ГОРЫНЫЧЪ

краеведческий сборник

С. Калентьев

 Улицы уходят в вечность.

   На сегодняшний день у меня нет сведений о времени возникновения Круглоозёрного, но предположительно посёлок построен в 30-е или 40-е годы 18 века, во время возведения Нижне-Яицкой укреплённой линии.

Конечно, сегодня почти не­возможно проследить, как развивался посёлок в течении почти трёх веков. Можно только предполагать, что возник он в северной, наиболее возвышной части современного Круглоозёрного, на на крутом яру и сегодня известным под названием Красный, на берегу оттока реки Урал, его древнего русла Кушум, который старый круглоозёрновский казак Моисей Павлович Годунов совершенно справедливо называл "Старый Яик".

За отсутствием более ранних сведений, остановимся на улицах Свистуна начала 20 века, на тех улицах, сведения о которых мне смогли сообщить старые люди.

В конце 19-начале 20 веков в Круглоозёрном было две основные улицы, которые между собой соединялись переулками. Главная улица, заселённая в основном казачьим населением, была самой многолюдной, а длина её и ныне составляет 1700 метров. Почему и называлась улица "Большая". По неписанным законам, Большая улица делилась на три части, имевшие свои названия.

Северная часть посёлка, откуда он когда-то начинался, был известен под названием Культюк. Согласно словарю Н.М. Малечи, "культюк - окраина села, где дома стоят в беспорядке". Это определение записано в Калмыкове и в Нукусе, но при взгляде на круглоозёрновский Культюк, так и кажется, что эта словарная статья списана с него.

В религиозном отношении население посёлка, как и многих других на Яике, жило смешанно, но всё же основная массаказаков "церковной веры" (не старообрядцев) посещающих официальную церковь, жила в Культюке.

Кроме казаков православных, здесь также проживали  казаки-мусульмане, 5-6 татарских семей (ну гай). Кроме исконно казачьих занятий,  рыболовство, скотоводство, бахчи, казаки - татары занимались мелочной торговлей. Это были своего рода свистунские коробейники. В посёлке круглый год проживали и 2-3 семьи казахов, летом работавших пастухами при казачьих табунах.

Среди обывателей бытует мнение, что профессия пастуха чуть ли не самая последняя в обществе. Но казаки прекрасно понимали, какая это адски тяжёлая и ответственная работа. С ранней весны, как только сойдет снег, и пока он снова не ляжет, при любой погоде, по 12-15 часов, а то и более, не слезая с лошади, пасти табуны. Пастух должен знать, где лучше всего пасти табун, вовремя подвести его к воде и напоить, не растерять его в лугах, когда одолевает овод, от укусов которого скотина бесится. Табуны доходили иной раз до 500-600 голов. А ну попробуй запомнить, кому каждая корова принадлежит, чья корова загуляла, а чья уже «обошлась». А вечером сообщить каждому хозяину. Без преувеличения, часто благосостояние семьи находится в руках пастуха.

Хороших пастухов ценили и уважали. В условленный день, казаки несли пастуху оговорённуюплату. Выгоняя коров на выпас, хозяйки часто несли пастуху нехитрую снедь - день долгий, пусть перекусит. Это уже не говоря о том, что пастухи беспошлинно пасли в казачьих табунах определённое количество своего скота. Понимали, что отсутствие хорошего пастуха - катастрофа для посёлка. Поэтому и разрешали пастушьим семьям круглый год жить на казачьих хуторах и станицах.

В районе Культюка, в 300-400 метрах от жилья стояли станичные гумна. Здесь у каждого казака, засевавшего земельный пай зерновыми, был свой амбар, куда ссыпалось зерно.

В посёлке имелось 6 ветряных мельниц, 4 из них стояли здесь же на гумнах. Мне удалось установить фамилии хозяев двух ветряков. Одним владел казак Ковалёв, а вторым отставной сотник Сармин, впоследствии руководивший мобилизацией стариков для знаменитого Халиловского боя.

Выше мы говорили, что Свистун начинался на берегу Яика-Урала, изменившего своё русло. Часть Культюка стоит на пологом яру, под которым находится низменность, формой напоминающая один из уральных затонов. Вероятно, это и бы л один из затонов в те времена, когда здесь протекал Урал. Но своенравная река изменила русло, деревья, росшие по берега м  затона, были вырублены, и осталась одна низменность. Здесь, на бывшем яру, находится православное кладбище. Место для него выбрано знаковое: что может быть дороже для казака, чем покоиться после смерти на уральном яру. И многие поколения свистунских казаков покоятся на этом погосте.

Эта лощина, оставшаяся от затона, в прошлом называлась Киргизской. О происхождении этого названия сохранилось такое предание. После вырубки деревьев, затон стал частью прибрежной степи, и казаки решили завести здесь бахчи. Место недалеко от посёлка, рядом кушумская вода для полива. Вода-то рядом, но… Отведённый ему участок под бахчи казаки вскапывали и засевали вместе с семьями. Вскоре после этого наступала горячая пора. Вначале степной, а потом и луговой сенокос. И оставались бахчи на попечении хозяек, малых да немощных стариков. Попробуй, потаскай вёдра на коромыслах за 150-200 сажен, да полей с полтысячи арбузных, дынных да тыквенных лунок! Подумали казаки, и решили: будем прорывать канаву от Кушума вдоль бывшего урального яра, чтобы закрывать в ней вешнюю воду. Вода стала бы окаймлять станичные бахчи с трёх сторон, - с одной стороны Кушум, а Г-образная канава давала бы воду для полива двух других сторон треугольника.

Но как прорыть канаву? Са­мим казакам, постоянно занятым делами недосуг, и решили станичники нанять казахов, которых называли до революции киргизами (киргизов же раньше называли кара-киргизами).

Во время страшной Гражданской войны в Киргизской лощине разыгралась кровавая драма.

В мае 1919г. внезапной атакой казаки выбили красных из Круглоозёрного. При этом большевики понесли большие потери. Но даже оставшиеся силы их превосходили казачьи, и остановившись после беспорядочного отступления недалеко от станицы, привели себя в порядок. И здесь командование казачьей армии решается на рискованный шаг: заманить группировку красных в Киргизскую лощину, и уничтожить здесь. Для этого, как обычно, вызвали добровольцев. Их небольшой отряд атаковал чапаевцев, и начал демонстративное отступление, заманивая противника в подготовленную засаду. Военная хитрость удалась, и почти весь отряд был уничтожен в этой лощине.

Погибшие красноармейцы долгое время лежали здесь непогребёнными, - из-за жестоких боев было не до того, да и хоронить-то было некому, все боеспособные казаки были на фронте. И лишь после того, как трупы стали портиться на всё сильнее припекавшем солнце, остававшиеся в посёлке старики и женщины, во избежание заразы начали стаскивать тела в небольшие кучки, и присыпать их землёй. На большее просто не хватало сил. ...После большого разлива реки, в июне 1994г. на одном из склонов Киргизской лощины я обнаружил и захоронил человеческий череп. Возможно, это был один из тех красноармейцев..

- В 1970-е годы житель Круглоозёрного, покойный ныне А.Ф. Хуртин, находясь по делам в Алма-Ате, встретил там старика, в котором с первого взгляда по неуловимым приметам признал уральского казака. Разговорились, и , узнав, что Хуртин из Круглоозёрного, старый казак рассказал, что он был в числе тех добровольцев, что и руководивший мобилизацией стариков для знаменитого Халиловского боя.

Заманивали с риском для жизни красных в засаду. Да, дело было в мае, и Кушум только-только встал в русло. Казачьи кони увязли в непросохшей тине и грязи, и многие казаки, в том числе и сам рассказчик, едва избегли гибели, когда красные стремительно придвинулись к увязшим добровольца, стремясь на их плечах ворваться в станицу. Может быть, эта грязь и сыграла роковую роль для красного отряда, сковав их подвижность... К сожалению, А.Ф. Хуртин позабыл имя рассказчика, да и вряд ли тот назвал бы свою фамилию, - рискованно было даже в те времена рассказывать такое.

Выше мы говорили, что Свистун начинался на берегу Яика-Урала, изменившего своё русло. Часть Культюка стоит на пологом яру, под которым находится низменность, формой напоминающая один из уральных затонов. Вероятно, это и был один из затонов в те времена, когда здесь протекал Урал. Но своенравная река изменила русло, деревья, росшие по берегам затона, были вырублены, и осталась одна низменность. Здесь, на бывшем яру, находится православное кладбище. Место для него выбрано знаковое: что может быть дороже для казака, чем покоиться после смерти на уральном яру. И многие поколения свистунских казаков покоятся на этом погосте.

Но мы слишком отвлеклись, пора вернуться на улицы посёлка. Сразу за станичным правлением, начиналась вторая половина Большой улицы, известная под названием Сластин. Название, скорее всего, происходит от фамилии казаков Сластиных, первыми здесь поселившихся, и постепенно образовавшими улицу. В пугачевские времена где-то в районе Свистун-горы стояли Сластинские хутора. А в начале 1970-х последняя семья Сластиных уехала из посёлка.

В этой части посёлка остался один-единственный дом дореволюционной постройки. Уж не оттого ли, что Сластин был, в основном, населён старообрядцами, оказывавшими упорное сопротивление "сатанинской" власти Советов.  А как захватчики мстили казакам за сопротивление, хорошо известно. К тому же, во время Гражданской войны между Серебряковым и сластинской стороной посёлка проходила своеобразная линия фронта. Вероятно, в этот период Сластин здорово пострадал.

Сейчас на окраине Сластина находится территория ТУСМа-15. Его административные и жилые здания стоят на некогда обширном старообрядческом кладбище, от которого сейчас осталось несколько могил с крестами, да едва приметные бугорки отмечают заброшенные погребения.

В мае того же 1994г. в 20-ти метрах от жилого комплекса ТУСМа, вешняя вода вымыла останки из погребения. При перезахоронении останков, мне попалась половинка старообрядческого нательного крестика...

Как бы связующим звеном между Сластиным и Культюком, является так называемая "Середняшняя" часть, состоящая из нескольких домов, напротив станичного правления.

Кирпичное здание станичного правления сохранилось до сих пор. По рассказам стариков, до революции в правлении хранилось какое-то знамя. Но что это было за знамя, и куда оно делось, я ни от кого так и не смог узнать. Многолетние трагические события, войны и репрессии не только стёрли из памяти современников эти сведения,- но даже самих современников беспощадно уничтожили. Те же из них, которых я ещё застал, в то время были под­ростками, и такой информацией не владели.

Каждый краевед сталкивается с такой ситуацией, когда время дедов и прадедов, - по историческим, да и житейским меркам день вчерашний, - отделён от нас непроницаемой стеной. Знания передаются по цепочке поколений внутри семьи, от дедов - внукам. Эти связи у казаков были оборваны, некому было рассказывать внукам, да и опасно. Расскажет несмышлёныш соседям, о чём дома говорят, и семья может пострадать, а то и погибнуть в ссылке.

Мне удалось лишь установить, что одно время обязанности станичного атамана выполнял Александр Ульянович Донское, погибший при отступлении "на низ". Несколько лет назад, на подловке его дома, в Культюке, были найдены остатки Псалтыря, со вложенными в нём несколькими царскими ассигнациями.

Сразу за станичным правлением начиналась обширная станичная площадь. В предыдущих номерах уже печаталась моя статья о стоявшем на этой площади храме Покрова Пресвятой Богородицы, и доме священника, выполнявшем одновременно роль церковно-приходской школы. Добавим только, что на площади проводилось обучение азам военной науки казачат допризывного возраста. Особое внимание уделялось джигитовке и рубке лозы.

На станичной площади находился деревянный станичный сарай, который называли «лабаз», или «манеж». Здесь хранилась заготовленная для рубки лоза, мишени и другое учебное оборудование. Этот же лабаз служил временной конюшней для лошадей обучаемых казаков. После революции лабаз использовался под склад кож, но уже в двадцатые годы здание разобрали за ветхостью его.

Станичная площадь соединяла казачью Большую улицу, и Степную, где первоначально отводились участки иногородним ремесленникам. Но со временем посёлок разросся, и население улицы стало смешанным.

До революции тракт Уральск - Гурьев шёл в основном через посёлки бывшей Нижне-Яицкой дистанции. В Круглоозерном он как раз проходил по степной улице.

Что касается ремесленников, то их в посёлке было сравнительно немного. Ровно столько, сколько необходимо было для обслуживания нужд поселошного населения. Потому и была иногородняя Степная улица вполовину короче Большой казачьей. Ремесленники селились в посёлке со стороны Киргизской лощины, и их улица упиралась в котлубань, расположенную чуть ли не в центре посёлка. Котлубань была довольно обширной, и во время Отечественной войны и, по воспоминаниям моего отца, здесь гнездились дикие утки. В конце 40-х, начале 50-х годов котлубань была засыпана, поскольку уж очень портила местный ландшафт. И вскоре здесь выстроили склады и административные здания местного рабкоопа. Но по словам бывших работников этой организации, ещё многие годы на этом месте выступала сырость и водилось множество лягушек.

И наконец, в сотне метров от котлубани, невдалеке от старообрядческого кладбища, стоял «моленный» дом старообрядцев, сгоревший во время Гражданской войны.

Кстати, о сельских ремесленниках. Безусловно, в посёлках войсковой земли их было немного. И главная фигура среди них, конечно же, - кузнец. Который, выражаясь языком современным, имел «широкую специализацию», не только кузнечил, но и слесарил.

Более специализироваными были ремесленники, работавшие с деревом: тележник никогда не брался делать будару или сани, а бондарь не согласится ставить дом. И дело не в нежелании выступать конкурентом. Просто занятие в каждом виде ремесла подразумевало мастерство, а следовательно знание своего предмета во всех тонкостях, почему и передавались эти занятия от отца к сыну.

Расскажу небольшую историю о профессионализме старых ремесленников. Ещё до революции у нас в посёлке поселилась семья иногородних плотников Кошельковых, которые, по выражению казаков, «ставили дома». В 1963г. мой отец решил поставить сосновый дом. За помощью он обратился к главе Кошельковых, - Александру Васильевичу. Подробно расспросив отца о предполагаемых размерах дома, расположении окон и дверей. Кошельков дал ряд конкретных советов по заготовке леса, - причём назвал точное количество потребных досок определённой толщины.

Потомственный старый плотник помог отцу поставить дом. А из заготовленного по его распоряжению леса остались неизрасходованными три доски. А ведь в Советское время семья Кошельковых ставила дома от случая к случаю.

В каждом крупном посёлке Уральской области постоянно жили 1-2 семьи таких строителей В обычные годы они справлялись с заказами. В тяжёлые времена нередко оставались без работы и перебивались мелкими заказами. Но тяжелых лет до революции, слава Богу, было мало. Обычно, в год в посёлке ставили, или расширяли дома хотя бы 1-2 казака.

В начале 20-го века в Круглоозёрном началось бурное строительство, и семья Кошелевых уже не успевала выполнять все заказы. Такой же строительный бум стоял во всех посёлках. И свидетельство тому - появление большого количества пришлых сезонных плотников - строителей из России, приходивших на заработки в конце февраля - начале марта.

Конечно, сама технология постановки дома и в России, и у нас были во многом схожие, но все-таки в Уральской области были свои особенности. Обратите внимание: у сосновых домов, поставленных в Круглоозёрном до революции, очень высокие завалинки. Почему?

Мы уже говорили, что строители - сезонники приходили в конце февраля - начале марта, чтобы до схода снега получить как можно больше заказов. Но в начале 20 века этих заказов было столько, что строители начинали работу сходу, уже в середине марта. Поэтому срубы ставились на вбитые в мёрзлую землю сваи, отделывали сруб «под ключ», и приступали к выполнению следующего заказа. Уже после этого, хозяева нового дома забивали - обычно саманом - пространство между землёй и полами сруба, оставляя место для подпола.

Но перед Германской войной ни пришлые строители, ни тем более местные, не могли обеспечить спроса на строительство. Как известно, спрос рождает предложение. И купцы стали привозить из России в Уральск уже готовые дома, купив которые, казаки развозили, кто как мог, по своим посёлкам и хуторам. Например, в Янайкином до сих пор стоит дом, который на бычьих упряжках, с помощью специальных устройств доставленный из Уральска бывший лейб-гвардеец Ефим Запромётов.

Таков, в общих чертах, был внешний вид Свистунской станицы начала 20 века, когда её посетил В.Г. Короленко. Станицы, на всё Уральское войско славившейся бунташным и задиристым характером. Свистунцы выдвинули из своих рядов пугачёвца Скобычкина и «главаря» уходцев Стегова, полного георгиевского кавалера Посконова и участника Международной выставки по рыболовству в Париже Ковалёва, свистунцы, прославившие себя в годы Гражданской знаменитой Халиловской атакой, не осрамившиеся в последующие годы.   

 "Казачьи ведомости", Уральск, № 8, 9, 10, 2005


 

---вернуться к оглавлению---