ГОРЫНЫЧЪ

краеведческий сборник

В. Кутищев

Пастырское сердце.

          20 марта 2005 года состоялись освящение и первая за 70 лет литургия в знаменитом Храме Св. Климента  Папы Римского, что в Климентовском переулке, в Замоскворечье, у ст. м. "Третьяковская".

Без малого три четверти века этот памятник православия, истории и зодчества  был в забвении. Церковь была построена в честь восшествия на престол императрицы Елизаветы Петровны и это событие совпало с днем памяти этого святого.

Готовясь к торжествам 2005-го года паства и московский клир задались целью восстановить историю храма.

Храм святого Священномученика Климента в Замоскворечье.

Известно было, что храм был закрыт властями где-то в 1934-35 г.г. Понемногу вспомнили, что последним настоятелем здесь был некий «Галунов». К этому времени советская власть обложила церковь такими налогами, что храмы спешно закрывали, а священников, как злостных неплательщиков, отправляли в места не столь отдаленные.

Нашлись люди, которые вспомнили, что в послевоенные годы этот самый «Галунов», вернувшись в Москву поселился не где-нибудь, а именно в колокольне этого храма.

«Прошло всего несколько лет после Отечественной войны, и два пролета колокольни, забранные тесом с прорезанными в нем окошками - подзоры занавесок, серая вата между рамами, сизая герань - смотрелись каким-то старым замоскворецким особняком». Эти воспоминания современников сохранил и опубликовал в Интернете Православный Свято-Тихоновский Богословский Институт.

Как выяснилось, бывший настоятель, внимательно перечитав рукописную историю церкви, хранящуюся в ее архиве, успел рассказать многое из нее прихожанам. Воспоминания о рассказах священника закрыли многие белые пятна в истории храма, поскольку ее архив был большей частью утрачен.

"Знаете ли, настоящая повесть" – говорил священник.

Далее паства и клир, вновь возрожденного храма,  узнали, что священник Голунов после этого служил настоятелем храма Всех Святых в Москве и скончался 30 марта 1956 года.

Знакомая фамилия. Уральская. Уж не из наших ли мест батюшка?

Обратившись за помощью к Интернету узнаем, что Михаил Фокиевич Голунов родился 22 февраля 1884 года в Уральске. Оттуда же становится известно, что по окончании Оренбургской семинарии он был определен на службу в станицу Круглоозерновскую.

Однако, если руководствоваться выписками из Адрес-календарей, издаваемых ежегодно Уральским статистическим комитетом, дата начала служения Михаила Фокиевича несколько другая.

Согласно этих источников, Голунов Михаил начал служить в Бударинской Спасо-Преображенской церкви  диаконом в 1902 году. Служба здесь продолжалась до 1909 года[1].

В 1909 году Голунов - священник Благовещенской церкви Круглоозерновского поселка.

К 1912 году отец Михаил уже в Уральске. Он – настоятель Иоанно-Предтеченской церкви. Здесь же он служил, когда случился октябрьский переворот в Петрограде.

Как отмечали современники, где бы ни служил Михаил Фокиевич, везде им организовывались прекрасные церковные хоры. С детства музыкально одаренный, он с удовольствием совмещал службу священника и регента хора.

Хочется отметить и другие совместительства батюшки.

Когда он служил в Круглоозерновском поселке, как священнику, ему приходилось выполнять очень хлопотную, но благородную  работу заведующего церковно-приходской школой и быть в ней также законоучителем – преподавателем Закона Божьего. Хлопотное дело, если учесть, что в школе ежегодно обучалось около 80 детей.

Те же хлопоты не обошли священника, когда он был переведен в Уральск.

Голунов Михаил Фокиевич. 1914 год.

Голунов Михаил Фокиевич.     1914 год[2].

Был он заведующим и законоучителем в школе при Иоанно-Предтеченском храме, в Уральской войсковой женской гимназии и Уральском реальном училище.

Летом 1917 года отец Михаил был избран членом Поместного Собора Русской Православной Церкви от Уральской области, заседания которого проходили в Соборной палате Московского Епархиального дома.

Годы гражданской войны в Приуралье Голунов пережил служа все в том же Иоанно-Предтеченском храме. А пережить их после прихода советской власти было ой как трудно! Для коммунистов священнослужители были не меньшими противниками, чем боевые регулярные и партизанские соединения белых. Новая власть несла свою идеологию, свою веру и всякую иную признавала, как враждебную и контрреволюционную.

Недаром в эти годы в Уральской области погибли священнослужители: Балалаев Николай Варфоломеевич, Дынников Георгий Филиппович, Изумрудов Александр Петрович, Кабанов Василий Антонович, Спирин Владимир Иванович, Фролов Николай Степанович. Возможно, этот список далеко не полный.

Храм Иоанна Предтечи. Уральск.

Иоанно-Предтеченская церковь.

Уже с лета 1919 года властями начат массовый вывоз продовольствия и скота за пределы Уральской области, преимущественно в Москву и Петроград. Поначалу вывозу мешало истрепанное войной железнодорожное хозяйство, но продуктовый поток никогда не прерывался. Как сообщала в октябре газета «Известия ВЦИК» за июль-сентябрь из области вывезено 45 миллионов пудов хлеба.

Война войной, а по области работало большое количество заготовителей. Продовольствие учитывалось и свозилось на станции Уральск, Переметная, Шипово.

Столь же успешно работал продуктовый конвейер в 1920 году, не смотря на явные признаки надвигающегося голода.

Не забывала новая власть и о религии. С первых дней своего существования своими декретами, как стенами, она отгораживала церковь от народа. Обнародованные еще в 1917 и 1918 годах законы  « О гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния», «О расформировании всех управлений духовного ведомства», «О прекращении выдачи средств на содержание церквей, часовен, священнослужителей и законоучителей и на совершение церковных обрядов», «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» до прихода в Уральскую область большевиков, как бы не касались уральцев, ведь все это было за линией фронта. После окончания активных боевых действий на территории Приуралья в конце 1919 года у большевиков высвободились силы и появилось время для проведения в жизнь ленинских антирелигиозных установок. Поначалу большевики ограничивались только проведением митингов и диспутов, как бы проверяя реакцию уральцев. Для большего охвата жителей Уральска митинги проводились одновременно в нескольких местах, где ораторы вещали на русском и татарском языках.

С 14 апреля 1920 года, согласно декрета из Москвы, священники потеряли гражданские права, как лица, живущие на нетрудовые доходы. Столица ждала рапортов из провинций об оживлении наступления на Церковь.

Однако в Уральске это наступление не очень-то разворачивалось. Тому свидетельствует выписка из протокола заседания президиума Уральского губкома от 22 апреля, дошедшая до наших дней.

«Слушали:

4. Об осуществлении декрета Совнаркома об отделении Церкви от Государства.

Постановили:

Ввиду недавняго  завоевания большей части Уральской губернии, при наличичии неустановившейся во многих местах правельной  организации Советской Власти, при крайне обостренном продововольственном положение в Калмыковском и Гурьевском уездах признать необходимым отложить фактическое и полное осушествление декретов Совнаркома об отделение Церкви от Государства».

Но наркомат юстиции слал распоряжения и требовал скорейших и активных действий.

Одним из таких распоряжений, которое по замыслам авторов должно способствовать обострению борьбы с Церковью, был циркуляр этого наркомата от 18 мая 1920 года. Он требовал от местных властей пресечь деятельность «…Епархиальных Советов, Генеральных Консисторий и т.п. религиозных организаций какого бы то ни было культа…». Дело в том, что в период военных действий на фронтах Гражданской войны связь отдельных приходов с епархиями и епархий с Синодом прервалась и верующими на местах стали создаваться новые органы церковного управления, так называемые Епархиальные Советы. По мнению советских вождей создание этих объединений нарушало основные положения закона «О свободе совести».

Исполнение указанного майского циркуляра должно было обострить антирелигиозную борьбу на местах.

Почти месяц уральские губревком, губком РКП и губюст готовились и 12 июня 1920 года священник Голунов получил из областного отдела юстиции письмо следующего содержания:

«Срочно. Благочинному гор.Уральска свящ. о Михаилу Голунову

Прошу Вас пожаловать в отдел юстиции 14 июня к 10 час утра по касающемуся Вас делу.

Заведывающ.Отдел Юстиции».

По прибытии о.Михаилу был вручен указанный циркуляр, а также взято письменное заверение, что ничего противоречащего советским законам уральскими священнослужителями и прихожанами не делалось и не делается.

Этим шагом власти обозначили свое желание бороться с церковью, прекрасно понимая, что авторитет Церкви в Уральске достаточно велик и вести эту борьбу будет трудно.

Государство в лице областного отдела юстиции всячески пыталось взять под контроль церковные дела. Приходы обязаны были отправлять туда копии всех своих документов, испрашивать разрешения на проведение собраний приходских советов.                                                                                                                                          

Начавшийся в1921 году голод достиг своего апогея в начале следующего,1922 года. Власти уже не могли скрыть чудовищного состояния голодающего населения. Официальный печатный орган губернских комитета партии и  совета депутатов газета «Красный Урал» практически в каждом номере печатает леденящие кровь сообщения о народном бедствии.

По указанию из Москвы начинается подготовка к наступлению на Церковь. Не признавая ошибочность своих действий в продовольственном вопросе, власти, тем не менее, хотели запустить руку в храмовое хозяйство под видом помощи голодающим. Этим они хотели достичь нескольких целей: ограбить Церковь и восстановить общество против нее, прекрасно понимая, что изъятие бесконфликтно не пройдет.

По городу и поселкам были проведены митинги, на которых были приняты резолюции, поддерживающие предстоящий грабеж. Масла в огонь подливал «Красный Урал» сетуя, что «надо приступить к делу немедленно, использовав опыт губерний, уже выполнивших свой долг».

В условиях нагнетания антирелигиозной истерии, посильно ограждая храмы от погромов, уральское духовенство обратилось к обществу через газету.

В коллективном письме «Голос Уральского духовенства, подписанного протоиреями Голуновым М.Ф. и Крашенинниковым Г.Л., а также двенадцатью священниками, протодиаконом и двумя диаконами, было сказано: «…мы нижеподписавшиеся священно-церковно-служители г.Уральска открыто заявляем, что духовенство Уральское в массе своей политикой не занималось и не занимается, никаких выступлений против Советской власти в этом роде не делало и не будет делать, ибо считает, что эта власть существует по воле Божьей… и тяготиться своим бесправным положением  лишающим его участия в создании новой жизни, основанной на Христовых началах равенства, братства и любви».

Однако, созданная властями комиссия по изъятию церковных ценностей, продолжала свою работу.

25 сентября 1922 года в разделе «Помощь голодающим» газета поместила сводку об изъятиях. В ней, в том числе, было сказано о конфискованных ценностях в храме, где служил Михаил Фокиевич Голунов. « Предтеченская церковь, 10 предметов, весом 14 фун. 6 зол. серебра». При этом, в сообщении было отмечено, что комиссия препятствий со стороны духовенства не встречала.

Но факт противодействия властям все же был. Правда, в другом храме – Александро-Невском. Там священник пытался спрятать небольшое количество серебряной церковной утвари, но был уличен в этом и арестован. Вскоре состоялся суд, на котором был уголовно осужден весь причт этого храма.

 28 ноября 1922 года Михаил Фокиевич Голунов был уже арестован, а 4 февраля 1923 года в Губревтрибунале ему было зачитано обвинение «в распространении контр-революционного воззвания и сокрытии церковных ценностей».

Газета «Красный Урал» обстоятельно освещала процесс по делу священника. Интерес к нему был действительно огромный, еще бы – судят благочинного уральских церквей. Вдобавок, из Оренбурга пришла телеграмма из вышестоящего ГПУ, которая обязывала: «Дела такового рода в срочном порядке передавать на гласный суд ревтрибуналов вынесения самого строгого приговора».

«Красный Урал» поместил  две статьи под общим заголовком «Пролетарское правосудие». Первая статья, стыдливо подписанная автором по имени «К», была добротным отчетом о прошедшем судебном заседании и называлась «Суд над протоиереем Голуновым». О предъявленном обвинении священнику он пишет, что причиной разбирательства явилось получение протоиереем Голуновым в конце марта 22 года от патриарха Тихона двух воззваний. «В одном из них патриарх призывал верующих к добровольной сдаче церковных ценностей тех, которые не относятся к богослужебным; во втором воззвании патриарх духовенству и мирянам предлагал не сдавать церковные ценности, в противном случае духовенство лишается сана, а миряне отлучаются от церкви».  По мнению следствия, отец Михаил распространил оба воззвания, хотя знал, что содержание второго противоречило декрету ВЦИК об изъятии церковных ценностей и было контрреволюционным. И хотя в Иоанно-Предтеченском приходе, пасуемом протоиереем Голуновым, сдача ценностей прошла без эксцессов, распространенное воззвание способствовало неповиновению в других церквях Уральска.

Исходя из этого, Голунов явился главным инициатором сокрытия ценностей, стремясь «… костлявой рукой голода задушить Советскую Власть».

Автор второй статьи об этом суде, также спрятавший свое имя за псевдонимом «Ветер», писал более раскованно, литературно, поигрывая стилем и словами.

Он также, как и первый, не забыл упомянуть, что свидетелями обвинения на суде были тоже священники. «Странная картина. Небывалый в Уральске процесс. Священник дает показания против священника. Ворон ворону глаз клюет».

Всего к процессу было привлечено пять священников-свидетелей. Автор статьи указывает, что они дали показания против благочинного, подтвердив, что сокрытию способствовал Голунов. Вместе с этим, он отдает должное спокойствию и выдержке подсудимого, а также отказу священника от помощи защитника. К слову сказать, на суде Михаил Фокиевич вины своей не признал.

В Западно-Казахстанском областном архиве хранится папка «Настольный реестр делам Уралгубревтрибунала на 1923 год». В ней кратко изложено дело священника. На 56-м листе читаем: «Приговором от 4 февраля 1923 года за №4 священника Голунова Михаила подвергнуть лишению свободы сроком на 10 лет со строгой изоляцией».

Поскольку священник является нетрудовым элементом, амнистию КЦИК от 4 октября 1922 года по отношению к нему вменено не применять. Осужденный священник не попал под действие акта амнистии 1923 года, посвященной образованию СССР.

Через полтора месяца после суда, находясь в заключении, Голунов узнал о рождении сына Алексея.

Однако судьба была милостива к Михаилу Фокиевичу. Из маленькой справки, приколотой к делу мы узнаем, что в ноябре 1924 года срок наказания ему был сокращен до пяти лет, а 20  октября 1925 года он был условно-досрочно освобожден.

Как только отец Михаил освободился из заключения, сразу же по рекомендации митрополита Уральского Тихона (Оболенского) он переехал с семьей в Москву, где возглавил приход замоскворецкого храма св.Климента.

Наступил 1932 год. 15 апреля протоиерей Голунов был вновь арестован. Обвинение: антисоветская агитация путем распространения слухов о гонении на религию в Советском Союзе. В очередной раз священник не признал за собой вины. Просидев чуть меньше месяца в Бутырском изоляторе ОГПУ, 10 мая священник из под стражи был освобожден.

В следующем, 1933 году – новый арест. На этот раз все было серьезнее. Коллегия ОГПУ СССР 23 мая осудила отца Михаила на исправительно-трудовые работы в Ярославской области в Рыблаге НКВД.

К своим пастырским трудам Михаил Фокиевич вернулся только в 1940 году, став настоятелем московского храма Вознесения в Брюсовском переулке. Здесь он прослужил до 1947 года.

15 февраля 1947 года протоиерей Голунов уже настоятельствует в московском храме Пимена Великого. Храм этот изрядно был запущен в период господства в нем священников-обновленцев. Патриарх Алексий I не ошибся в выборе настоятеля. Обладая не только регентским, но изрядным организаторским талантом, протоиерей уже к 31 октября 1948 года смог восстановить, как внутреннее убранство, так и внешний облик храма. Присутствовавший на литургии Патриарх, по окончании ее сказал, что храм стал «небеси подобен» и вручил благодарственные Грамоты отцу Настоятелю и его помощникам.

Одна из последних фотографий   Михаила Фокиевича Голунова

С 1949 по 1953 год Михаил Фокиевич служил в Успенском соборе города Владимира будучи благочинным владимирских церквей и секретарем Епархиального Управления.

 Затем он опять переводится в Москву в церковь Тихвинской иконы Божией Матери, где служит настоятелем.

В том же 1953 году отец Михаил переведен в Москве к последнему месту своей службы в церковь Всех Святых.

Здесь наш уралец служит до своей кончины. 30 марта 1956 года отца Михаила не стало. В некрологе его памяти были напечатаны такие слова. «Отец Михаил был редким по своей душевной щедрости и любви пастырем. В груди его билось большое, подлинно пастырское, любящее сердце. В соответствии с его внутренним обликом был и его наружный вид: благообразный и подлинно святительский. Будучи старшим по возрасту и положению в среде своих сослуживцев, он был способен первым просить прощения, если возникало какое-либо недоразумение в отношениях между сослуживцами и по вине последних".

Похоронен Михаил Фокиевич Голунов в Москве, на Свято-Даниловском кладбище, подле алтаря кладбищенского храма. Отпевание было совершено архиепископом Макарием (Даевым) с большим сонмом священников г.Москвы. 

 

При написании статьи использованы интернет-материалы:

http://www.otdihinfo.ru/photo/about/;

            http://kuz1.pstbi.ccas.ru/;

         http://lists.memo.ru/ 


[1] Можно предположить , что при публикации Адрес-календарей допущена опечатка, поскольку в это же время служил Михаил Гилунов.

[2] Оригинал фото можно увидеть в уральском народном музее «Старый Уральскъ».

    "Информбиржа news". Уральск.№50,51 2010

---вернуться к оглавлению---