ГОРЫНЫЧЪ

краеведческий сборник

А.Н. Поляков.

ИЛЕЦКИЕ КАЗАКИ

Освоение Южного Урала русскими поселенцами, рост городов и сел Оренбуржья – одна из тем,, которая вполне оправданно привлекает историков. Большой вклад в ее изучение внесли В.В.Дорофеев, Ю.С. Зобов, Л.И. Футорянский и другие исследователи. Тем не менее остается немало страниц истории края, освещенных слабо или не затронутых исследователями вовсе. К их числу относится вопрос об илецких казаках. Ряд частных проблем, касающихся Илецкого войска, мной уже затрагивался в конце 90-х годов прошлого столетия (возникновение Кинделинского форпоста и Студеновской станицы, поземельные споры илецких и уральских казаков)[1]. Данная статья является попыткой дать общий очерк о казаках Илецкой станицы.

Илецкие казаки – это жители Илецкого городка (ныне с.Илек) и выходцы из него, объединенные в самостоятельную общину, формально входившую в Уральское казачье войско.

Илецкий городок был основан в 1737 году черкасами (украинскими казаками) Иваном Никифоровичем Изюмсковым и Андреем Даниловичем Черкасовым. При этом первый стал станичным атаманом, а второй – есаулом. Им было разрешено для заселения городка набрать 500 семей из украинцев, беглых русских крестьян, ясачных татар, мордвы, инвалидных солдат и т.п. Опираясь на указ 1737 года (об основании Илецкого городка), В.Н. Витевский утверждал, что вся эта разнородная братия и стала Илецким казачьим войском[2]. Однако это не так. Прав современный исследователь Оренбургского края Ю.С. Зобов, который пишет, что основу первопоселенцев Илека составили 391 человек – выходцев из Украины[3].

Согласно сводной ведомости 1740 года, составленной на основе показаний самих казаков, в Илецком городке действительно обосновалось 391 человек мужского пола из различных казачьих полков Левобережной Украины. Большинство – 123 человека – выходцы из Рыбинского полка: на втором месте – 72 человека из Изюмского полка (возможно, оттуда родом и сам атаман илецких казаков Иван Изюмсков); 58 человек ранее находились в составе Сумского полка, 47 – Харьковского, 32 – Ахтырского, 14 – Полтавского. Остальные происходили из Глуховского, Переяславского и прочих полков. Вместе с казаками в Илецком городке проживали их жены и дочери (также прибывшие с Украины) – 293 человека. Таким образом, всего с Левобережной Украины на Илек прибыло 684 человека обоего пола[4].

Иные данные в табели о состоянии новопостроенных крепостей 1742 года. Согласно табели в Илецком городке проживали 319 человек казаков русского происхождения, 150 – черкасского, 15 – иноверцев (вместе с должностными лицами пушкарями и т.п. – 510 человек)[5]. Скорее всего, ошибка допущена в табели. Численность населения городка в 510 человек не учитывает женщин и детей. Детей, согласно источнику, насчитывалось 1616 человек. При этом в документе отмечается, что в Илецком городке было всего 387 домов и 27 землянок[6], т.е. в нем имелось примерно 414 домохозяев. Согласовать эти сведения с показаниями предшествующего документа можно, но вряд ли получится примирить их с данными самой табели. Не исключено и то, что перед нами просто ошибка чиновника, написавшего вместо 391-319. Смущает только то, что в табели речь идет не о черкесах (их число здесь равняется 150), а о русских. Как бы то ни было, если верить рапорту войскового атамана Донскова 1795 года, в бытность первого Оренбургского губернатора И.И. Неплюева в Илецком городке был установлен штат в 472 человека, но до этого количества не хватало 81 казака. Иначе говоря, в городке в 40-е – 50-е годы XVIII века реально проживало именно 391 человек казачьего сословия[7]. В годы пугачевского бунта в Илецком городке, согласно неполным данным, насчитывалось порядка 300 боеспособных казаков[8]. В XIX веке население Илецкой станицы многократно выросло. В середине столетия только в самом Илецком городке числилось более двух тысяч человек[9]. Станица в целом насчитывала 4115 душ обоего пола[10].

Илецкие казаки составляли отдельную от остальных уральцев станицу, хотя, похоже, с самого начала подчинялись Яику. Под 1744 годом имеются данные о том, что по распоряжению Оренбургской губернской канцелярии илецкие казаки подвергались суду Яицкого войска[11]. В 1746 году илецкую казачью общину окончательно приписали к яицкой, на что имеется указ «Ея императорского величества» под № 115, от 19 марта 1746 года. Атаману Яицкого войска Бородину, старшинам и всему войску велено было «попечение иметь» илецким казакам «дабы в доброе состояние привесть»[12]. Благие пожелания императрицы Елизаветы Петровны обернулись для илецких казаков сущим бедствием. По выражению В.Г. Короленко, «Илек стал настоящим пасынком Урала»[13], постоянно подвергался стеснению и всякого рода несправедливостям. Отчего, по словам того же Короленко, «не раз просил слезно, чтобы его перечислили к Оренбургу»[14]. Такого рода настроения Илека действительно иной раз всплывают в архивных документах[15].

В 1748 году с целью предотвращения воровских перелазов с киргизской стороны, Илецкие казаки (по распоряжению Оренбургского губернатора И.И. Неплюева) построили два форпоста – Кинделинский, на реке Кинделе, правом притоке Яика, и Студеновский – на реке Заживной. И.И. Неплюев повелел содержать в них по 20 человек и иметь по одной пушке Губернатор намерен был переселить на правый берег Яика и всех остальных илецких казаков, но они, ссылаясь на значительность требуемых расходов, которые им казались непосильными, наотрез отказались это делать, и И.И. Неплюев вынужден был согласиться. Он ввел в Илеке правильную организацию, обозначил границы поземельных владений учредил штат и обязал казаков охранять свою линию от набегов киргиз-кайсаков. Пикеты илецких казаков начинались от Иртецкого форпоста и тянулись до Рассыпной крепости[16].

Илецкий городок в XVIII веке был укреплен деревянною стеною и земляной насыпью, имел в своем распоряжении пушки с необходимым снаряжением и представлял для противника серьезное препятствие. В годы Пугачевского бунта илецкие казаки оказались на стороне самозванца. Пугачев подошел к Илецкому городку 20 сентября 1773 года, а 21-го – торжественно вступил в него. Атаман Илецких казаков Лазарь Портнов, который попытался организовать сопротивление, был казнен. В городке Емельян Пугачев получил пушки с «довольным снаряжением», удвоил свое войско, а потом пошел дальше вверх по Яику[17].

В середине XIX века Илецкая станица помимо городка включала 6 форпостов (Кинделинский, Студеновский, Озерский, Сухореченский, Затонский и Мухрановский) и 10 хуторов (Яманский, Мустаевский, Новокинделинский, Лапазский, Герасимовский, Дубовский, Головской и другие)[18].

После образования в 1869 года Уральской области, земли илецких казаков были разделены на две станицы – собственно Илецкую и Студеновскую. Студеновский форпост получил статус поселка и стал центром новой станицы. В нее, помимо частных казачьих хуторов, вошло еще 17 отдельных поселков, в том числе Кинделинский, Мухрановский и Мустаевский. Земли, принадлежащие Студеновской станице, располагались на правом берегу Урала, начиная от границы Оренбургского казачьего войска, вниз по течению реки до Гурьевского хутора и от него – прямо на север, до пределов Бузулукского уезда.

Основным занятием илецких казаков было хлебопашество и скотоводство. Все земли и угодья Уральского войска состояли в общем неразделенном пользовании лиц войскового сословия. Как уже отмечалось, илецкие казаки в этом отношении были отделены от уральских и имели свои леса и земли, пользуясь правом рыболовства в своих водах, находящихся в районе Илецких станиц[19].

В связи с этим пограничные споры между Уральскими и Илецкими казаками происходили довольно часто, практически на протяжении всего существования Илецкого казачьего войска. Споры эти становились причиной беспорядков и драк[20]. Илецкие казаки жаловались, требовали, отстаивали самостоятельно свои земли, отвечали захватом на захват. Предметом спора служил участок земли между реками Иртеком и Кинделей, и пространство к северу от первой до границ Бузулукского уезда[21].

Обстановка вокруг спорных территорий обострилась в начала XIX века. Согласно данным прошения Кривоногова, уральцы «усилили стеснения разными своевольствами до того, что сделали их невыносимыми и вынудили жителей принести «жалобу» Оренбургскому военному губернатору, князю Волконскому[22]. Князь Григорий Семенович Волконский признал действия уральцев неправомерными. Он отметил, что земли и выгоды илецких казаков должны простираться на 70 верст вплоть до самого иртецкого устья. Указом от 11 ноября 1804г. Уральской войсковой канцелярии предписывалось впредь казаков Илецкой станицы не обижать и «не под какими предлогами… не стеснять»[23].

После распоряжения князя Волконского некоторое время илецкие казаки жили спокойно. В 1808 году, склонив на свою сторону атамана Илецкой станицы полковника Донскова (происходившего из коренных уральцев), и нескольких чиновников, Войсковая канцелярия заключила «Условие» об уступке в пользовании войска земель и лугов, лежащих между Кинделинским и Иртецким форпостами. В пользу илецких казаков предоставлялись воды по самарской стороне Урала до озера Дубовая Ракова (ныне оз. Раков). Леса по обеим сторонам вплоть до устья старого Яика отходили уральцам[24].

О соглашении илецкие казаки долго ничего не знали, пока, опираясь на «Условие», атаман Уральского войска генерал-майор Бородин не начал селить своих крепостных на уступленной территории. В 1813 году на бывших илецких землях был построен Грязно-Иртецкий форпост[25]. Двести человек Бородин поселил в 11 верстах от Кинделинского форпоста, вдоль большого тракта, соединявшего Оренбург и Уральск. Впоследствии, между 1818 и 1820 годами, этих людей причислили к казачьему сословию, и здесь был образован Бородинский форпост. Границей между Бородинским и Кинделинскими форпостами признавалось урочище «Круглая Россошь» в 2-х верстах от Бородинска[26].

В 1827 году разногласия по поводу «Условия» привели к столкновению. В начале июля Уральская войсковая канцелярия предписала Илецким станичным делам назначить дату сенокошения. Дистаночный начальник сотник Портнов объявил началом 12 июля, и казаки отправились косить в свои, как они считали, дачи, к Иртецкому устью. Вскоре из деревни генерал-майора Бородина прибыл приказчик и потребовал объяснений «с чего позволения начали производить сенокошение в уральских землях». Затем явился отставной есаул Черторогов и переписал все сено и косарей. Ближе к осени в Кинделинский форпост прибыли чиновники Уральского войска: войсковой старшина Акутин, Донсков, чуть позже – асессор Бородин и есаул Краснов. Они стали снимать показания и принуждать казаков к признанию того, что они косили сено именно в уральских землях. В 1829 году Войсковая канцелярия потребовала явиться поверенным общества Кинделинского форпоста в Уральск для подписания снятых показаний, но поверенные (отставной казак Егор Поляков и Данила Ерзиков), видя несоответствия того, что они говорили, и что было записано, «От подписи отперлись»[27].

Дважды, 30 марта и 2 апреля 1830 года, Егор Поляков выходил с прошением по поводу случившегося в Илецкие станичные дела. В конце концов дело дошло до Оренбургского военного губернатора Павла Петровича Сухтелена, который 22 декабря 1830 года предложил примирительные меры, потребовав от уральцев прекратить захваты. Однако, как и раньше при губернаторе Г.С.Волконском, эти меры остались только на бумаге.

29 августа 1848 года илецкие казаки жалуются атаману Уральского войска генерал-майору Геке на стеснение их в поземельном пользовании, но атаман на это никак не отреагировал.

8 сентября 1849 года с такой же жалобой казаки обращаются к Оренбургскому военному губернатору В.А.Обручеву. Ее последствия мной уже описывались[28]. История почти детективная. Есаул Обратнов, отправленный в Кинделинский форпост для разбирательства, селиться у одного из обидчиков – есаула Буренина. Казаков обвиняют в неблагонадежности и стремлении к возрождению казачьей вольности. Неожиданно в своих собственных домах захватывают возмутителей спокойствия – Ивана Абрамова, Кузьму Сапогина, Романа Фролова и Ивана Кирпишникова. Их товарищ, Андрей Поляков, чудом сумел избежать ареста. Рискуя угодить в плен к уральцам, он подает повторную жалобу губернатору. В.А.Обручев отправляет в Кинделинский форпост подполковника Краевского состоявшего при нем для особых поручений, но следствие, проведенное им, снова остается безрезультатным.

В период с 1853 по 1864 год, отчаявшиеся найти справедливость, илецкие казаки захватывают земли вдоль левого берега реки Каменки и по линии, идущей от ее низовьев к реке Кинделе, где находился Бородинский форпост.

Это вызвало яростное противодействие уральцев. В 1862 году бородинские и иртецкие казаки, при содействии управляющего станицей войскового старшины Сладкова, согнали табуны, принадлежавшие илецким казакам, на пятую версту от Кинделинского форпоста[29]. К исполняющему обязанности атамана Уральского казачьего войска генерал-майору Виктору Дмитриевичу Дандевилю илекское общество направляет «покорнейшее прошение» о разрешении давнего поземельного спора. В.Д. Дандевиль предложил поверенным от общества посетить архивы Уральска, Оренбурга и Астрахани, чтобы отыскать в них законодательное подтверждение своих прав, а пока создать комиссию и провести временную границу.

В октябре 1862 года созданная по его решению комиссия приступила к работе. 30 октября 1862 года на заседании в Уральске временная линия[30] была проведена. Новая граница фактически признавала самовольные захваты илецких казаков по реке Каменке, а в междуречье Иртека и Киндерли близ Бородинского форпоста даже захватывала земли уральцев.

Решение комиссии вызвало недовольство уральских казаков. Войсковой старшина Курилин, полковник Бизянов, асессор Железнов и есаул Мартынов обратились с донесением к министру юстиции, минуя атамана, а также Оренбургского и Самарского генерал-губернатора А.П.Безака. Донесение уральцев вызвало настоящий гнев со стороны губернатора. Обращаясь 20 ноября 1862 года к военному министру, он просил Курилина уволить с должности, Бизянову и Железнову объявить выговор, а Мартынова, который был инициатором донесения – перевести в другое казачье войско[31].

Дело о решении поземельного спора, начатое В.Д. Дандевилем, затягивалось. Войсковая канцелярия предложила свой вариант границы, который ликвидировал «выступ», имевшийся выше Бородинского форпоста в варианте комиссии и возвращал уральцам часть левого берега реки Каменки. Однако и на этот раз вопрос не был решен окончательно. В 1866 году новая комиссия выработала еще один вариант межи, который оказался ближе к предложениям Войсковой канцелярии. Спор илецких казаков с уральскими за земли в междуречье Иртека и Киндерли так и остался неразрешенным.

Но не только это беспокоило размеренную жизнь илецких казаков. Издавна они противостояли разорениям и многочисленным угонам лошадей киргиз-кайсаками (современными казахами). Например, в 1815 году у жителей Кинделинского форпоста киргизами было угнано более 30 лошадей, в 1821 году – 19 лошадей, в 1813 на своем пчельнике был взят в плен и продан в Хиву кинделинский казак Леонтий Иванов[32]. Казаки отвечали мгновенно и решительно. После угона в 1821 году 19 лошадей, принадлежавших кинделинским казакам Петру Кузнецову, Тихону Второву и Степану Землянушнову, отряд во главе с начальником форпоста хорунжим Медвецковым обыскал все близлежащие аулы[33].

Казачий досуг был занят также вопросами религиозного характера. Не раз проходили диспуты о вере между начетчиками старообрядцев и православными миссионерами. Все это происходило при стечении народа и в присутствии атамана. Известно, что такой диспут состоялся в Кинделинском поселке в 1897 году[34]. Тогда со стороны староверов-поморцев в нем участвовал Василий Поляков. По воспоминаниям В.Г. Короленко, диспут о вере к Киндели был и в 1900 году[35].

Быт илецких казаков не отличался от общевойскового. Семьи заводились здесь рано, как правило, в возрасте от 14 до 20 лет. «В 20 и 22 года – отмечает В.Г.Короленко, - казак был почти всегда семьянином»[36]. Не всегда брак заключался путем венчания в церкви. Многие поселки и форпосты церквей не имели вплоть до конца XIX века. Нередко оформление брачного союза ограничивалось лишь благословением родителей с обеих сторон[37].

В наше время Илецкий городок – районный центр. Бывшая станица частично входит в Илецкий район, а частью находится в составе Ташлинского и Новосергиевского районов.


[1]  Поляков А.Н. Кинделинский форпост в XVIII-XIX веках (к 250-летию с.Киндели Ташлинского района) // Маяк (общественно-политическая газета Ташлинского района). 1997. 23 июля; Он же. Россия начиналось с малого // Южный Урал. 1997. 8 октября; Он же. Студеновской станице – 250 лет // Южный Урал. 1998. 7 апреля; Он же. Кинделинский форпост Илецкого казачьего войска в XVIII-XIX веках // Вестник Оренбургского государственного университета. 1999. № 3. С. 14-18. Он же. О спорных дачах илецких и уральских казаков (XVIII-XIX вв.) // Казачество России в XX в. : Материалы и тезисы. Оренбург. 2000. С. 30-32; Он же Поземельные споры между илецкими и уральскими казаками (XVIII-XIX вв.) // Вестник Оренбургского государственного университета. 2001. № 4. С 30-33.

[2] Витевский В.Н. Оренбургский край в прежнем его составе до 1758 года. Казань. 1890. Т. 2. С. 270.

[3]  История Оренбуржья. Оренбург, 1996. С. 33.

[4] РГАДА. Ф. 248, Кн. 144, л. 752 об.

[5] ГАОО. Ф. 2. Оп.1, д. 13, л. 49.

[6] ГАОО. Ф. 2. Оп.1, д. 13, л. 49 об.-50

[7] ГАОО. Ф. 4. Оп.1, д. 4, л. 42

[8] Крестьянская война 1773-1775г. в России. Документы из собрания Государственного исторического музея. М., 1973. Т. 1. С. 16.

[9] Материалы для географии и статистики России. Уральское казачье войско / сост. А. Рябинин. Спб., 1866. С. 95.

[10] ГАОО. Ф. 6. Оп.12, д. 502, л. 61

[11] ГАОО. Ф. 3. Оп.1, д. 2, л. 241 об.

[12] Материалы для географии и статистики России… С. 11-13.

[13] Короленко В.Г. У казаков: из летней поездки на Урал. Челябинск, 1983. С. 229.

[14] Там же. С. 232.

[15] ГАОО. Ф. 6. Оп.11, д. 1753, л. 3-43.

[16] Материалы для географии и статистики России… С. 35-36.

[17] Крестьянская война 1773-1775г. в России… С. 16, 360.

[18] ГАОО. Ф. 6. Оп.12, д. 502, л. 40-49; Ф. 6, Оп. 12, д. 1706, л. 11.

[19] ГАОО. Ф. 164. Оп.1, д. 255, л. 68 об.

[20] ГАОО. Ф. 6. Оп.13, д. 2945, л. 1.

[21] Там же, л. 112.

[22] Там же, л. 5.

[23] Там же, л. 21.

[24] Там же, л. 23-24.

[25] Там же, л. 119.

[26] Там же, л. 112-112 об.; Ф. 6 Оп. 11, д. 169/1, л. 54.

[27] ГАОО. Ф. 6. Оп.11, д. 169/1, л. 8.

[28] Поляков А.Н. Кинделинский форпост Илецкого казачьего войска в XVIII-XIX веках // Вестник Оренбургского государственного университета. 1999. № 3. С. 17-18.

[29] ГАОО. Ф. 6. Оп.13, д. 2945, л. 7 об.

[30] Там же, л. 46-47.

[31] Там же, л. 72-78 об.

[32] ГАОО. Ф. 6. Оп.10, д. 1042/М; Ф. 6. Оп. 15, д. 204.

[33] ГАОО. Ф. 6. Оп.10, д. 2813, л. 2 об.

[34] Оренбургские Епархиальные ведомости. 1897. № 16, с. 562.

[35] Короленко В.Г. У казаков. С. 193-194.

[36] Там же. С. 375.

[37] ГАОО. Ф. 6. Оп.11, д. 632, л. 2-4 об.

  

Этнопанорама. № 1-2. 2003. С. 95-99.

Благодарим Дубровина Д.Ю. за присланный материал.

   

---вернуться к оглавлению---