:   «Старожилы Уральские мне сказывали, что она и им со стороны Астрахани занесена сначала, и потом размножилась: правда что в Астрахани с тою болезнью многие имеются и прежде были, но кроме Астрахани и в других Российских местах такие есть, а надобно думать, что из Азиятских сторон первоначально сюда зашла: ибо в Астрахани со многих Азиятских сторон стечение народу  разного всегда бывало и ныне есть».

Далее Симантовский  дает описание уральцев той поры:  «Мужчины здесь, можно сказать, трудолюбивы; троекратно в год ловлей рыбы каждый раз помесячно и более занимаются. А потом заготовлением дров, с покошением, смотрением около скота; и службою: а часто ради оной и в отлучиях домов временно находятся, женщины же напротив того по большей части праздность любят, а в праздности весело жить и пить и прочего, однако же есть и трудолюбивые, занимаются летом огородами и порядочно жизнь провождают; пришельцев и   приезжих там довольно бывает. Пиво, мед и питье называемое брагою хотя и нехорошего качества варят; но довольствуются тем, чтоб препровождать в оных время праздное». Как видим, помимо браги уральцы любили пиво, изготовление которого, по-видимому, тогда было поставлено на широкую ногу: «По дешевизне хлебного вина, которого ведро  рубль пятьдесят копеек там ныне продается, а прежде  и ниже рубля продавалось, к праздности приобвыкшие, любят оное пить обыкновенно излишком».  Автор указывает о «невоздержанностях»   в употребление в значительном количестве пива и браги, что приводит к  частым скандалам и беспорядкам.  

Далее Симантовский описывает  гардероб уральцев: «Народ здесь носит рубашки и исподнее платье не из холста сделанное,  (…) во избежании труда в мытье оных но из цветных набоек бумажных; щеголеватые же  из шелковых, а самые беднейшие разве из  (не разборчиво) переменять редко, и то когда уже заскорбнет, или когда в бане сами моются, то и рубашки вымывают, взапас  лишних немногие имея: а рубах холщевых мыть вовсе не умеют». Эти замечания путешественника, свидетельствуют о весьма не высоком уровне личной гигиены горожан, при том, что в подворьях у многих семейств имелись  бани, да и сам город практически со всех сторон был окружен реками и озерами. В дополнении Симантовский отмечает: «Бани у них хотя и имеются; но рачение о чистоте и опрятности как в оных, так и в домах не очень наблюдается». Не лучшим образом, по свидетельству автора  обстояли дела и  с санитарным состоянием жилищ и улиц в городке: «Избы всяким избным гадом как то: тараканами, мокрицами, клопами и мухами преисполнены: мух же на дворах столь великое множество, что в город лошадь ради их и суток прожить не может в летнее время: для чего приехавшие в город все возможно спешат отослать в степь; сие приужасное множество мух начало свое имеет  как от навозу, так и от гнилой рыбы, которая у них от вешняго лова за продажею оставшись более нигде инде как на тех же теснейших двориках, в телегах  рогожами покрытых просоленная хранится, и в наступившие жары, сопревшись вспухши, и прокиснув, проржавя и прогоркнув рождает несметное множество червяков и из них разновидных мух. Но народ простой невзирая на  то по случаю недостатка свежей, употребляет а паче в постные дни  сию негодную, тухлую, ржавую, и прогорклую, чем и здоровье вредит».

Не смотря на то, что в городе, где в летнее время как отмечает автор,  даже лошадь более суток не в состоянии прожить, окружающую природу  Симантовский нашел весьма благоприятной и здоровой для жизни:  «Воздух и вода в Уральском крае хороши и здоровы».  Далее он отмечает, что  «Земля в окрестности города Уральска к произведениям как целительных, так и ядомых растений сподобна. Там родятся яблоки и хорошие, вишни  степной изобильно, смородина черная, терн, дыни, арбузы, морковь, репа, огурцы, редька, капуста, свекла, на хуторах хлеб ржаной и пшеница и прочее».  Пригороды Уральска  даже в те отдаленные времена были  уже активно освоены под многочисленные огороды и сады. Интересно отметить совершенно противоположное  мнение о плодородии уральской земли академика И.П.Фалька : «Несмотря на южный климат, плоды и хлеб родятся худо, кроме только арбузов». В целом, пожалуй, правы оба исследователя, уральская земля и обильна и плодородна, но при условии хорошего орошения. Без надлежащего полива в условиях рискованного земледелия  все культуры действительно родятся «худо».

 Проведя часть лета в Уральске, Симантовский заметил странное для северного человека явление: «Летом с половины июля до половины августа была там мною замечена в воздухе знойная мгла столь густая, что настоящих солнечных лучей ясность затмевала. Но дальнейшего вреда людям, кроме растений некоторых от оной непоследовало».  Такая мгла  и сегодня возникает в наших краях  в очень жаркое время. Причина этого явления связана с застоем конвекции перегретых воздушных слоев.  

Таким увидел Уральск в конце XVIII века  российский  врач и ученый   Петр Семенович Симантовский.  

 

«Город Уральск уничтожить…»

Петр Семенович Симантовский оставил нам последнее в XVIII веке описание города, хоть и переименованного в Уральск,  но, по своей сути, еще остававшимся  Яицким городком.   Наступление реального события в истории  часто не соответствует календарному или декретному.  Так и Уральск, не смотря на приказное переименование в 1775 году, по внешнему облику и характеру застройки продолжал еще три десятилетия оставаться  Яицким городком. Собственно сам Уральск, или  нынешний, столь привычный нам старый город, с сеткой широких прямых улиц вытянувшихся в широтном и меридианальном направлениях берет начало с 1807 года. Путь к этому  кардинальному перерождению, как показывает история, был непростым и драматичным.

План Яицкого городка 1776 года.
План Яицкого городка 1776 года.

 В 1803 году  только назначенный генерал-губернатор Оренбургского края князь Григорий Семенович Волконский, осуществил в Уральске карательную акцию, против казаков не пожелавших принять новое «Положение по Уральскому войску». Акция эта с поркой зачинщиков и последовавшими за ней репрессиями, вошли в память казаков  под названием  «Кочкина пира».  Испытав не понаслышке упрямство и своенравность бунташного войска, Волконский невзлюбил и сам город и его жителей. Всего через пять лет эта неприязнь генерал-губернатора чуть не погубила Уральск. Жарким ветреным днем  11 июня 1807 года в городе случился страшный пожар, уничтоживший почти две его трети. Из 3584 домов сгорело 2120, сгорели и две церкви – Петропавловская и  Казанская.  Память об этом пожаре сохранялась в Уральске долго, вплоть до начала  гражданской войны. Ежегодно  в этот день св. апостолов Варфоломея и Варнавы горожане выходили на крестный ход, обходя территорию  когда-то погоревшего городка. После пожара Волконский, экстренно прибыв и Оренбурга, лично осмотрел огромное пепелище. По-видимому, картина  полного разорения навела губернатора на мысль  о реальной возможности раз и навсегда избавится и от Уральского войска и от города Уральска.  Для этого он тут же направил на утверждение в Петербург новый проект под  названием «О преобразовании войска Уральского»  имевшего цель   «прекращения возникающих в сем войске беспокойств». Проект Волконского был  радикальным, и  предполагал ни много ни мало как полное  упразднение уральского казачьего войска и его столицы. В Российском Государственном историческом архиве мне попал в руки интереснейший документ той эпохи  - «Журнал по представлению Министерства Военных и Сухопутных  внутренних дел о пособии по застройке г.Уральска. 1807 г.».  Журнал представляет собой протокол особого заседания  Комитета министров по рассмотрению проекта Волконского. В чем же состоял этот проект? В журнале поясняется, что: «Существо сего преобразования  состоит в том, чтобы Уральское войско соединить с Оренбургским так, чтобы  казаки Уральские состояли в одних полках  и были перемешаны Оренбургскими, чтобы  некоторая часть уральцев выселялалсь по крепостям вверх  по линии лежащим, на место  их водворять Оренбургских (казаков –Р.В.), канцелярию учредить в Оренбурге; Город Уральск уничтожить,  превратив в посад или уездный город, дозволив в нем селиться  людям  к войску не принадлежащим и раздать излишние земли в округе его крестьянам и помещикам  для заселения».

Здесь стоит несколько отвлечься и напомнить, в каком временном контексте был сочинен и подан на апробацию этот проект. В 1807 году, не смотря на прошествие почти трех десятилетий, память о пугачевщине еще была  свежа.  Не забылась  и особая  в этом  бунте  роль яицкого-уральского войска.  О том, что это войско далеко еще не укротилось, красноречиво говорил и бунт 1803 года, закончившийся кровавым «Кочкиным пиром». По видимому, некоторые идеи о расформировании войска  появились у Волконского еще до пожара, так как в одном из своих писем  в Петербург в 1806 году он отмечает: «Дел у меня почти нет, и на границе спокойно, решения о войске буйных уральцев другой год ожидаю».  После учиненных  Волконским расправ в Петербург  с челобитной к царю бежали партии  уральских казаков, которые были пойманы в Новгородской и Санкт-Петербургской губерниях. Вопрос о дальнейшей судьбе этих казаков так же был включен в повестку заседания Комитета министров. При таких обстоятельствах, возможность принятия Петербургом проекта  Волконского выглядела вполне  реально и обоснованно.  Уральск, от которого в одночасье остались одни головешки, было не сложно упразднить, насильно расселив  погорельцев по станицам и поселкам Оренбургской линии. Никогда в своей истории город не стоял столь близко у роковой черты!

Генеральный план Уральска 1822 г (перспективный). Первый известный план, отображающий новую градостроительную схему города.
Генеральный план Уральска 1822 г (перспективный). Первый известный план, отображающий новую градостроительную схему города.

Историческое заседание Комитета  министров  состоялось 16 июля 1807 года в Санкт-Петербурге как указано в документе  в «Зимнем дворце на половине Его величества по полудни в 7 часов», то есть всего через месяц после уральского пожара. Заседание министров и их товарищей (заместителей)  «за исключением Министров иностранных дел, Военных и Морских сил и товарища министра  Просвещения» - а всего девять человек, продолжалось два часа, и к 9 часам было вынесло судьбоносное решение. Вердикт был таков:  «Комитет находит предположение сего неудобным, потому что по известной вражде, существующей издревле  между Оренбургскими и Уральскими казаками не можно предположить, чтобы  могли они соединиться в одно войско и какие бы меры  употреблены не были  к принуждению их служить в одних полках  весьма затруднительно и почти невозможно будет к сему их привести, что по грубости нравов уральских казаков один слух о таком соединении  может произвести между ними новые великие волнения, что переселению их  с настоящих жилищ в места  отдаленные не можно  произвести иначе  как силою и с большими издержками;  но при переселении малая будет надежда  удержать их на новых местах, а тем меньше  еще можно  вверять людей  таким образом переселенных стражу на  линии.

По сим причинам  находя предложенную переделку неудобною Комитет  полагает оставить сие войско  в настоящем  положении  содержа в Уральске  регулярные войска до того времени, как возникшее беспокойство совершенно прекратится». Нельзя не отметить, что министры в своем решении проявили поистине государственную мудрость. Помимо прочего они предложили  отказаться от радикальных мер по исправлению «грубости нравов» уральского войска, вместо «крутой его перемены» указали целый комплекс разумных решений, в основе которых был избран принцип эволюционной «постепенности». В частности Комитетом было предложено: «Иметь в сем войске всегда особенного начальника, который бы  не мешаясь во внутреннем его управлении, войсковой канцелярии  принадлежащей, наблюдая за  поведением войска сего, за расположением  его и в случае  какой либо  ненормальности  мог принимать меры  скорые меры  к успокоению введением регулярных команд  и преданием виновных суду. Содержать всегда вне войска два полка на службе имея их в отдаленных местах от Уральска как то: в Санкт-Петербурге, Москве или на границе, дабы закоснелые привычки  сих людей могли нечувствительно быть ослаблены».  Особая роль для изменения  нравов казаков была отведена  официальной церкви и образованию, с этой целью Оренбургскому военному губернатору предписывалось  «Обратить внимание местного архиерея дабы при церквах определены были  самые наделикатнейшие священники, коим, если нужно будет  можно  делать от казны некоторое пособие. Священники же сии добрым примером  с кротким внушением могут вразумлять людей расколу преданных.

Министру народного просвещения поспешить учреждением  в Уральске школы, в том предположении, что если  раскольники и не  будут посылать в оные  детей своих, то по крайней мере другие люди православной церкви придерживающиеся  и чиновники в Уральске пребывающие, будут детей своих в училище отдавать и таким образом  доставлять им некоторое образование».

Что же предлагалось сделать с погоревшим Уральском? Вместо уничтожения, министры сочли необходимым «Город Уральск расположить по плану  и строения производить в известном расстоянии, дабы предохранить его сколь возможно от пожарных случаев, столь пагубных последствиях для него  имеемых.

 Пособие оному сделать из лесов  башкирских соответственно  предположению  князя Волконского   и поручить ему  размыслить не нужно ли доставить городу и других каких либо пособий и в чем они состоять могут».

Вот уж поистине, не было счастья,  да несчастье помогло. Пожар 1807 года позволил Уральску открыть в своей истории совершенно новую страницу.  Благодаря историческому решению Комитета министров  16 июля 1807 года город вскоре изменился неузнаваемо. Точнее, был построен совершенно новый город! Получив указания, губернатор В

Портрет Волконского Г.С. кисти художника Боровиковского В.Л. 1806 г.
Портрет Волконского кисти художника Боровиковского В.Л. 1806 г.

олконский, рьяно взялся за исполнение  решения Комитета. Уже в августе он лично прибыл в Уральск  для организации восстановительных работ, где, по словам Н.Ф. Савичева даже сам назначал меру дворов для нарезки участков под домовладения

 Примечательно, что по возвращении в Оренбург, Волконский отдает распоряжение завести пожарные инструменты всем жителям оренбургского  Форштадта: по две заливные трубы, пристойное число багров, вил, больших крючьев и несколько бочек для воды.

Одновременно из Оренбурга в Уральск были направлены военные топографы и чертежники. Результатом их труда стал новый генеральный план воссоздания Уральска, в основе которого  лежали  совершенно иные архитектурно-планировочные принципы.  В соответствии с ними, в старой, сгоревшей части города улицы были выпрямлены и значительно расширены. Средневековый лабиринт кривых и тесных улочек Яицкого городка исчез навсегда, уступив место регулярности новой планировки.  Расширение улиц,  выпрямление кварталов и разуплотнение застройки   потребовало значительного увеличения территории города. С этой целью северная граница города в 1807 году была перенесена с Крестовой улицы  (ныне Коммунистическая - Г.Караша) на Туркестанскую площадь  (ныне ул. Театральная-Нурпеисовой).  На этой территории возник новый  форштадт четвертый по счету. Улица, рассекшая его  с востока на запад получила название Форштадтской (ныне Маметовой-Даулеткерея).  После пожара в 1821 году новый форштадт будет значительно расширен до будущей Туркестанской пощади (ныне Абая).

Вид на перспективу Большой Михайловской улицы. Результат перепланировки города в 1807-1822 гг. с застройкой перв. пол. XIX в. Фото нач. ХХ в.

Реконструкция Уральска совпала по времени с пиком расцвета в России  классицизма, всеобъемлющего культурного явления, нашедшего  особо яркое воплощение в архитектуре и градостроительстве. Эхо крупных градостроительных экспериментов в  российских столицах  докатилось и до Урала.  Через четверть века после описываемых событий, посетивший Уральск Александр Сергеевич Пушкин увидит уже совсем другой город, чистый и опрятный, по-военному  подтянутый с широкой центральной перспективой, застроенной аккуратными каменными особняками  войсковой аристократии и купечества.  Лишь в уцелевшей  от пожара  небольшой части Куреней поэт ощутит исчезающий  дух вольного Яицкого городка.

Надгробие Г.С. Волконского

 

Надгробие Г.С. Волконского выполненное по проекту О.Монферрана мастером Ф.И.Ковшенковым в 1827 г. (Благовещенская усыпальница, ныне Городской музей скульптуры С-Петербурга).

          Завершая наш рассказ, хотелось бы немного остановиться на личности военного губернатора князя Григория Семеновича Волконского. Отношение к нему в Уральске было далеко неоднозначным. Уральским казакам  он запомнился прежде все кровавым    «Кочкиным пиром». В общероссийскую же историю князь вошел как представитель известного дворянского рода, крупный государственный деятель и радетель  Отечества. Отчаянный вояка, участник екатерининских русско-турецких войн, сражавшийся под знаменами Суворова и Румянцева, князь Волконский заслужил славу и уважение у трех русских монархов. В 1803 году  он был назначен Александром I Оренбургским военным губернатором. 14 лет Г.С.Волконский в меру своих сил и способностей занимался обустройством обширного и неспокойного Оренбургского края, в состав которого входило тогда и  Уральское казачье войско.  В 1812 года для участия в Отечественной войне года Волконский  сформировал три пятисотенных полка из Оренбургского казачьего войска и один пятисотенный полк из казаков Илецкой и Сакмарской станиц Уральского казачьего войска. По завершении оренбургской службы, пользуясь особым расположением к себе императора, в 1817 году князь  был отозван в Петербург и назначен членом Государственного Совета. Жил Г.С. Волконский в столице  в собственном  доме на Мойке 12, в том самом, в котором впоследствии жил и умер А. С. Пушкин.   

            Скончался князь 7 июня 1824 года,  в возрасте 82 лет, из коих прослужил государю и Отечеству 66. Г.С.Волконский, кавалер всех российских орденов (исключая орден Св. Георгия I степени), был погребен в Духовской церкви Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге. Бронзовое надгробие с портретом  было выполнено по проекту знаменитого архитектора Огюста Монферрана. В 1937 году, церковь закрыли, а захоронения ликвидировали, прах и надгробие Волконского были перенесены в  соседнюю Благовещенскую усыпальницу. Возможно, от полного разорения могилу спасло то, что Григорий Семенович  был отцом известного  декабриста Сергея Григорьевича Волконского.

"Информбиржа News", Уральск, №№33-35. 2013.

   

---вернуться к оглавлению---