ГОРЫНЫЧЪ

краеведческий сборник

С. Картагузов(Саратов)

 

МОБИЛИЗАЦИЯ УРАЛЬСКОГО КАЗАЧЬЕГО ВОЙСКА В 1914 ГОДУ И ОТПРАВКА ПОЛКОВ НА ФРОНТ.

 

Уральское казачье войско входило в состав Уральской области (ныне Западно-Казахстанская область Республики Казахстан) и находилось под управлением Наказного атамана, который одновременно являлся губернатором  и командующим войсками Уральской области.  По военному управлению Уральское казачье войско территориально было разделено на три военных отдела (1,2,3-й), в которые входили станицы со своими поселками и хуторами. Отделы Войска возглавлял атаман отдела во главе с управлением военного отдела.

К 1 января 1914 г. на действительной службе от Уральского казачьего войска по штатам мирного и военного времени состояло: 

1. Л.-гв. Уральская казачья Его Величества сотня Л.-гв. Сводно-казачьего полка (г. С.-Петербург);

2. Три конных полка:

- 1 Уральский казачий полк (6-ти сотенного состава) – г. Киев;

- 2 Уральский казачий полк (4-х сотенного состава) – г. Самарканд;

- 3 Уральский казачий полк (6-ти сотенного состава) – г. Липно Варшавской губ.;

3. Две конных команды в степных поселениях (Уил и Темир Уральской области);

Всего 17 сотен и 2 команды, т.е. 19 строевых частей.

В том числе в:

- Петербургском военном округе – 1;

- Варшавском военном округе – 6;

- Киевском военном округе – 6;

- Туркестанском военном округе – 4.[1]

Во всех вышеуказанных частях к 1 января 1914 г. по штатам мирного времени полагалось иметь 107 офицеров, 2866 нижних чинов и 2765 строевых и обозных лошадей, а состояло 159 офицеров, что составляло 80,71% к штатному составу военного времени и 2765 нижних чинов, соответственно – 28,92%. Итого на службе находилось 2924 чел., что составляло 3,63% от казаков Войска.[2]

К началу 1914 г. Уральское казачье войско, на основании положения о военной службе казаков войска, высочайше утвержденного 25 августа 1910 г., обязано было выставить в военное время следующие строевые части:

1.     Л.-гв. Уральскую Его Величества сотню, входившую в состав Л.-гв. Сводно-казачьего полка.

2.     Шесть полков 6‑ти сотенного состава.

3.     Три полка 4-х сотенного состава.

4.     Три запасных сотни.

5.     Две степных команды.

6.     Четыре особых конных сотни.

7.     Три казачьих отделения конского запаса.

Таким образом, в штатное число строевых частей Уральского казачьего войска по штатам военного времени к 1 января 1914 г. входило: полков ‑ 9 (48 конных сотен), отдельных сотен ‑ 8, команд ‑ 2, отделений конского запаса ‑ 3. Итого в штатном составе Войска состояло 61 конных сотен и команд.

Соответственно к 1 января 1914 г. по штатам военного времени в перечисленных строевых частях полагалось: генералов, штаб и обер‑офицеров ‑ 197, нижних чинов ‑ 9561, всего – 9758 чел. В это число входил личный состав штаба дивизии и управления бригады (генералов ‑ 2, штаб-офицеров ‑ 1, обер-офицеров ‑ 2, нижних чинов ‑ 37). В процентном отношении офицеров к числу всех чинов было 2,02%, а процентный состав всех чинов к общему числу казаков Войска составлял 12,13%. Строевых и обозных лошадей выставлялось 10050. В том числе в штабе дивизии и управлении бригады строевых лошадей ‑ 39, обозных ‑ 9, и в четырех особых конных сотнях строевых лошадей ‑ 608 и обозных ‑ 12[3].

Кроме указанного выше числа офицеров и нижних чинов, согласно штатам, Войску необходимо было содержать дополнительно 21 генерала, штаб и обер-офицера, 439 нижних чинов и 11 лошадей в различных управлениях и учреждениях, а именно в Войсковом штабе Уральского казачьего войска, Войсковом хозяйственном правлении с подведомственными им учреждениями и заведениями, управлениях атаманов военных отделов.

Следовательно, Уральское казачье войско по штатам военного времени в 1914 г. обязано было иметь в готовности 218 офицеров, 10000 нижних чинов и 10061 лошадь.

Однако в списочном составе Войска находилось 188 генералов, штаб и обер-офицеров и 20853 нижних чина. Следует обратить внимание на однородность офицерского состава. Среди общего числа офицеров лишь 7 относились к невойсковому сословию и составляли 3,87%. Среди них Наказной атаман Уральского казачьего войска генерал-лейтенант С. С. Хабалов[4] и начальник войскового штаба генерал-майор Н. М. Острянский[5]. Кроме того, высочайшими приказами зачислены в Уральское казачье войско генерал от инфантерии А. Н. Куропаткин (в 1899 г.), генерал-адъютант генерал от кавалерии К. К. Максимович (в 1899 г.), генерал от кавалерии К. Н. Ставровский (в 1905 г.)

В списочный состав Войска вошли все генералы, штаб- и обер-офицеры, состоящие на службе, находившиеся на льготе и числившиеся по Войску, все нижние чины, состоящие в старшем возрасте приготовительного и весь строевой и запасной разряды, десять младших возрастов отставных. В это количество не вошли 320 неспособных строевого разряда к строевой службе, 4520 неспособных запасного разряда к строевой службе, но способных к внутренней службе и 654 переведенных в отставные по болезни. Лошадей верхового сорта по списку числилось 7121 (все строевые лошади, принадлежащие офицерам и нижним чинам), что в процентном отношении составляло 0,35% на каждого казака.

В числе нижних чинов значилось строевого разряда: урядников - 875, урядников-трубачей - 9, фельдшеров - 199, нестроевых старшего разряда разных специальностей - 200, казаков - 9063, а всего 10346. Имеющийся строевой разряд нижних чинов Войска (10346 чел.) превышал потребность людей по штатному составу чинов военного времени (9561 чел.) на 785 чел.

Большой проблемой для Войска был недостаток конского состава. Для шести льготных полков, бригадного управления, штаба дивизии, запасных сотен, четырех особых конных сотен и отделений конского запаса требовалось всего 6691 лошадь. Казаки, призываемые в полки, должны были прибывать со своими строевыми лошадьми. К 1 января 1914 г. у 657 состоящих на льготе урядников, 103 фельдшеров и 6384 казаков строевого разряда имелось 4574 лошади признанных годными для службы в строевых частях, выставляемых Войском в военное время. Следовательно, в случае призыва всего льготного состава казаков, в лошадях уже предполагался недостаток.

Нельзя было сомневаться в стремлении каждого казака, призываемого по мобилизации, так и его семьи, найти для похода подходящего коня. Но в связи с ухудшением хозяйственного положения казаков, вызванного неурожаями предвоенных лет, снижением рыбных запасов, сокращением казачьего коневодства, которое вытеснялось другими, более выгодными отраслями хозяйства, все труднее было приобрести строевого коня, цены на которых росли из года в год.

В 1913 г. у населения имелось 74609 лошадей местной породы. По прогнозам считалось, что треть от всего количества будет пригодна для службы, а 18% лошадей этой трети или 4476 лошадей пойдут под седло строевых казаков. Однако складывающаяся картина поставила под сомнение и эти цифры.

В городе Уральске находился войсковой склад оружия для шести льготных полков, трех запасных сотен и трех отделений конского запаса. По состоянию на 1 января 1914 г. в нем хранилось:

- трехлинейных винтовок обр. 1891 г. – 5840 единиц;

- трехлинейных револьверов системы «Нагана» – 221 единиц;

- шашек – 620 шт.;

- пик – 3026 шт.;

- 4,2-линейных винтовок «Бердана» - 239 единиц.

Также на складе хранилось имущество для полковых обозов.

Такова была общая картина состояния личного состава, конского состава и вооружения Уральского казачьего войска накануне войны.

Основным планирующим и руководящим звеном Уральского казачьего войска, в том числе и мобилизационной работы, являлся Войсковой штаб. В состав штаба входило три отделения: строевое, мобилизационное и хозяйственное. Вместе с начальником в штабе числилось восемь офицеров и два классных чиновника. Также выделялись деньги для найма 20 писарей. «Сводом штатов военно-сухопутного ведомства» было предусмотрено назначение на должность начальника мобилизационного отделения офицера Генерального штаба или из строевых офицеров Уральского казачьего войска. В этом просматривается серьезность отношения к мобилизационным вопросам. И только начальнику Войскового штаба и старшему адъютанту, заведовавшему мобилизационным отделением, если он состоял по Генеральному штабу, полагался казак-денщик[6]. Мобилизационное отделение разрабатывало документы как для строевых, так и льготных частей.

На случай приведения строевых частей (части находящиеся в мирное время на действительной службе) в походное положение Войсковым штабом для них были составлены мобилизационные планы, которые включали в себя:

1.     Ведомости времени готовности к выступлению в поход;

2.     Мобилизационную записку с приложением;

3.     Мобилизационный дневник с приложением[7].

Хранились планы, как в полках, так и в штабе Войска. План предусматривал доведение полков до штатного состава военного времени, т.е. увеличение числа личного состава на ¼ от штата мирного времени. Это предусматривало в случае мобилизации формирование и отправку в полки команд пополнения. Также на Войсковой штаб было возложено формирование мобилизационного плана для штаба формируемой льготной дивизии. Доукомплектование строевых частей в случае мобилизации и формирование льготных частей и команд было возложено на управления военных отделов. Они же отрабатывали мобилизационные планы для полков и отдельных сотен на основании указаний Войскового штаба, в которые входили следующие пункты:

1.     «Срок готовности к выступлению в поход;

2.     Списки офицеров, предназначенных в каждую часть[8];

3.     Число командируемых офицеров по надобностям мобилизации;

4.     Число врачей, назначаемых в части;

5.     Соображения, касательно вызова необходимого числа рабочих к сборным пунктам для исполнения разных хозяйственных работ по мобилизации до прибытия казаков, имеющих поступить в ряды формируемых частей. Расчет наряда нужных подвод для тех же целей»[9].

Эти планы хранились согласно ст. 31 «Наставления для мобилизации» в управлении атаманов отделов. Столь большие полномочия по формированию льготных частей вытекали из общих функций управления военного отдела, в которые, наряду с поддержанием спокойствия и безопасности на своей территории, контролем учета населения, входил и большой блок военных обязанностей. Основными из них были:

«в) зачисление подлежащих призыву на службу в малолетки и в служилые казаки;

г) извещение казаков об объявленных войсковым штабом нарядах на службу и наблюдение за исправным отбыванием этих нарядов;

д) распоряжения по вооружению, обмундированию и снаряжению казаков на действительную службу;

е) надзор за обучением казаков на летних сборах и за исправностью вооружения, обмундирования и строевых лошадей у льготных казаков;

ж) осмотр казаков, увольняемых со службы на льготу;

з) представления об увольнении казаков в отставку, за выслугу лет, по телесным недостаткам и по другим причинам;

и) требование огнестрельных припасов и распределение их по станицам;

i) отчетность о казаках по прохождению службы и все вообще распоряжения по военно-служебной части в отделах»[10].

Атаманы отделов были уравнены в правах с полковыми командирами. Им подчинялись во всех отношениях, кроме хозяйственного, на правах командира полка, находившиеся в Уральской области две казачьи (Уильская и Темирская) и три регулярные (Уральская, Лбищенская и Гурьевская) местные команды, а именно: Уральская - атаману первого отдела, Лбищенская, Темирская и Уильская – атаману второго отдела и Гурьевская – атаману третьего отдела. Кроме того, отделы были разбиты на полковые районы, то есть определенные мобилизационным планом населенные пункты военных отделов выставляли казаков для формирования определенных полков, отдельных сотен и команд.

Ст. 14 «Наставления для мобилизации» гласила, что «своевременная готовность к выступлению в поход должна быть поставлена главнейшей целью командного персонала, а потому еще в мирное время должны быть выяснены все недоразумения, встречающиеся по выполнению мобилизационного плана. В случае сомнений или непредвиденных затруднений в период мобилизации каждый должен помочь сам себе, не спрашивая указаний начальства»[11]. Чтобы избежать так называемых «недоразумений», Войсковое начальство в мирное время уделяло большое внимание вопросам постоянной готовности своих частей.

Увольнение казаков старшего разряда, выслуживших свой срок в полках, происходило 1 января каждого года. Отсюда возникала проблема большого штатного некомплекта во время установленного до 1 апреля призыва на службу и прибытия сменных команд. Этот фактор снижал боеготовность перевоочередных полков. В связи с этим единственный выход из этой ситуации Наказной атаман видел в увеличении срока службы казаков.

На основании ст. 48 «Положения о военной службе казаков Уральского казачьего войска» первоочередные полки Войска в мирное время комплектовались казаками из всего Войска, поэтому, для уравнения наряда казаков между станицами, в сменные команды каждого полка зачисляются по жребию казаки из всех станиц. По мнению Наказного атамана Уральского казачьего войска, которое он довел до сведения начальника штаба Казанского военного округа в рапорте от 16 апреля 1914 г., «если казаки старшего срока службы в первоочередных полках не будут задерживаться до 1 апреля, то в случае мобилизации первоочередных полков в период времени состояния их в ¾ составе, срок готовности всех сменных команд должен быть установлен на 19‑й день мобилизации, по расчету прибытия на сборный пункт в г. Уральск последней партии казаков из дальних станиц; в случае же увеличения на три месяца срока действительной службы казаков, с тем, чтобы спуск казаков старшего срока службы производить 1‑го апреля каждого года, то вопрос об установлении срока готовности для сменных команд отпадает, так как в этом случае первоочередные полки со времени прибытия сменных команд по 1‑е апреля будут находиться в 5/4, а в остальное время года в штатном составе»[12].

Вопрос, поднятый генералом С. С. Хабаловым, нашел понимание в 4‑м (мобилизационном) отделе Главного управления Генерального штаба, где согласились с его доводами. Также был разрешен вопрос обеспечения казаков сменных команд оружием, так как при планируемой смене одна из смен, убывающая или прибывающая в течение некоторого времени, оставалась бы в полку без оружия. 20 марта 1914 г. Войсковой штаб получил из Петербурга разъяснение по данным проблемам. Было решено следующее:

«1. При первоочередных полках иметь запас оружия по расчету на 5/4 состава полка.

2. Запас оружия при первоочередных полках увеличить за счет запасов оружия, предназначенных для запасных сотен.

Согласно приказу по Военному ведомству 1896 г. № 81, оружие для каждой запасной сотни отпущено в двойном количестве. Поэтому передача половинного количества этого оружия в первоочередные полки не может в случае мобилизации помешать формированию запасных сотен.

3. Запасы оружия последних пополнять из 10% запаса казачьих винтовок, при чем, в зависимости от местных условий, порядок пополнения может быть принят следующий: а) недостающее оружие высылается запасным сотням из ближайшего артиллерийского склада или б) оружие остается при запасной сотне для обучения переменного состава, а команды пополнения высылаются без винтовок и получают таковые из артиллерийских складов в районе военно-окружных управлений.

4. В случае объявления мобилизации в период года, когда в казачьих полках уже прибыли сменные команды молодых казаков, а старший срок еще не спущен на льготу, то есть прибыл между 15 января и 1 апреля, первоочередные полки выступают в сверхкомплекте.

5. При объявлении мобилизации после спуска на льготу казаков, отслуживших срок службы, излишнее оружие сдается по указанию окружных штабов в артиллерийские склады воинским начальником в пехотную часть.

6. Оружие из войскового запаса военного времени переслать в первоочередные полки с ближайшей очередью сменных команд молодых казаков»[13].

Вскоре был подготовлен проект изменений нескольких статей «Положения о воинской службе казаков Уральского казачьего войска». В частности ст. 40 нового проекта, определявшая срок службы, гласила: «В мирное время казаки строевого разряда, за исключением пользующихся правами по образованию, обязаны пробыть на действительной службе 4 года и 3 месяца, но военному министру предоставляется право увольнять казаков с действительной службы в случае представляющейся к тому возможности, и ранее означенного срока. Остальное затем время пребывания в строевом разряде казаки находятся в войске в составе льготных частей»[14].

Подвела черту в этой полемике краткая телеграмма генерала С. С. Хабалова от 2 апреля 1914 г. на имя начальника мобилизационного отдела Главного управления Генерального штаба, в которой тот лаконично написал: «согласен с изменением срока службы»[15].

Начавшаяся война помешала утверждению проекта. В случае положительного решения, улучшилась бы боевая и мобилизационная готовность частей, но абсолютно не учитывались интересы казаков, на которых тяжелым бременем лежала военная служба.

Хорошо было налажено корректирование мобилизационных документов Уральского казачьего войска, находящихся в штабе Казанского военного округа, которому было подчинено Войско, как органу Военного министерства.

Ввиду перевода казаков служилого состава с 1 января каждого года (по отбытии ими определенных сроков) из одного разряда в другой и казаков строевого разряда из одной очереди в другую, в станицах войска изменялась численность казаков в каждой очереди, поэтому для управления наряда казаков от всех станиц войска, на случай мобилизации льготных частей на основании ст. 48 «Положения о военной службе казаков Уральского казачьего войска» (Приказ по Военному ведомству от 25.08.1910 г. № 534), пересоставлялось расписание станиц по полковым районам, в результате чего изменялись сроки готовности некоторых льготных и запасных частей войска. Скорректированные документы представлялись в штаб Казанского военного округа к середине марта текущего года.

Согласно военной конвенции, подписанной с Францией, союзники обязались в случае войны «предпринять решительные действия возможно скорее». Эти действия не конкретизировались. Результатом периодических совещаний начальников штабов союзных держав к 1914 г. Россия вынуждена была взять на себя обременительное обязательство в обмен на обещание Франции выставить на 10-й день войны 1,5 миллиона чел., то есть на 200 тыс. чел. больше, чем определяла конвенция, русский Генеральный штаб обязался ввести против Германии обусловленные ранее 800 тыс. чел. на 15-й день[16]. На полное развертывание российской армии необходимо было около двух месяцев, а на обещанный 15-й день в бой могла вступить только треть армии. В первую очередь это строевые части. Во вторую, мобилизуемые казачьи части, так как хорошо отлаженная система мобилизации и боевая готовность этих частей позволяла Генеральному штабу рассматривать их, как ближайший резерв.

За месяц до начала войны Генеральный штаб провел мероприятия по уточнению мобилизационных планов казачьих войск. 12 июня 1914 г. начальник мобилизационного управления Генерального штаба С.К. Добророльский[17] отправил в штаб Казанского военного округа следующую телеграмму: «Прошу спешно доставить срока готовности казачьих частей второй, третьей очереди. Если остались прежние срока, прошу телеграфировать»[18].

В свою очередь в Уральске из штаба Казанского военного округа получают телеграмму: «Окружной штаб просит составить и выслать ему ведомость сроков готовности казачьих частей формируемых в округе по мобилизационному расписанию № 20, возможно непродолжительном времени»[19].

Как раз в этот период на международной арене ведутся активные консультации конфликтующих сторон, точку в которых поставил знаменитый выстрел в Сараево, а объявление войны Австро-Венгрией Сербии уже неотвратимо повело мир к войне.

13 июля 1914 г. из Генерального штаба за подписью его начальника генерал‑лейтенанта Н. Н. Янушкевича в штаб Казанского военного округа поступила телеграмма: «Высочайше повелено тринадцатого сего июля считать начало подготовительного к войне периода на всей территории Европейской России. Вам надлежит принять все меры по 1‑му и 2‑му перечням Положения об этом периоде выполняемых распоряжением окружных штабов, довольствующих управлений, командиров корпусов, комендантов крепостей и войсковых частей и управлений»[20]. А 15 июля прошла циркулярная предупредительная телеграмма Н. Н. Янушкевича по всем военным округам и казачьим войскам: «Сообщаю для сведения: семнадцатого июля будет объявлено первым днем нашей общей мобилизации. Объявление последует установленною телеграммою»[21].

Для упреждения всеобщей мобилизации штаб Казанского военного округа объявляет о мобилизации запасных частей. Штаб Уральского войска подтвердил ее получение штабу Казанского военного округа. «Принята (телеграмма. прим. авт.) 17 июля 1914 г. высочайшее повеление мобилизовать льготные запасные части войска по расписанию десятого года мною получено сего числа в 2 часа 40 минут по полудни. Временно исправляющий должность наказного атамана генерал‑майор Острянский»[22].

17 июля 1914 г. начальник Генерального штаба Н. Н. Янушкевич оповещает министра иностранных дел России С. Д. Сазонова: «Высочайше повелено мобилизовать по мобилизационному расписанию 1910 года войска Киевского, Одесского, Московского и Казанского военных округов, второочередные и третьеочередные части Оренбургского, Уральского и Астраханского казачьих войск и команд пополнения Донского, Кубанского, Терского, Уральского, Оренбургского и Астраханского казачьих войск, входящих в состав мобилизуемых округов, Черноморский и Балтийский флоты. Первым днем мобилизации следует считать 17 сего июля»[23].

Лишь 23 июля 1914 г. во всех центральных газетах России был напечатан именной высочайший указ Правительствующему сенату, который в частности касаясь казачьего населения страны, гласил: «Признав необходимым привести на военное положение часть армии и флота, для выполнения чего согласно с Указами, данными Нами сего числа Военному и Морскому министерствам повелеваем:

... IV. Вызвать со льготы казаков Донского, Кубанского, Терского, Астраханского, Оренбургского и Уральского казачьих войск в числе, потребном для укомплектования назначенных к приведению на военное положение ка­зачьих частей.

V. Призвать на действительную службу: ...

б) офицерских и классных чинов, перечисленных в пункте IV казачьих войск, предназначенных в приводимые на военное положение казачьи части.

в) врачей, ветеринаров и фармацевтов запаса армии и числящихся в первом разряде ополчения и получающих назначения по мобилизационному расписанию 1910 года в части, управления, учреждения, заведения и флот, указанные к приведению ныне на военное положение»[24].

Начальник штаба Уральского казачьего войска 17 июля подтвердил штабу Казанского военного округа: «Телеграмма [о] всеобщей мобилизации получена семнадцатого июля [в] десять часов десять минут вечера. Генерал‑майор Острянский»[25]. В этот же день в Войске был издан первый «приказ войны».

Приказом по Уральскому казачьему войску от 17 июля 1914 г. № 647 объявлено:

«17 июля с. г. Высочайше повелено мобилизовать второочередные и третьеочередные части временно вверенного мне войска, т.е. штаб дивизии с управлением бригады, 4, 5, 6, 7, 8 и 9 полки, первую, вторую и третью запасные сотни, первое, второе, третье отделения конского запаса; для сего призвать чинов запаса казаков и поставить лошадей, повозки и упряжь, согласно мобилизационного расписания 1910 года» [26]. Этим же приказом были назначены командиры полков, сотен и отделений.

Атаманы отделов, с объявлением мобилизации немедленно приступили к призыву казаков. В первую очередь было вызвано необходимое число казаков запасного разряда или старшего возраста приготовительного разряда для выполнения различных мобилизационных работ в формируемых льготных частях. Казаки были вызваны из станиц, ближайших к пунктам формирования льготных частей. Пунктами формирования были назначены: г. Уральск и сборные пункты: Быковский, Мергеневский и Яманхалинский. Вызванные казаки были отпущены только после прибытия людей, назначенных на формирование частей.

Еще в мирное время в войсковом штабе и управлениях отделов была предусмотрена организация со 2‑го дня мобилизации летучей почты, с привлечением к исполнению этих обязанностей наряда казаков приготовительного или запасного разрядов, чтобы не отвлекать от прямого назначения казаков тех возрастов, которые призываются в команды пополнения и части второй и третьей очереди.

Сначала формировались команды в поселках, проводился смотр казаков поселковыми атаманами, проверялось наличие и качество вооружения, снаряжения и положенного имущества, а затем казаки направлялись на намеченные согласно мобилизационных планов формирования полков, сборные пункты.

Для медицинского освидетельствования казаков в каждом отделе были созданы комиссии под председательством атамана отдела, двух офицеров и двух врачей, командируемых по распоряжению медицинского руководства Войска. В нее также входил врач, служивший при отделе. Приказом атамана Войска от 18 июля 1914 г. № 649 медицинская комиссия была организована и в г. Уральске, в нем сообщалось: «Старший врач второго военного отдела коллежский советник Гиршман и младший врач первого военного отдела коллежский асессор Тарновский вызываются первый из Лбищенска и второй из Илека в г.Уральск для участия в комиссии по освидетельствованию казаков призываемых в мобилизуемые полки»[27].

С объявлением мобилизации были организованы и начали функционировать отделения военно-конской повинности. Порядок комплектования лошадьми определялся ст. 59 «Наставления для мобилизации», которая гласила: «Укомплектованность частей лошадьми до штата военного времени производится приемом их от населения по военно-конской повинности..., а в казачьих частях – и высылкой из войска команд пополнения и принудительным отчуждением лошадей от больных и неспособных казаков».[28] Не все прибывающие с казаками лошади были годны к строевой службе. К примеру, из 97 лошадей, прибывших с казаками Студеновской станицы на укомплектование 4 Уральского казачьего полка, 65 были признаны не годными к строевой службе. Из 155 лошадей казаков Мустаевской и Илекской станиц, не годными оказались 57[29]. Не каждый казак мог позволить себе хорошего коня. Именно в это время обеспеченные жители Уральской области и казаки пытались оказывать посильную помощь воинам отправляющимся защищать родину. Так, известный в Войске коневод А. Я. Овчинников безвозмездно раздал казакам Сламихинской станицы, мобилизованным на фронт, более сотни лошадей своего завода[30]. Казак Антоновского поселка Н. К. Вязниковцев перед отправкой казаков своего поселка в мобилизованные полки, пожертвовал каждому из них по два рубля, оказав, вместе с этим, существенную помощь и их семьям. Всем же казакам поселков третьего отдела, при проследовании их через Антоновский поселок в г. Уральск, Н. К. Вязниковцев выдавал овес и муку для их лошадей[31]. Казак Каменского поселка А. Р. Кузнецов 21 июля 1914 г. перед отправкой казаков своего поселка в мобилизованные полки пожертвовал в их пользу 100 руб. и обещал в помощь семьям жертвовать ежемесячно по 100 руб. до возвращения их домой[32].

Но не обходилось и без проблем. Казаки Каменского поселка Ипполит Сумкин и Исаакий Горбунов в своем поселке явились возмутителями и без того тяжелой обстановки среди казаков призванных на действительную военную службу. Недовольство казаков было направлено против правительства и действий станичного атамана. Это закончилось тем, что казаки самовольно разобрали лошадей, предназначенных для предъявления их приемной комиссии и находившихся в то время еще в частной собственности. Наказной атаман вынужден был отреагировать на данный инцидент, арестовав возмутителей спокойствия на один месяц содержания в тюрьме[33].

Находясь в запасе, казаки обязаны были содержать в исправном состоянии необходимое для службы снаряжение и вооружение. Главное в снаряжении это седло, из вооружения шашка, а также амуниция, согласно перечня. Казаки второй очереди обязаны были, кроме того, иметь строевого коня. Казаки же третьей очереди приобретали коня по особому распоряжению, то есть при объявлении мобилизации. Не смотря на то, что ст. 49 «Положения о военной службе казаков Уральского казачьего войска» было предусмотрено, что «при мобилизации льготных частей, поступающим в них казакам подмога не выдается»[34], государство все же изыскало средства для оказания помощи казакам в их сборе на службу. В июле 1914 г. было «высочайше утверждено положение Военного совета о выдаче пособий казакам Оренбургского, Уральского и Астраханского войск вызываемых со льготы на действительную службу следующих размеров: второй очереди конным 75 рублей, пешим 25 рублей, третьей очереди конным 125 рублей, пешим 50 рублей»[35].

Одной из основных задач, как штаба Казанского военного округа, так и Войскового штаба Уральского казачьего войска было комплектование льготных частей офицерскими кадрами. 18 июля из Казани в Уральск начальнику войскового штаба поступила телеграмма за № 1449: «Начальником дивизии [назначен] генерал Кауфман[36], назначения начальника штаба пока нет, старший адьютант капитан Ригельман, который завтра выезжает [из] Казани. Генерал‑майор Попов»[37]. Не случайно было назначение начальником дивизии генерал-майора А. М. Кауфмана. По-началу, уральцы были возмущены тем, что их командиром назначен немец, но успокоились, когда узнали, что он является племянником «того самого Кауфмана», с которым их отцы и деды покоряли Туркестан. В знак заслуг рода Кауфманов, Алексею Михайловичу высочайшим указом в августе 1914 г. к фамилии была пожалована приставка «Туркестанский».

Для формирования льготных частей из строевых частей был отозван содержавшийся в них второй комплект офицеров. У многих тогда появилась в послужном списке такая формулировка: «как подлежащий вызову в Войско на укомплектование льготных полков, исключен из списков полка и со всего денежного довольствия с 1 августа. 18 июля 1914 г. отправлен в г. Уральск. С 20 июля 1914 г. назначен …». 28 июля 1914 г. была проведена внеплановая аттестация подъесаулов, сотников и хорунжих Войска. Основная цель – укомплектование командных должностей полков, т. е. командиров сотен и команд. В окончательном решении по аттестации обычно значилось: «Офицер отличный, достоин выдвижения на должность командира сотни вне очереди»; или: «Офицер удовлетворительный, к командованию сотней не подготовлен, но к строевой службе годен». Несколько офицеров Войска не прошли аттестацию, т. к. имели не снятые дисциплинарные взыскания. Напротив их фамилий появилась позорная для казака запись: «Не удостаивается отправке в действующую армию».

Но офицеров Войска было недостаточно для полного штата льготных частей. Военный округ спешно отзывает офицеров запасных батальонов. 4 августа 1914 г. Казань телеграфирует в Самару: «Прошу распоряжения немедленном командировании находящихся запасных батальонах офицеров кавалерии [в] Уральск [в] распоряжение Наказного Атамана: сто четвертого поручиков Пирогова, Камилова, прапорщика Медведева, сто третьего прапорщиков Сипайлова, Фабрициуса сто пятого поручика Зоркевича, прапорщика Покровского сто девятого прапорщиков Рощинского, Шабельского»[38].

В Уральске пытались своими силами временно прикрыть недочеты окружного руководства по комплектованию частей. Генерал С. С. Хабалов 31 июля 1914 г. обращается в штаб Казанского военного округа: «Главный штаб уведомил, что назначение дивизионного интенданта в Уральскую казачью льготную дивизию должно быть сделано распоряжением окружного начальства. Прошу скорейшего назначения дивизионного интенданта. Временное исполнение должности мною возложено прослушавшего трехлетний интендантский курс подъесаула Уральского войска Щапова»[39]. Но ничего нет более постоянного, как временное. Временно назначенный подъесаул Щапов исполнял обязанности дивизионного интенданта до июня 1916 г. Для комплектования полков офицерским составом командование округа и Войсковое начальство вынуждено было:

- призвать из запаса – 3-х офицеров;

- призвать из отставки 16 офицеров;

- призвать зауряд-прапорщиков и подхорунжих со льготы – 9 чел.;

- произвести в прапорщики из зауряд-прапорщиков, подхорунжих и урядников – 36 чел.;

- перевести из других родов войск – 16 чел.;

- произвести в зауряд-хорунжии из подхорунжих – 22 чел.[40]

Как и на всей территории России в Уральском казачьем войске также царила атмосфера патриотизма, готовности к защите своего Отечества. Газета «Уральские войсковые ведомости» поместила корреспонденцию из Гурьева, в которой сообщалось, что «мобилизация потревожила казаков в такое время, когда у всех и каждого все мысли были сосредоточены на рыболовстве; все гроши у кого они имелись, убиты на приобретение снастей, а в доме, как говорят, «хоть шаром покати». Несмотря на это обстоятельство, все призванные в мобилизационные полки собрались, как один человек, побросав все домашние хлопоты и заботы. Каким-то чудом и те, у кого не было и сносной одежонки, экипировались. В настоящее время газет телеграмм ждут с великим нетерпением, интересуясь известиями с театра военных действий. Все хозяйственные интересы как бы забыты, говорят и спрашивают друг друга каждый только о войне»[41].

20 июля с 9 до 11 часов вечера в городе прошла патриотическая манифестация при огромном стечении народа. «Собравшись на Пушкинском бульваре, толпа манифестантов, неся впереди портрет Государя Императора, в сопровождении оркестра местной команды вышла на Михайловскую улицу и с пением народного гимна и кликами: Да здравствует Сербия! Долой Австро-Венгрию! Долой Германию! Ура! Направилась к зданию войскового штаба. На встречу толпе из здания вышел на крыльцо временно исполняющий должность Наказного Атамана генерал-майор Острянский и поздравил с войной. В ответ на приветствие раздалось продолжительное Ура! Пропели тропарь – Спаси Господи, люди твоя! После этого г. Острянский сказал прочувствованную речь, в которой изложил серьёзность настоящих обстоятельств, коснувшись не раз тех тяжелых испытаний, какие наше отечество пережило со славою во время прежних войн и, объяснив причины настоящей войны только что объявленной нам казавшейся до последнего момента, дружественной соседней державой, он выразил уверенность, что и теперь, как и прежде, во времена тяжелых испытаний, русский народ поддержит доблесть своих предков и сумеет постоять за своего Царя и дорогую родину. Во время речи пропели вечную память Царя Миротворцу Александру III. Окончив речь его превосходительство принял участие в шествии, которое с усилившимся выражением патриотических чувств и с пением: Боже Царя храни! Славься славься! Коль славен! направилось на городской бульвар к памятнику Наследника Николая Александровича. Здесь манифестанты просили его превосходительство отправить Государю Императору телеграмму с выражением верноподданнических чувств. С бульвара при шумных овациях шествие направилось к триумфальной арке. Не смотря на поздний час, множество женщин и детей с чувством живого энтузиазма принимали участие до конца»[42].

В то время, когда в г.Уральске формировались льготные полки, строевые 1 и 3 Уральские казачьи полки уже были выдвинуты к границе. Срок готовности кавалерии русской армии приграничных округов с обозами и пулеметами не превышал 2 - 4 дней. Поэтому в начальный период войны на конные части, в том числе и на казачьи, расположенных в приграничных округах, легла обязанность прикрытия развертывания русской армии. Задачи прикрытия состояли в проведении разведки, наблюдении за пограничной полосой, и в обороне приграничного района[43]. В 5 часов утра 17 июля в 1 Уральском казачьем полку началось проведение мероприятий согласно мобилизационным документам. Первая запись в полевой книжке № 1 командира полка гласит: «По мобилизации. Сотнику Акутину. 1914 год, 19 июля, 12 часов ночи. Запись № 1. Предписываю немедленно отправиться в Фаезов, сдать совершенно секретные пакеты командиру 1 бригады 9 кавалерийской дивизии и экстренно вернуться в полк в город Кременец. Бородин»[44]. 27 июля полк в составе дивизии перешел границу у местечка Ново-Алексинец и сразу вступил в бой с австро-венгерскими частями у местечка Заложне, совместно с переброшенной с Тираспольского направления 10 кавалерийской дивизией[45]. 3 Уральский полк в составе 15 кавалерийской дивизии 15 Армейского корпуса Северо-Западного фронта также с первых дней выступил на прикрытие границы. 3 августа 1914 г. младший офицер полка хорунжий И. В. Акутин получил благодарность от начальника отряда генерал-лейтенанта Любомирова. В приказе по полку от 3.08.1914 г. № 17 говорится: «С 28 июля разъезды отряда находились в разведке. Отмечена особая доблесть начальника разъезда 3 Уральского казачьего полка хорунжего Акутина, который единственный из четырех разъездов проник вглубь Германии до назначенного ему пункта. Окончил работу 1 августа. Прошу хорунжего Акутина принять от лица службы мою самую искреннюю и глубокую благодарность за успешную работу и примерную службу, нижним чинам разъезда хорунжего Акутина объявляю мое сердечное спасибо за службу. Согласно личного разрешения начальника дивизии генерал-лейтенанта Любомирова предназначено выдать хорунжему Акутину 9 рублей из хозяйственных сумм полка для раздачи нижним чинам дальнего разъезда в награду за отлично выполненную работу по разведке в тылу неприятельского расположения за границей»[46].

Полковник В. В. Скворкин формировал в г. Уральске 5 Уральский казачий полк, а его сыновья хорунжии Скворкин Андрей в составе 1 полка и Скворкин Владимир в составе 3 полка уже участвовали в боях. К сожалению, Владимир стал первым офицером Войска, погибшим 30 июля 1914 г. В приказе по 3 полку говорится: «В 5.30 утра 30 июля бывшая в сторожевом охранении 6‑я сотня полка подъесаула Черторогова приняла на себя сильный натиск германской Гвардейской пехоты и самоотверженно задерживала ее наступление, дабы дать время изготовиться к бою отдыхавшим в трех верстах частям дивизии. Поддержанная 2‑й сотней подъесаула Мартынова с приданными к ней двумя пулеметами, ей только после двух с половиной часов упорного сопротивления, почти окруженной, удалось отойти»[47]. Тело погибшего офицера осталось на поле боя, но казаки через пять дней, пробравшись ночью на занятую противником территорию, отыскали захоронение героя, вынесли труп и по христиански, с воинскими почестями похоронили его. По трагической случайности именно 30 июля в день рождения Наследника Цесаревича Алексея Николаевича в г. Уральске в соборе Михаила Архангела состоялся церковный парад. Около 11 часов утра после литургии в храме, на соборной площади, где построены были строевые команды от всех мобилизованных полков, протоиреем Быстролетовым в сослужении многочисленного духовенства всех городских церквей было совершен молебен о даровании победы русскому воинству. Затем состоялся парад Войска. Командовал парадом еще не знающий о смерти сына командир 5 Уральского казачьего полка полковник В. В. Скворкин …[48]

Ведомостью времени готовности к выступлению в поход льготных и запасных частей Уральского казачьего войска по мобилизационному расписанию 1910 г. были определены окончательные сроки готовности к выступлению их в поход с железнодорожной станции Уральск:

- штаб Уральской казачьей льготной дивизии с управлением бригады – 7-й день;

- 4 Уральский казачий полк – 10-й день;

- 5 Уральский казачий полк – 12-й день;

- 6 Уральский казачий полк – 19-й день;

- 7 Уральский казачий полк – 13-й день;

- 8 Уральский казачий полк – 11-й день;

- 9 Уральский казачий полк – 20-й день;

- 1 Уральская казачья запасная сотня – 9-й день;

- 2 Уральская казачья запасная сотня – 11-й день;

- 3 Уральская казачья запасная сотня – 18-й день;

- 1 казачье отделение конского запаса – 10-й день;

- 2 казачье отделение конского запаса – 19-й день;

- 3 казачье отделение конского запаса – 19-й день;

- 1 Особая конная сотня – 22-й день;

- 2 Особая конная сотня – 20-й день;

- 3 Особая конная сотня – 24-й день;

- 4 Особая конная сотня – 31-й день[49].

В первую очередь 27 июля 1914 г. из Уральска были отправлены 30 чел. команды пополнения в Уральскую Его Величества сотню Л.-гв.Сводно-казачьего полка. Во 2 Уральский казачий полк 30 июля 1914 г. отправили 222 человека.

Полки были своевременно сформированы и укомплектованы согласно мобилизационным планов. Началось боевое слаживание и обучение полков. Командир 4 полка в своем приказе от 5 августа 1914 г. указывал: «командирам сотен при обучении казаков обратить внимание, чтобы лошади смело шли на стоячие и лежачие чучела, на холостые выстрелы и дым и не боялись пик с флюгерами»[50].

Практически без сбоев была организована подача подвижного состава. Отправка полков началась 9 августа 1914 г. Первым уходил на фронт 4 полк. Во всем чувствовался порядок, даже при организации отправки. В приказе по полку от 7 августа 1914 г. № 21, говорится: «Начальникам эшелонов уходящим 9 и 10 августа назначить отделение из состава казаков для обеспечения порядка при отправлении со станции железной дороги. Оцепление выставить на 100 шагов от платформы и прощание казаков с их семьями внутри кольца оцепления не должно быть допускаемо»[51]. Была проведена разбивка на восемь эшелонов, назначены старшие, обозначен маршрут движения. Ранее намеченный маршрут следования льготных полков Уральск – Смоленск – Двинск - Свенцяны был сначала изменен на Уральск – Смоленск – Брест - Люблин, а окончательно полки следовали по маршруту Уральск - Ершов (переформирование эшелонов)- Саратов – Ртищево – Козлов - Волово (Тульская губ.) - Сухиничи (Калужская губ.) – Орша - Брест-Литовск – Черемха - Седлец – Иван-Город - Люблин. Мобилизационным планом было предусмотрено получение Уральскими полками подрывного имущества для инженерных вьюков из склада г. Двинска. Поэтому 12 августа 1914 г. начальник войскового штаба просил штаб округа о «спешном наряде подрывного имущества на четыре вьюка по одному на полк из Брестского склада. На каждый вьюк необходимо 60 шашек влажного, 20 шашек сухого пироксилина, 25 зажигательных трубок с капсюлями и 20 капсюлей гремучей ртути по 2 грамма. Наряде прошу уведомить, дабы полки получили имущество, проходя Брест»[52].

К 25 августа 1914 г. Уральская казачья дивизия в составе 4, 5, 6 и 7 полков, сосредоточилась в г. Люблин, а 28 августа 1914 г. под командой начальника дивизии с вошедшими в ее состав 14 и 15 Донскими казачьими батареями выдвинулась по направлению к населенному пункту Быхов и с ходу вступила в бой. Об этом свидетельствует тот факт, что 30 августа отличился в бою младший офицер 4 Уральского казачьего полка Уральской казачьей дивизии зауряд‑прапорщик О.Г. Голованов, командуя полусотней, атаковал неприятеля и взял в плен 60 человек, захватил фургон и много военного имущества, а также освободил 16 раненных пленных русских солдат[53].

20 августа 1914 г. 8 Уральский казачий полк выступил в поход и 29 августа прибыл на театр военных действий. На следующий день после прибытия в г. Люблин полк вошел в состав корпусной конницы 16 Армейского корпуса 4 Армии и сразу принял участие в наступательных боях на территории Австрии. Днем раньше, 28 августа 1914 г., 9 Уральский казачий полк прибыл на фронт и вошел в состав армейской конницы 9 Армии Юго-Западного фронта.

6 августа 1914 года генерал-лейтенант С. С. Хабалов доложил в Казань, что в «Уральском войске уже сформированы все три запасные сотни»[54]. В эти же дни в Войске получено указание о формировании особых сотен: «Согласно телеграммы Главного Управления Генерального Штаба от 1 августа 3359 номером к формированию особых сотен, внесенных в мобилизационное расписание 1910 г. и сообщенных выписками сношении штаба округа сего года 333 номером, Оренбургском тридцать три и Уральском четыре казачьих войсках приступить теперь же, считая первым днем 5 августа. Сотни формировать из излишков казаков запасного и строевого разряда. О том, какие расходы должны быть отнесены на мобилизационный фонд и какие суммы назначаются их распоряжение, как восполнение от казны на провиантское приварочное и фуражное довольствие и на заведение канцелярского имущества, сообщено Вам мобилизационным отделом»[55].

Отправив на фронт полки, Войско приступило к формированию команд пополнения, чтобы восполнить боевые потери частей. 16 августа 1914 г. Войсковой штаб докладывает окружному штабу: «Команды пополнения Уральских казачьих полков первого 82 конных и третьего 75 конных выступят 25 и 26 августа. О чем все сношения с заведующим передвижениями войск сделаны ранее. Генерал Острянский»[56].

А с фронта уже приходили долгожданные письма, пока еще не тронутые цензурой. Казак 3 Уральского казачьего полка Ф. И. Глонин писал: «…И еще уведомляю Вас, что мы теперь находимся не на службе, а на войне и три раза были в бою. Летали мимо нас пули, как дождик, но Бог меня миловал. Сначала было страшно, особенно первый раз, когда со всех сторон раздался гром пушек и ружей; весь дрожишь и лошадь дрожит; творим молитву и идем, а потом привыкли и не хочется быть на разведках, там хуже; лучше прямо в бой, как пехота лицом к лицу, на штыки, - вихрем на лошадь с шашками, а лошадь у меня огонь; успел закинуть ногу – понесла, не успел – на дыбки. Щелкнеш, бывало, языком – дрожала, а теперь не дрожит; не дрожим и мы, а охота биться с неприятелем лицом к лицу, на чем хочешь…»[57].

Мобилизация была успешно завершена. Согласно установленных форм были сделаны соответствующие доклады в штаб Казанского военного округа. Наказной Атаман Уральского казачьего войска 26 августа 1914 г. рапортовал командующему округа: «Доношу, что мобилизованные полки вверенного мне войска выступили из Уральска на театр войны: 4-й – с 9 по 12 августа, 5-й – с 12 по 14 августа, 6-й – с 15 по 17 августа, 7-й – с 17 по 19 августа, 8-й – с 18 по 19 августа, 9-й – с 20 по 22 августа, штаб Уральской дивизии – 15 августа»[58]. Также обращает на себя внимание рапорт начальника войскового штаба Уральского казачьего войска от 11 октября 1914 г. начальнику штаба Казанского военного округа, «что при бывшей общей мобилизации случаев уклонения сектантов по религиозным мотивам от поступления в войска, в Уральской области не было»[59]. Это говорит о том, что Уральцы были едины, не смотря на разные вероисповедания, в порыве защищать свою Родину

В ходе проведенных мероприятий в отличие от некоторых соседних регионов с преимущественно крестьянским населением[60], среди казаков Уральского войска не было зафиксировано серьезных беспорядков и эксцессов. Это свидетельствует как о хорошо организованной работе Войскового штаба и управлений отделов Войска, так и об исконно присущем казакам понимании воинского долга, ответственности по защите основ религии и государственного строя.

 


 


[1]См.: Адрес-календарь Уральской области за 1915 г. Уральск, 1915.

[2]См.: Всеподданнейший доклад атамана Уральского казачьего войска за 1913 год. По военному ведомству. Уральск, 1914. С.3.

[3]См. там же. С.1.

[4]Хабалов Сергей Семенович, родился в 1858 г. Командующий войсками Уральской области, Военный Губернатор Уральской области, Наказной атаман Уральского казачьего войска с 24 января 1914 г., генерального штаба генерал‑лейтенант. В июне 1916 г. назначен начальником Петроградского военного округа и Командующим войсками Петроградского военного округа В эмиграции с 1918 г.

[5]Острянский Николай Максимович, на начало Первой мировой войны начальник войскового штаба Уральского казачьего войска, генерального штаба генерал‑майор.

 

[6]См.: Свод штатов военно-сухопутного ведомства. СПб., 1909. С.369-370.

[7]См.: Наставление для мобилизации. СПб., 1911. С.5.

[8]В казачьих войсках – на сформирование льготных частей, из частей 1‑й очереди (строевых частей) выделяются штаб и обер‑офицеры с их строевыми лошадьми, последние сопровождаются денщиками, командируемых офицеров.

[9]См. там же. С.13.

[10]Свод военных постановлений 1869 года. Книга IX. Военное управление казаков. СПб., 1912. С.53-54.

[11]Наставление для мобилизации. СПб., 1911. С.4.

[12]Российский государственный военно-исторический архив (далее – РГВИА). Ф.1720. Оп.3. Д.159. Л.194.

[13]Там же. Л.195.

[14]Там же. Л.196.

[15]Там же. Л.199.

[16]См.: Яковлев Н.Н. 1 августа 1914. М., 1974. С.43.

[17]Добровольский Сергей Константинович, 1867 г. р. Из дворян. На службе с 1885 г. Офицером с 1887 г. В 1914 г. начальник мобилизационного управления Генерального штаба, генерал-майор. Позднее командир 10 Армейского корпуса, генерал-лейтенант. Участник Белого движения. До 15 октября 1919 г. командующий войсками Черноморского побережья. В эмиграции. Вернулся в СССР.

[18]РГВИА. Ф.1720. Оп.3. Д.159. Л.214.

[19]Там же. Л.218.

[20]Там же. Д.170. Л.246.

[21]Международные отношения в эпоху империализма. Серия III. Т. I. М., 1935. С.488.

[22]РГВИА. Ф.1720. Оп.3. Д.170. Л.52.

[23]Международные отношения в эпоху империализма. Серия III. Т. I. М., 1935. С.513.

[24]Саратовские губернские ведомости. 1914. 23 июля.

[25]РГВИА. Ф.1720. Оп.3. Д.170. Л.132.

[26]Уральские войсковые ведомости. 1914. 20 июля.

[27]Там же.

[28]Наставление для мобилизации. СПб., 1911. С.26.

[29]См.: РГВИА. Ф.5256. Оп.1. Д.48. Л.10.

[30]См.: Уральские войсковые ведомости. 1914. 16 августа.

[31]См. там же. 18 сентября

[32]См.: Уральские войсковые ведомости. 1914. 28 сентября.

[33]См. там же. 28 августа.

[34]Приказы по военному ведомству за 1910 год. СПб., 1911. С.1003.

[35]РГВИА. Ф.1720. Оп.3. Д.170. Л.460.

[36]Кауфман-Туркестанский (фон) Алексей Михайлович, родился 15 ноября 1861 г. Сын генерал‑адьютанта. Окончил Пажеский корпус. Кавалер ордена Св. Георгия 4 ст. за русско-японскую войну. 18 июля 1914 г. назначен начальником Уральской казачьей дивизии. С 30 января 1915 г. генерал‑лейтенант. 27 апреля 1917 г. сдал должность начальника дивизии, а 30 июля 1917 г. уволен по болезни с присвоением воинского звания генерал от кавалерии. Участник Белого движения. В эмиграции во Франции. Умер 25 июля 1934 г.

[37]Там же. Л.570.

[38]Там же. Д.215. Л.146.

[39]Там же. Л.66.

[40]См. Всеподданнейший доклад атамана Уральского казачьего войска за 1914 год. По военному ведомству. Уральск, 1915. С.8.

[41]Уральские войсковые ведомости. 1914. 21 августа.

[42]Там же. 21 июля.

[43] См.: Коленковский А. Маневренный период войны 1914 года. М., 1940. С.42.

[44]РГВИА Ф.5253. Оп.1. Д.8. Л.1.

[45]Там же. Ф.2007. Оп.1. Д.65. Л.12.

[46]Там же Ф.5255. Оп.1. Д.3. Л.3.

[47]Там же. Л.13.

[48]См.: Уральские войсковые ведомости. 1914. 6 августа.

[49]РГВИА Ф.1720. Оп.3. Д.159. Л.29.

[50]Там же. Ф.5256. Оп.1. Д.48. Л.23.

[51]См. там же. Л.25.

[52]Там же. Ф.1720. Оп.3. Д.215. Л.277.

[53]См.: Уральские войсковые ведомости. 1914. 25 сентября.

[54]РГВИА. Ф.1720. Оп.3. Д.215. Л.199.

[55]Там же. Л.61.

[56]Там же. Л.336.

[57]Уральские войсковые ведомости. 1914. 28 августа.

[58]РГВИА. Ф.1720. Оп.3. Д.187. Л.47.

[59]Там же. Д.215. Л.803.

[60]См.: Посадский А.В.

 

Статья опубликована в сборнике "Первая Мировая война. Доклады Академии военных наук" № 5 (23), Саратов, 2006г.

   

---вернуться к оглавлению---