ГОРЫНЫЧЪ

краеведческий сборник

     Вафеев Р.

 

Светлой памяти Валерия Суркова посвящаю…

 КОЛОКОЛЬНАЯ ПЕСНЯ УРАЛЬСКА

          Осенью 1995 года в Уральске случилось событие, которому мало кто смог по тем временам дать достойную оценку.   На пустовавшую более семи десятилетий колокольню храма Христа Спасителя были водружены новые колокола, отлитые, как гласит надпись на самом большом из них «В дар граду Уральску от града Москвы». Этот необычный и дорогой дар землякам был сделан гражданином и горячим патриотом своей малой родины, Валерием Сурковым.  Самый большой колокол Валерий назвал «Святославом» в честь недавно родившегося сына. Знатоки утверждают, что колокольный набор уральского храма был на тот момент одним из самых полных и богатых на постсоветском пространстве. Торжественный  звон  «Святослава» возвестил начало возрождения  казалось бы навсегда канувших в Лету уральских колокольных звонов. Тогда это было настоящей диковинкой. Люди, верующие и атеисты, православные и мусульмане, дети и старики, проходя мимо, невольно останавливались и заворожено слушали. И стоило ли этому удивляться, если за предшествующую эпоху успело вырасти несколько поколений уральцев, никогда не слышавших настоящий колокольный звон.

Уральск стоит на берегах седого Яика-Урала уже более четырех веков. Колокола звенели над ним  с самого основания. В прошлом это, конечно, никому  не казалось чем-то удивительным. Может быть именно поэтому, так и не была по настоящему написана уральская колокольная летопись. И все же пусть отрывочно, но сохранились некоторые сведения о колоколах.  Они и помогут нам пусть отчасти рассказать о колокольной истории Уральска.

 

Сказания повествуют, что казаки, покинув городок на Кирсановом яру,  сплавили во вновь основанный ими Яицкий городок Кирсановскую церковь. Она и стала первым храмом города.  Об этой церкви почти не сохранилось сведений. Не известно, были ли при ней  настоящие колокола. Но, учитывая жизненную необходимость  звукового сигнала для крепостного поселения, окруженного недружелюбной степью, можно предположить, что в городке все же были небольшие колокола, или металлические била. Их  звук не только звал к молитве или предупреждал о тревоге, но и собирал вольную казачью республику на  войсковой круг решать жизненные вопросы. Так длилось более столетия. Это был «золотой век» независимой Яицкой вольницы.

Подлинно зафиксированная история уральских колоколов начинается с 1708 года. И она поистине удивительна. Как отмечал Ахилл Бонифатьевич Карпов в своем историческом очерке «Памятник казачьей старины»,  несколько ранее в  1700 г. казаками было принято решение построить новый войсковой храм:

«Собрались казаки в круг, думают они крепкую думу, судят, рядят: решили быть новой церкви, построить ее недалеко от войсковой избы, а ради сегодняшнего светлого дня построить ее во имя Архистратига Михаила.

И началась постройка: Поехали  с весною казаки на Сакмару, нарубили соснового лесу, спустили плоты до городу, застучали топоры, запилили пилы. Проходит год, другой, третий – выросла церковь.

Все есть в ней, да нет только колоколов. Собрались казаки в круг и решили послать легкую станицу к царю Петру просить его милости. Вернулась станица, привезла из Москвы с собою два колокола и большую икону под серебром золоченую Архистратига Михаила, жалованную войску царем.

Настала зима 1708 г., зазвонили колокола на новой церкви и разнесли они казакам благую весть, что служба уже началась, настало снова 8 ноября (день Архангела Михаила, престольный праздник храма. Р.В.) , что освещают новую церковь…» (УВВ, 1908, №100).

Михайло-Архангельский собор в Уральске.
Колокольня Михайло-Архангельского собора с колоколами, пожалованными уральскому войску императрицей Елизаветой Петровной. Фото нач. XX  века из коллекции музея "Старый Уральскъ".

Таким образом, первые настоящие колокола в Яицком городке были подарком  самого царя  Петра I.

Колокола на Руси помимо утилитарной функции всегда имели еще и особый сакральный характер. Так набиравшая силу Москва первым делом вывозила из покоренных русских княжеств их главные колокола – символы былой независимости. Покорив вольную новгородскую республику, царь Иван III увез в Москву и вечевой колокол Господина Великого Новгорода. Колоколам, как живым существам, рвали языки, секли плетьми, отсылали в ссылку. Вошел в историю знаменитый угличский опальный колокол, 15 мая 1591 г. оповестивший своим звоном горожанам о гибели царевича Димитрия. По приказу Бориса Годунова колокол сбросили с колокольни, вырвали язык, обрубили ухо, наказали 12 ударами плетей и отправили в сибирскую ссылку в г.Тобольск. Пленение или вывоз колоколов побежденных противников, было делом политическим, означавшим их полное покорение. Жалование же колоколами  напротив,  трактовалось как признание покровительства.  В связи с этим не безынтересно отметить, что казаки, официально обратились  к самому царю, хотя  вполне могли бы приобрести колокола и в ближайшем городе, где они отливались. Эта  необычная просьба к монарху об «особой милости» означало подтверждение всем Яицким войском подданства и желания служить русскому царю.

Век восемнадцатый в истории Яицкого войска был одновременно ярким и драматичным. Вместе  с получением колоколов - «особой монаршей милости»,  вольница утрачивала независимость. На протяжении всего столетия казаки отчаянно бились с государством за свои старые права и обычаи. В 70-х гг. 18 века эта битва вылилась в грандиозное пугачевское восстание, потрясшее сильнейшую империю мира.

В 1723 чуть не пресеклась история Яицкого городка. В ответ на желание казанского полковника Захарова переписать бунташное войско, казаки решили всем миром оставить Яицкий городок и уйти на Кубань. Быстро собрав скарб, они подожгли свои курени и, переправившись за Чаган, наблюдали великое пожарище:

«Заполыхал подожженный городок, засвистел степной ветер. Напрасно гудит – звонит зовет на помощь колокол, - широкой волной охватило пламя казацкие  курени, пылает Михайло-Архангельский собор, только и успели вынести их него образ Архистратига Михаила , старое евангелие да служенные книги. Растопились его колокола» (УВВ, 1908, №100).

Казаков Захаров силой вернул, ясно дав понять, что они более не вольны в своих делах и решениях.  Войско было переписано. Сожженный дотла городок пришлось заново отстраивать. Вместе с городком срубили и новый, второй по счету Михайло-Архангельский собор: «… Два года отстраивалась эта церковь. И вот рано весною 1725 г. собрался у отстроенной церкви восковой круг, снарядил он в Петербург к государыне Екатерине Алексеевне легкую станицу и послали  ее с походным атаманом  Иваном Логиновым, да с есаулом Иваном Крашиновым  «с сказкою», просить у царицы милости, пожаловать войску взамен расплавившихся колоколов, другие новые колокола. И приказала царица именным указом в 1725 г. 1 июля своему войску - Яицкому для набатов и прочих надобностей «отпустить из «Московской Артиллерии» два колокола «весу примерно: один в 68 п., другой в 35 пуд., а буде того весу не сыщется, то больше или меньше пятью пудами; для чего ему, атаману, купить в Москве судно из данных ему прогонных денег» о чем  и известили  грамотой «Войскового атамана Меркульева и все войско Яицкое» (УВВ, 1908, №100).

На этот раз, появившаяся при Петре Великом традиция прошения Войском колоколов у русских монархов была продолжена. Супруга покойного императора, царица  Екатерина Алексеевна милостиво

Храм Христа Спасителя в Уральске.
Освящение новых колоколов, отлитых на средства В.Суркова для храма Христа Спасителя. 1995 г.

 удовлетворила просьбу казаков.  Новые царские колокола привезли в Яицкий городок зимой санными путями. С тех пор «стали служить колокола  свою казачью  службу войску; «большой колокол для повести в здешнем войске неприятельского нападения, а  другой, меньший, для случающихся при войске пожаров; когда случатся неприятели или пожар, войско Яицкое было известимо, яко у оных голоса разные»… В отличие от тревожного звона, который производился частыми ударами, для созыва в круг били в большой колокол, но медленно и тихо» (УВВ, 1908, №100).

Уже весной 1726 года в первый раз ударил набатом новый большой колокол: «Это «подбегали под городок киргиз-кайсаки с Абазгаир-ханом в большом собрании «и привели с собой  своих соседей кара-калпаков, подбежали, захватили несколько лошадей  в степи и ушли».

Колокола царицы Екатерины Алексеевны прослужили Войску ровно четверть века, созывая то на битвы и походы, то на вольный казачий круг «думу думати». За это время деревянный Михайло-Архангельский собор был перестроен в камне. Утром 10 августа 1751 года «дрогнул, зазвенел  малый колокол, загудел, забил он тревогу – сполох, пронесся его звон тревожный вестью по всему городу, подхватили этот звон  соседние церкви. Выбежали казаки из «жила», видят горят, разгораются базы у степной стороны городка, вблизи городского вала, на самом краю, у старицы, а ветер рвет все и мечет и несет пламя широкой волною прямо на городок». Так начался один из самых страшных пожаров в истории Уральска, вошедший в народную память как Шилихинский. Тогда Яицкий городок сгорел дотла. Сгорел и вновь выстроенный Михайло-Архангельский собор, а с ним «колоколов два, первый весу в 69 п.9 ф., второй 44 пуд., 24 ф., которые были  жалованы блаженной и вечной славы достойной памяти  от государыни Императрицы Екатерины Алексеевны в 1725 г. именным указом; малых колоколов 4, весу во всех 26 п. 20 ф.» (УВВ, 1909, №1).

В феврале 1909 года особая комиссия под председательством отставного генерал-лейтенанта Г.П. Любавина, вскрыла саркофаг в Михайло-Архангельском соборе «по причине освидетельствования  подпольного пространства  и просадки пола и печи около памятника и образования трещин западной стены храма, прилегающей к памятнику». При вскрытии был найден осколок колокола  весом в 1 фунт, из чего сделан вывод о том, что «Присутствие уже в довольно значительном количестве мусора  и осколков колокола указывали на то,  что мусор этот образовался  после одного из пожаров  колокольни (а может быть и всего храма, когда он был  еще деревянным)» (УВВ, 1909 №13). Вполне возможно, что этот осколок принадлежал одному из колоколов, подаренных Петром I или Екатериной I.

 Четыре последующих года Яицкий городок жил без колоколов. В это время усилились притеснения казаков со стороны казанского архиепископа Луки, пытавшегося жесткими мерами уничтожить гнездо раскола на Яике. В своих реформах он рассчитывал на помощь  генерал губернатора недавно основанного Оренбурга Г.Г.Неплюева.  В ответ на притеснения, казаки послали в Петербург с жалобой Луку две станицы. Помимо жалобы «просили они милости у царицы – отпустить взамен погоревших колоколов новые колокола уже к отстроенному собору».   Царица, хоть и не любила старообрядцев, проявила мудрость, охладив пыл ретивого пастыря. Взамен, благодарное Войско осталось преданным престолу, продолжая стоять на страже восточных границ страны. В следующем 1756 году по велению Елизаветы войску были отпущены новые колокола. Они были водружены на вновь построенную звонницу Михайло-Архангельского собора и,  как отмечал в начале XX в. А.Б. Карпов, «поныне находятся на его колокольне» (УВВ, 1909 №2).

Музей "Старый Уральскъ". Колокола.
Церковные колокола XIX нач. ХХ в. из коллекции музея "Старый Уральскъ". Один из колоколов найден на территории бывшей Глиненской станицы.

Если Карпов прав, елизаветинские колокола каким-то чудесным образом пережили  крушение колокольни в 1774 году. Тогда, пугачевцы, осаждавшие защищаемую комендантом Симоновым крепость-ретраншемент, взорвали четырехярусную каменную колокольню, Взрыв был слабый, но колокольня все же была разрушена.

Почти целый век Михайло-Архангельский собор был без колокольни. Ее функции выполняла временная звонница, сведения о которой не сохранились. Лишь в 1861 году  к старейшему в городе храму были пристроены новая  трапезная и колокольня, которые и ныне украшают собор. Строительство  это велось на добровольные пожертвования граждан Уральска П.М.Тамбовцева  Г.И. Курилина и С.П. Вязниковцева. При завершении строительства колокольни случилось нечто невероятное: «Когда в этом же году 11 июля в 5 ч. вечера стали  ставить колокольне «шпиль для главы и креста» был сильный громовой удар, которым разбило его совершенно в щепы; находившиеся при нем  топоры и молот отбросило в русло старицы более чем на двадцать сажень; но людей, бывших наверху, господь сохранил; удар через открытую дверь  проник внутрь  храма опалив часть заклиросного иконостаса с правой стороны и прошиб стекло в оконной раме» (УВВ,1909, №3).

В 1850 году спустя 13 лет после закладки был освящен  новый главный войсковой  храм – Александро-Невский собор. С тех пор  Михайло-Архангельский собор стал называться Старым.  Выстроенный войсковыми архитекторами Дельмедино и Гопиусом в стиле русского классицизма Александро-Невский собор разительно отличался от Старого собора  и видом и размерами. Огромный храм украсила высокая трех ярусная колокольня со шпилем. В 1861 году, в бытность наказным атаманом  П.А.Столыпина был отлит и  водружен на колокольню главный «праздничный» колокол весом в 433 пуда - это 8 тонн! Его густой бас стал неотъемлемым дополнением всех войсковых торжеств во второй половине XIX столетия  и начале XX веков.  Гулким звоном этого колокола начинались церковные праздники,  войсковые смотры и парады. Под его торжественный голос, поддерживаемый всем хором колоколов других церквей, город встречал земляков-казаков участников Хивинского похода и Балканской войны, цесаревича Николая – августейшего атамана всех казачьих войск. О забытых нынче колоколах Александро-Невского собора в «Уральских войсковых ведомостях» сохранились уникальные сведения: «На колокольне праздничный колокол весом 433 п.23 ф., на нем надпись: «Во славу Святой Единонасущный и Животворящей Троицы слит сей колокол  при державе Благочестивейшего Великого Государя Императора  Александра Николаевича от Р.Х. 1861 в г. Уральске Александро-Невскому собору, при преосвященном епископе  Антонии Оренбургском и Уральском  наказном атамане Аркадии Дмитриевиче Столыпине». Затем следуют колокола: полиелейный в 62 п.20 ф., вседневный 29 п. 14 ф., зазвонный 14 п. 12 ф., переборные – 6 ф п. 28 ф., 3 п. 3 ¾ ф., 2 п. 34 ½ ф., и 33 фун. Первоначально до 1860 г. большой колокол в 118 п., а тут медь пошла на новый нынешний колокол» (УВВ, 1880, №46).

В прошлом в Уральске и Уральском войске существовала любопытная  старинная традиция по доставке  колоколов. Вновь отлитые колокола обычно  везли до Уральска гужевым транспортом. Появление железной дороги  серьезно облегчило транспортировку. Однако далее по городу или до ближайших станиц прихожане  везли к своим храмам колокола в прямом смысле на себе. Мужчины и даже женщины прихода, впрягались в сани или телеги с тяжелой поклажей. Такое колокольное шествие обычно собирало вокруг себя массу зрителей и сочувствующих, часто помогавших   землякам и делом. Традиция эта была распространена на Руси, но в больших городах со временем, стала утрачиваться. В журнале «Тверские епархиальные ведомости» за 1895 год сохранилось интересное описание доставки и водружение колокола на церковь в селе Юрьевское Старицкого уезда. Жители этого села сами собрали деньги и отлили колокол весом в 200 с лишним пудов (более 3 тонн).

 «На Старицкую станцию Новоржевской железной дороги колокол прибыл 3 марта. Когда священник спросил, как везти колокол: на своих ли приходских тощих лошадях или нанять сильных ломовых лошадей, народ как один человек закричал: «Не дадим нашего благовестника  везти лошадьми, на себе повезем!» Священник растрогался до глубины души проявлением такого усердия, благословил прихожан везти колокол на себе. И вот, сделав дроги, прихожане чрез 2 дня пошли за благовестником. Расстояние от села до станции 20 верст. Большого труда стоило снять колокол с платформы и поставить на дроги (…) Проселочная дорога ухаб на ухабе, останавливались на каждом шагу. Но вот пошла погода, сначала небольшая, а скоро и такая, что свету не видать! Но труженики «Божиего дела» ни на что не смотрят; им весело и тепло. Они везут своего благовестника.

До Старицы 10 верст, и это расстояние везли  целый день. На другой день нужно было провезти еще 10 верст; но толпа тружеников увеличилась, погода перестала и дорога стала лучше, повезли скорее. Вот осталось везти 3 версты до Юрьевского. Пишущий эти строки пошел посмотреть на колокол, а, главным образом, натружеников (…) Вот процессия приблизилась. Но что это такое? Как будто пение? Да, это пение, но пение не «Дубинушки», а «Спаси, Господи, люди Твое». Оказалось, что это труженики, чтобы укрепить и ободрить себя, всю дорогу пели священные песни…».

Ныне кажущийся странным способ доставки колоколов имел свое иррациональное объяснение. По народному представлению колокол был предметом одушевленным, обладающим желанием и волею. Захочет он пойти на колокольню – пойдет, не захочет – никакие силы его не смогут поднять. Также считалось, что колокол поднимается легко на колокольню, если в числе поднимающих нет больших грешников.

3 марта  1897 года уральцы стали свидетелями необычного зрелища.  Горожане, выйдя на Большую Михайловскую улицу, увидели как казаки Круглоозерновской станицы числом около 300 человек словно бурлаки впрягшись в лямки везли с железнодорожного вокзала на санях огромный колокол в 120 пудов (2 тонны). Шествие проследовало по всей протяженной  Большой Михайловской от вокзала и до схода к Уралу в Куренях. Там воз с колоколом был спущен на лед и далее по реке как по шоссе вплоть до Круглоозерного станичники тянули необычный воз на себе. Этот колокол был предназначен для вновь отстроенной каменной станичной  церкви Благовещения Пресвятой Богородицы (УВВ,1897, №10).

Осенью того же 1897 года, гораздо меньший, но тоже весьма значительный колокол  в 72 пуда 10 фунтов (более тонны весом), отлитый в Нижнем Новгороде был доставлен в далекий Сарайчиковский форпост. Для передачи особой атмосферы, обычно царившей при прибытии колоколов в поселки процитируем еще один фрагмент из описания доставки колокола в село Юрьевское:

«Вот и село. На околице его давно ожидала колокол огромная толпа старых и малых, которые не могли везти колокол. Когда колокол въезжал в село, вся эта толпа как один человек поклонилась до земли с воплем: «Кормилец наш, добро пожаловать!» Колокол привезли в ограду, и вся толпа по приглашению священника устремилась в храм, где с коленопреклонением благодарила Бога, исполнившего народное желание». Такое же настроение царило в день прибытия колокола и в Сарайчиковский форпост. 14 сентября в день Воздвижения Креста Господня после молебствия и окропления святой водой колокол был водружен на колокольню станичной церкви Покрова Пресв. Богородицы. Газета отмечала: «По укреплении колокола на место, в него был начат звон, который произвел полнейший энтузиазм на весь приход и других приехавших из разных поселков жителей, так как звон этого колокола отличается своею чистотою созвучия, да и потому еще, что у нас на низовой линии редко можно встретить на поселковых церквях колокола такой величины» («Уралец», 1897, №88). Организатором и инициатором этого значительного в местной жизни события был урядник Михаил Артимонович Мохначев.

В 1899 году привезли из далекого Ярославля новый «зазвонный» колокол для церкви Иоанна Предтечи. Газета по этому поводу  сообщала: «В воскресенье, 18 –го июля, доставлен с вокзала железной дороги к Иоанно-Предтеченской церкви новый большой  колокол в 278 п.30 ф. отлитый в Ярославле» («Уралец» 1899, №85). Газета сожалела, что  от вокзала до храма Христа Спасителя колокол пришлось везти на лошадях, а не традиционно  на людях,  и просила горожан поучаствовать в его подъеме  на колокольню. 20 мая «при большом стечении народа  поднят колокол  на Иоанно-Предтеченскую  церковь, весом 278 п. 30 ф. по укреплении колокола начали пробный звон, оказавшийся густым и приятным» (Уральский листок 1899, №55).

В 1903 году состоялась замена большого треснувшего колокола на одной из старейших церквей города – Петропавловской. 5 октября старый колокол был спущен с колокольни и отправлен на переплавку в Саратов. А 14 декабря «Уралец» сообщал: «в 1 час дня, последует перевозка с железной дороги вновь отлитого в Саратове колокола на литейном заводе Каменева большого колокола для Петропавловской церкви (вес колокола 310 пудов 37 фунтов). Церковный попечитель просит  всех прихожан о помощи при перевозке колокола» (Уралец, 1903 №196). 14 декабря в 2 часа дня к станции «Уральск» прибыла из Покровска платформа с новым двух тонным колоколом и «собравшийся народ пожелал  колокол перевезти на себе, даже женщины принимали в этом участие. По Большой улице процессия эта двигалась  в сопровождении массы публики. Подъем колокола  на колокольню, говорят, состоится в будущее воскресенье, а пока колокол находится около церкви» (Уралец, 1903 №197).

В 1899 году в присутствие многочисленной публики с Казанско-Богородицкой церкви на Казанской площади  был снят для переплавки большой зазвонный колокол весом в 330 пудов 18 фунтов. Он был отлит в 1865 году на средства купца Ф.Н.Митенина, бывшего старосты этой церкви. Переливка была произведена в Саратове, на средства собранные прихожанами по подписке. Новый колокол  весом уже в 358 пудов (почти 6 тонн), был благополучно доставлен из Саратова в Уральск и водружен на храм. С вокзала, по традиции подводу с колоколом тянуло масса людей.

Летом 1904 года 25 июля на двухэтажную церковь Никольского мужского монастыря что на Сутягином острове были подняты новые колокола. Колокольный звон поплыл над тихим Деркулом и знаменитыми уральскими садами.

Сохранились сведения об отливке колоколов для Малой Никольской церкви, или как ее называли Царь-Николаевской, построенной на Иканской площади в 1897 г. в честь царского подарка – полотняной

Петропавловская церковь. Уральск.
Колокола Петропавловской церкви, одного из старейших храмов Уральска. Фото конца XIX -нач.ХХ в. из коллекции музея "Старый Уральскъ".

 походной церкви Св. Николая Мирликийского. Небольшая церковь, отстроенная стараниями известного в войске полковника М.П.Хорошхина, вскоре была расширена. На новом приделе была устроена колокольня, прихожане стали собирать средства на колокола.  Газета сообщала: «приобретению для церкви колокольного звона–способствуют главным образом собранные на осеннем рыболовстве в 1897 г. для походного храма 935 р.43 к. затем увеличившиеся доходы церкви и добровольные пожертвования разных лиц – в сумме 122р. 98 к., а также золотые, серебряные и медные вещи» (УВВ, 1899,№7). Вскоре по решению попечительства церкви с одобрения наказным атаманом, в сентябре 1897 года на колокольном заводе  О.И.Медведевой в Саратове была заказана  отливка новых колоколов. Всего было заказано три именных колокола: «А) «Большой» в вечную память в Бозе почившего Императора  Александра III;

Б) «Средний» – в память Священного коронования  Их Императорских Величеств 896 г.;

В) Малый -  весом 16 п. 16 ф., перелит из разбившегося колокола. Пожертвован казаком Михеевым походной церкви с сохранением прежней надписи;

По отливке колокола вышли: первый в 106 п. 7 ф., второй в 43 п.34 ф. За все эти колокола следовало  уплатить заводу Медведевой 2966р. 80 к. из коих уплачено в 1897 году 2000 р. (деньгами 1801 р.88к и металлом на 198 р.12 к. таким образом  к 1898 году остается долгу 966 р.80 к., каковые должны быть уплачены к 1 ноября 1898 г.  согласно заключенным условиям заводом Медведевой» (УВВ, 1899,№7).

«В настоящее воскресенье в Николаевском походном храме, всемилостиво пожалованном Уральскому казачьему войску в Бозе почившем Императором Александром III, в 9 часов утра, будет  совершена божественная литургия и затем водосвятный молебен, после которого произведено будет поднятие крестов на вновь расширенный храм и колоколов на новую колокольню. Надо думать, что скопление народа будет большое, так как «Царская церковь» пользуется большим уважением местного населения» (УВВ,1897, №25). В тот день на колокольню храма была подняты только малые колокола. Большие же были заказаны для отливки в Саратове. Вскоре сотник  Буянов, староста Николаевской походной церкви специально выехал в Саратов  «для присутствия при отливке колоколов для названного храма. Колокол будет отлит  весом свыше  100 пудов. На колоколе на одной стороне его, изображен будет  вензель в Бозе  почившего Императора  Александра III-го на противоположной стороне образ Александра Невского, вправо от вензеля образ святителя Николая Чудотворца, а влево Архистратига Михаила. Кругом колокола будет надпись «В вечную память в Бозе почившему  Императору Александру III Александровичу, Всемилостиво пожаловавшему   Уральскому Казачьему войску Николаевскую походную церковь в 1889 г. Поднятие колокола предположено совершить 14 ноября при параде казачьих частей» (УВВ, 1897, №41). Для присутствия на отливке колоколов, в Саратов выехали священник Николаевской походной  церкви Иосиф Карнаухов и староста сотник С.К.Бизянов. 9 ноября 1897 года новые колокола были доставлены по железной дороге в Уральск. На станции люди сами впряглись в подводы  и на себе привезли колокола к церкви.  Торжественное поднятие трех новых больших колоколов на колокольню Никольской походной церкви состоялось 13 ноября 1897 г. Для руководства столь важной процедурой, владелица колокольного завода Медведева прислала своего доверенного специалиста саратовского мещанина Матвея Иванова. Как сообщала газета «Колокола поднимались в присутствии   наказного атамана, попечительства церкви, Уральской учебной сотни, Уральской местной команды при хорах музыки и массы народа (…) Таким образом желание попечительства иметь в церкви благолепный звон  осуществилось в течении года в 1896/97 г.» (УВВ, 1899,№7). От себя добавим, на заводе Олимпиады Ивановны Медведевой был отлито значительное количество колоколов для Уральска. Колокольный завод Медведевых появился в Саратове в 1816 г. и располагался у Привалова моста. Через некоторое время  к нему прибавился завод братьев Гудковых, который  позже перешел к Василию Каменеву. На заводе Каменева был отлит колокол для Петропавловской церкви в Уральске в 1903 году.

Летом 1901 года завершилось строительство еще одного уральского храма – церкви Ильи Пророка на так называемых Старых кладбищах. Появившееся когда-то за городским валом старинное кладбище к этому времени оказалось уже внутри города. Общественность и городские власти обсуждали возможность устройства на его территории парковой зоны. Памятником всем упокоенным в этом некрополе отныне должна была служить Ильинская церковь, отстроенная стараниями интенданта Эсмонова. В июле состоялось поднятие колоколов на новый храм. Колокольный звон Ильинской церкви слился со звоном ближайших церквей – Иоанно-Предтеченской и Никольской на Чагане.

Помимо церковных звонов уральские колокола использовались для другого важного дела – спасения людей. В туманную и вьюжную погоду на городских и станичных церквях звонари были обязаны звонить в колокола, давая возможность путникам не заблудиться.

          Один из таких случаев произошел в Красноуметской станице: «сноха казака Мартынова пошла за водой на Чаган и на обратном пути сбилась и ушла в степь. Ведра с водой  бросила и стала бродить по степи, ища выход  к поселку. Домашние догадались, что она заплуталась и бросились к соседям просить помощи для поисков пропавшей. Пришлось бы  бедняжке замерзнуть среди степи, если бы не догадались  звонить. Звон был услышан заблудившейся и она вышла к поселку, где ее  и встретили. Одета она была очень легко и сильно ознобилась» (УВВ, 1908, №4). Другой случай произошел с казаком и Прорвинского поселка: «Этот казак заблудился вблизи  поселка и укрылся сначала между двумя своими верблюдами, а затем, заслышав звон церковный перед утреннею службою,  добрался уже до жительства еле живой. Таких случаев вероятно не мало».

С годами, обычай  звонить в непогоду стал забываться, на что неоднократно сетовали газеты: «Нас просят указать на отклонение  от одного очень полезного порядка, существовавшего  в прошлое время звонить в церквах  в зимнюю бурную погоду, какая например, была у нас  26 прошлого декабря. Когда-то этот обычай аккуратно исполнялся и, конечно, не бесполезно, т.к. звон  в колокола выводили на путь спасения заблудившихся в степи путников. В последнее время этот добрый порядок стал забываться, между  тем  теперь по числу церквей по поселкам от  этой  меры надо ожидать  большой пользы (…) желательно было бы вменить кому следует в обязанность о неизменном  выполнении этого давно испытанного доброго порядка – звонить во время неблагоприятной погоды зимою.  Людей для звона в помощь церковному  сторожу можно привлекать из жителей» (УВВ, 1908, №9).

При появлении в городе первых электрических фонарей, местные газеты  предлагали владельцам использовать их в качестве маяка вместо колокольного звона: «За городом у нас есть два богатых учреждения  - станция ж/д и паровая мельница Юрова и К. Паровые двигатели на том и другом , а на последней и электрическое освещение. Отчего бы не сделать этим учреждениям  любезность городу и не поставить на должной высоте  электрические фонари, свет которых  далеко был бы виден даже и во вьюгу, и во всяком случае дальше, чем распространяется звон, тем более,  что ближайшая церковь  от названных пунктов, а следовательно  станции не ближе 2-х верст» (УВВ, 1986, №4).

«Во время вьюги, как известно, в городских церквях звонят в колокол, чтобы не дать заблудится путникам. Прекрасным маяком в таких случаях. Как показывает практика, может служить  электрический свет, дающий видный и яркий столб света в виде сияния. Свет от электрического фонаря близ склада Г.С.Ванюшина виден с юга верст за 10. Было бы весьма желательно, чтобы во время вьюги  не тушили целую ночь в интересах безопасности запоздалых путников, а расход на лишнюю трату  электрической энергии мог быть взят на средства города, в интересах благого дела» («Уралец», 1898, №3).

В ноябре 1907 году спустя 19 лет после закладки, наконец, был построен и освящен юбилейный храм Христа Спасителя. 4 ноября в 10 часов утра, подвезенные к храму новые колокола, были освящены и подняты на колокольню. Это событие происходило при огромном стечении публики. «В воскресенье, 4 ноября, в 10 часов утра происходило торжественное  освящение  колоколов  храма Христа Спасителя, а затем  и самое поднятие  колоколов на колокольню. Присутствовала масса публики» (УВВ, 1907, №86). Сохранилась уникальная фотография, на которой  запечатлен момент подвоза новых колоколов. Храм Христа Спасителя гордо вознесенный на искусственном холме над северными городскими предместьями, был одной из последних церквей, построенных в дореволюционном Уральске. Но последние колокола в Уральске были водружены на колокольню, пристроенную к Покровской старообрядческой церкви. Церковь была выстроена еще в 1888 году, а построить колокольню и звонить в колокола старообрядцам разрешили лишь после начала первой мировой войны. В 1915 году:  «В день Покрова Пресвятой Богородицы 1 октября престольный праздник старообрядческой (австрийской) церкви, после торжественной литургии, которую совершил епископ  Евлогий, состоялось поднятие колоколов  на вновь  отстроенную над пределом колокольню. По случаю престольного праздника  было  очень большое стечение  молящихся, После укрепления колоколов  на новой колокольне  начался трезвон, который продолжался вплоть до  вечерни» (УВВ, 1915, №78).

К этому моменту по нескольку раз на день над городом плыл звон колоколов с колоколен 13

Храм Христа Спасителя в Уральске. Колокола.
Дроги с новыми колоколами храма Христа Спасителя. Фотография 1907 года.

церквей. Им вторили с окрестных садов колокола церквей Никольского мужского и Покровского женского монастырей, церкви в Садовском поселке, Петропавловской церкви  в Меновом дворе. Помимо городских церквей колокола звенели чуть ли не в каждой станице по всему протяжению земли Уральского войска  от Илецкого городка на северо-востоке и до самой южной церкви в Жилой косе, на  берегу Каспийского моря. Колокольный звон плыл над седым Яиком,   над полынными степями тихих Узеней и Чижинских разливов. Звенели  колокола даже в глухих казахских степях зауралья, в далеком Уиле и  Джамбейтинском базаре. Звон бесчисленного сонма колоколов, отлитых исключительно на личные средства граждан, плыл по мирной уральской земле от холмов оренбуржья до синего Каспия. Целые поколения рождались и уходили в мир иной под их звон. Казалось, колокола и впрямь, отгоняли зло и напасти от  уральской земли,  обретшей, наконец, за долгие тревожные столетия мир и покой.

 

 

****

 

1919 год. Гражданская война прокатилась беспощадным огненным смерчем по  Уралу. Отчаянно бившееся за родную землю и исконные права Уральское казачье войско погибло в неравной борьбе.  Эпидемия тифа и голод довершили небывалое в истории края разорение и опустошение. От когда-то густозаселенных зажиточных станиц остались обгорелые руины. Медленно, с мучительным трудом, вопреки пережитому кровавому кошмару оживала уральская земля. Новый мир и его порядки разительно отличались от прошлого. Но уничтожить сразу все, в одночасье, что было создано трудом многих предшествующих поколений, невозможно. В первое десятилетие новая власть не слишком притесняла верующих. Было достаточно других, более серьезных проблем. В 1924 г. религиозные праздники даже были признаны официально выходными днями. В «Красном Урале» печатаются объявления уральского Губотдела о праздновании религиозных праздников в 1924 г.: «Отдел Труда по соглашению с ГСПС на основании 112 ст. Кодекса законов  о труде 22 года устанавливает нижеперечисленные 10 дней неприсутственные, в каковые из заработка рабочим или служащим  не должно удерживаться. Празднование производится по новому стилю

1)      Крещенье 6 января

2)       Благовещенье – 25 марта

3)       Пасха – 28 апреля

4)      Духов день  2 июня

5)      Рождество 25-26 декабря

6)      Курбан Айт 2 дня не в числах

7)       Урзы Айт 2 дня не в числах

8)      Воскресные дни считать  еженедельными днями отдыха.

Зав. Гос Варламов

Согласовано: Член Президиума ГСПС Белый».

И все же ряды прихожан сильно поредели, а городские церкви опустели.  Но, не смотря на это, в 20-е годы все храмы в городе действовали, и колокольный звон вновь плыл над Уральском. Конец уральским звонам наступил в годы «великого перелома». Окончательно утвердившийся в стране сталинский социализм уже не нуждался в заигрываниях с религией. Начался беспощадный красный поход на церковь.

В 1929 году на страницах краевой газеты «Красный Урал» была объявлена  яростная компания  по борьбе с церковью. Первые нападки случились на самые большие и видные церкви Уральска – Александро-Невский собор и Храм Христа Спасителя. Газеты пестрели заголовками: «В храм Христа спасителя – кино, а в Невский собор – театр!», «Против мракобесия за культуру!», «Закрыть очаги дурмана», «Невский собор под клуб «комсомола»!» и т.п.

Агитаторы и идеологи целенаправленно обрабатывали  трудовые коллективы, понуждая людей к публичным заявлениям. Пожелтевшие страницы газет сохранили бесстрастные документы эпохи:  «В нашем рабочем районе нет культурного угла, где бы можно было полезно и приятно провести время. Наше государство не настолько еще богато, чтобы построить новое здание. Поэтому предлагаем: в храм Христа перевести кино-театр «Общедоступный» («Иллюзион»), а в Невский собор – городской театр или общедоступный клуб» Члены союза железнодорожников 6 подписей» («Красный Урал» 1929, №19).

«Делегаты предлагают  Храм Христа Спасителя отобрать  и перестроить  его в клуб.

- колокольный звон, говорят они, мешает проводить собрания  и действует на нервы рожениц, там рядом родильный приют. Кроме того, такое хорошее здание для десятка старух – слишком большая роскошь» («Красный Урал» 1929, № 40).

 «Ускорить передачу Невского собора   Пасху не праздновать!... Первого мая переименовать Невский собор в клуб комсомола…Там, где десятилетиями попы насаждали темноту и невежество, мы молодыми комсомольскими руками начнем проводить  новую работу» («Красный Урал» 1929, № 43.)

«Мы, члены союза рабис, просим горсовет и окрисполком о скорейшей передаче церквей  под клубы. Со своей стороны просим: Невский собор переоборудовать под театр …, а под  межсоюзные профклубы передать  храм Христа Спасителя  и Казанскую церковь («Красный Урал» 1929,  № 50).

«Десятки забавляющихся старушек  заставляют армию детей и школьников  теснится в неприспособленных помещениях (…) Все церкви города общей площадью занимают 17 553 кв. м. если разделить эту цифру  на 4349 всех верующих, то на каждого приходится 4 кв. м. и это в то время, когда в учебных  заведениях (20 школ), общей площадью в 12520 кв. м. на каждого учащегося приходится  полтора кв. метра. В школах приходится работать в две три смены, семь с половиной тысяч детей должны заниматься  в тесноте и духоте, развивать в себе малокровие, гибнуть от туберкулеза (…) Половина церковных общин имеет большую задолженность в ОКРФО по налогу со строений. Невский собор – 214 р., Храм Христа Спасителя – 64 р., Успения – 34., Петропавловская – 64р, Покровская старообрядческая – 87 р, еврейский молитвенный дом – 23., и остальные 11 из 24 общин имеют долгов не меньше этих. Эта  неплатежеспособность общин еще раз подтверждает, что сознательные граждане смахнули с себя предрассудки  религии, что религия несмотря на  разные ухищрения  попов и их прихвостней, смотрит в могилу, что за спинами попов только  единицы старух. Не позволим единицам занимать такие обширные помещения, а попам дурманить остальных неграмотных женщин и детей!» («Красный Урал» 1929, №73).

Помимо требований трудовых коллективов и многочисленных анонимов с подписями типа «Беспартийный безбожник», печатаются открытые письма священников, силой принужденных к публичным отречениям:  «В Уральский горсовет. Осознавая правоту Октябрьской революции,

Уральские колокола. Рисунок Вафеева Р.
"Уральские колокола". Рисунок Р.Вафеева.

подтверждаемой блестящей перестройкой  современной жизни, привели меня  не только к  убежденному принятию  материалистического мировоззрения, а и к отказу с нижеуказанного числа  от звания архиепископа  уральского с одновременным прекращенным  не только  религиозной деятельности всякого вида, но и самой  связи  с религией.

Этот мой поступок есть  свободно-волевой акт, какой является следствие осознания  себя советским гражданином  во всей полноте   сего понятия  и вышеуказанных из него обязанностей быть посильным участником  в деле строительства социализма, а не служить тормозом таковому прошу опубликовать в печати.

Бывший архиепископом уральский Яцковский

9 февр. 36 года г. Уральск» («Красный Урал», 1930, №34).

 

«Письмо в редакцию.

Я служил несколько лет дьяконом в церкви пос. Федоровка. В настоящее время, сознав весь обман и невежество и считая свое занятие тунеядством, я категорически  отрекаюсь от своего сана дьякона и взываю последовать моему примеру  священника той же церкви Плошкина Михаила, а церковь передать для более полезных целей.

Дунайцев Кузьма Максимович» («Красный Урал», 1929, №92).

Настойчивые требования по передаче церковных зданий трудящимся стали одновременно сопровождаться требованиями по прекращению колокольного звона и передаче всех колоколов на нужды индустриализации страны: «В связи с передачей  некоторых  церквей  под дома культуры, горсовету надо проработать вопрос о снятии колоколов с церквей города, оставив для каждой церкви только по одному. В других городах это сделано.

Довольно ценному металлу болтаться в воздухе, в то время как в нем ощущается недостаток. Отдадим его на индустриализацию нашей советской республики, а вырученные деньги  - на ремонт домов культуры. Беспартийный безбожник» (« Красный Урал» 1929, № 73).

В 1930 году натиск на церковь, теперь публично объявленную классовым врагом,  усилился. Требование о снятие колоколов с церквей города вошло повестку дня. В газетах публикуются открытые письма. Десятки учреждений  города, среди которых: Урал ЦРК, Казпедтехникум, Конезавод №1-2, Овчинный завод  №3, Пошивочно-овчинная мастерская, Рыбаксоюз и многочисленные профсоюзы требовали прекращения  колокольного звона  и передачи  всех церковных  колоколов на нужды промышленности. Агитацией были охвачены даже школьники: «Учащиеся 3 группы «А» школы  2 ст. №2 присоединятся к постановлению профсоюзов о передаче всех церквей и мечетей под культурно-массовые учреждения. Учащиеся обязуются   вести за это агитацию среди родителей и вызывают учащихся  остальных групп своей школы и других школ к их примеру» (Красный Урал, 1930, №2).

В широко развернутой идеологической компании тех лет удивляет особая ненависть именно к колокольному звону: «… За церковным благовестом и окопался классовый враг. Амвон и паперть – его трибуна. Колокольный звон – его призыв к сплочению жиденьких остатков  могучей когда-то  опоры «царя и отечества» («Красный Урал», 1930, №4).

Власти, следуя древней традиции, словно чувствовали одушевленность  колоколов, смертельно боясь, что их завораживающий, проникающий в душу звон, будет сбивать с «истинного пути» строителей нового общества. Колокольная война тех лет по своей сути была аналогична порке и наказанию  колоколов в далеком прошлом.   

Рождественские звоны начала 1930 года были встречены местными воинствующими безбожниками с особой яростью. Дело в том, что в предшествующий 1929 год со всех станичных церквей от Уральска до Гурьева были сняты и отданы в переплав почти все колокола. В городе же власти пока проявляли осторожность,  медля с решением о снятии колоколов и изъятии храмов. В №4 «Красного Урала» за 1930 г. по поводу рождественских звонов неким анонимом была напечатана злобная заметка под названием  «С праздничком, что ли?». Автор писал: «Ветер охапками гонит церковный гул в степные сырты, оттуда всего лишь год тому назад в эту ночь ответно захлебывались колокола. А теперь нет  оттуда ответа  и жалко теряются  уральские звоны в пустоте. Припадая  к заснеженным  балкам. Уральск гудит рождественским  звоном. Уральск забавляет  медью два-три десятка богомольных ладанных старух, Уральск плачет  волчьей злобой за тощие потуги  профсоюзов, бессильных сломит старушечье упорство и на бумаге только  ратующих за отдачу церквей в рапорте советской общественности. Беднота  крестьянская оказалась  решительнее городских профсоюзов».

В рождественскую ночь 1930 года над Уральском, как и сотни лет назад в этот день, звенели колокола. Но не радостным был тот звон. Гнетущее ощущение надвигавшегося конца хорошо отражают  известные строки А.Ахматовой:

… Над черным городом, как стон,

Стоит, терзая ночь глухую,

Торжественный пасхальный звон…

Рождественский звон 1930 года стал последним голосом навсегда уходящей эпохи.  Последний раз старинные уральские колокола разносили миру благую весть. Их звон терялся в заснеженной пустоте окружающих степей, не находя более отклика  в перезвонах станичных церквей.  

В середине январе того же 1930 г. в Уральск из низовых станиц прибыл странный обоз. Колокола, которые когда-то станичники как малых детей бережно везли к своим церквям на себе, прибыли, словно преступники, с вырванными языками обратно в город на «Красном обозе».  Несколько ранее обоз проехал по всем низовым станицам, собирая колокольную дань: «Крестьяне бывшей Чаганской станицы сняли со всех своих церквей колокола, церкви передали  под культурные учреждения (…) «Мы, граждане б. Чаганской станицы  требуем от Уральска немедленной передачи колоколов на индустрию, всех церквей  и мечетей под дома культуры.

15 января Чаганские станичники прибыли в город с 16 000 килограммами цветного металла. По всей Чаганской станице  с 9 церквей  сняты колокола, все церкви и моленные под школы и клубы. Щаповский поселок  отдал на индустрию весь церковный металл – подсвечники, рамы, снял памятник какому то «важному  лицу прошлого времени. Членские  собрания в каждом поселке с посещаемыми до 200 чел, общие собрания граждан решительно требовали передачи  колоколов на индустрию страны» («Красный Урал», 1930, №11).

15 января 1930 г. на бывшей Туркестанской площади у недавно установленного памятника вождю мирового пролетариата состоялась публичная гражданская казнь станичных колоколов. Организованный богоборцами митинг  собрал множество людей. Очевидец отмечал: «Такого красного обоза город еще не видел. Под громадным плакатом, на розвальнях  свалены мертвые туши  колоколов» (Красный Урал, 1930, №11). Поразительна и страшна примененная автором метафора – «мертвые туши». В его сознании колокола были живыми существами, недавно «убитыми» как какие-то дикие звери.  В резюме митинга было  отмечено решительное требование к горсовету  о снятии всех колоколов и о закрытии всех церквей в городе. Прибытие «Красного» колокольного обоза в Уральск обозначило завершающую фазу в битве за изъятие церквей. 

В те холодные зимние дни  почти одновременно состоялось закрытие церквей в Щапово, Сербряково, Соболево, Лбищенске, Коловертном, Бударине. Ранее были закрыты Петропавловская и Успенская церковь в Уральске. Настал черед главного городского храма – собора Св. Александра  Невского. Очевидец тех событий писал: «Невский собор.  Вокруг него в течении полутора лет кипела борьба трудящихся с мракобесием религиозных бредней. Сейчас собор отдан под курсы строителей. 13 января на соборной колокольне в первый раз  по настоящему ударили  в колокола. 18.00 трудящиеся добились  своего. Только от треснувших, грозящих обвалом  колоколов городских церквей  индустрия  получит 60 тонн цветного металла. Первым падает  с колокольни на землю семипудовый колокольный язык. И когда ухнула на землю четырехсотпудовая махина большого соборного колокола – бросилась к ней толпа, аплодируя на бегу, празднующая победу тысячи новых частей для тракторов. Б.Р.». Вот так, под аплодисменты ликующей толпы обезумевших фанатиков, были сброшены с колокольни собора самые большие уральские колокола, когда-то отлитые стараниями атамана Столыпина, бесценные раритеты истории, память и достояние исчезнувшего уральского войска.

Опубликованное в газетах историческое постановление президиума Горсовета об изъятии храмов гласило: «Принимая во внимание  острую необходимость подготовки строительных рабочих, срочность открытия  курсов строителей, особую нужду в помещениях, малочисленную посещаемость прихожанами церквей – горсовет, руководствуется настойчивыми  требованиями 18 000 человек членов профсоюза, 8000 голосов, собранных союзом воинствующих безбожников – постановляет:  изъять  для использования  помещения курсов Невский собор, Казанскую церковь, Предтеченскую, Никольскую (около музея), Староверческую (уг. Комиссарской и Хвалынской) и 2 мечети. Кроме того, закрытые ранее церкви – Петропавловская и Успенская – также передать под помещения курсов» («Красный Урал» 1930, №11).

Небольшой город, переживший всего десятилетие назад кровавую войну и страшный голод, в те годы  отнюдь не захлестывал строительный бум. Малочисленные курсы строителей не могли наполнить

Александро-Невский собор в Уральске. 30-е годы ХХ века.
Колокольня Александро-Невского собора после снятия колоколов и демонтажа шпиля. 1930-е г.г.

 обширные здания всех храмов. Агитаторы-горлопаны, кричавшие о недопустимости принадлежности церквей  десятку «ладанных старух»  во время якобы острой нехватки помещений для жилья и школ вскоре

 получили шанс проявить свою рачительность. Бывшие храмы вдруг оказались просто ненужными. Одно за другим были взорваны и разрушены огромные капитальные здания, призванные стоять века – Петропавловская, Никольская, Казанская, Успенская, Крестовоздвиженская и Ильинская церкви. Из-за разгильдяйства и халатности новых владельцев погибло в пожаре самое большое здание города - Александро-Невский собор.

Жалкая сотня тонн цветного металла из уральских колоколов была ничтожной каплей в океане гигантских аппетитов новой индустрии. С тех пор колокольный звон в Уральске прекратился. Время от времени, заигрывая с религией,  власти то открывали, то закрывали Михайло-Архангельский собор. И лишь слабый перезвон нескольких небольших колоколов на Спасо-Преображенской церкви был слышен долгие десятилетия  над старым кладбищем. Здесь под сенью серебристых тополей упокоились поколения тех самых уральцев, которые когда-то на свои деньги строили храмы и лили колокола.

 

*****

 

 Прошло время. Жизнь, пусть хоть и окольными путями, но все же возвращается на круги своя. Сегодня, как и в старину, колокольный звон нескольких уцелевших храмов вновь слышен над Уральском. Воссоздание колокольных звонов, происходившее уже на нашем веку – достойное  продолжение многовековой колокольной истории Уральска. И как в далеком прошлом, где быль смешалась  с небылью, с годами и эта история тоже превратится в  легенду. Разве не стала легендой, не  запала в народную память яркая личность Валерия Суркова, разве не стала реальностью его романтически светлая мечта услышать над Уральском настоящий колокольный звон? Ныне уж и забыли, что для восстановления колоколов храма Христа Спасителя Валерий привез лучшего специалиста России главного звонаря Московского Кремля Игоря Васильевича Коновалова. Звонарь,  осмотрев храм, сам определил, какие колокола необходимы для звонницы.  Отливались колокола в Москве, на знаменитом заводе ЗИЛ. Всего на храм отлили 11 колоколов: три «зазвонных», четыре «подзвонных» и четыре «трельки». Самый большой зазвонник, как уже упоминалось, был наречен «Святославом».

Вслед за храмом Христа Спасителя и Царь-Николаевской церковью новые колокола вернулись на колокольню Михайло-Архангельского собора. Они - потомки легендарных царских колоколов, когда-то подаренных вольнолюбивому Яицкому войску. По старинной традиции колокола отлиты на средства граждан.  Слыша их малиновый перезвон, уплывающий в зауральные луга, хочется верить, что случившаяся век назад трагедия никогда более не повторится. Пусть уральские колокола еще долго  «благовествуют земле радость великую», ибо в этом и есть их главное предназначение.

 

 "Информбиржа News", Уральск, №№14-17, 2012.

   

---вернуться к оглавлению---