ГОРЫНЫЧЪ

краеведческий сборник

С. Калентьев

 Последний корниловец.  

    В  марте 1982 года я учился в 10 классе. Тогда в Круглоозерном еще были живы люди, помнившие дореволюционную жизнь поселка. Мой отец настоял на том, чтобы я опросил этих людей и сделал запись их воспо­минаний. Конечно, тогдашние мои беседы с теми ста­риками имели массу недостатков. Во-первых у меня совсем не было никакого плана опроса. Мои вопросы - хотя и ученика 10 класса, но все-таки еще школь­ника - были во многом наивными и в большинстве сво­ем второстепенными, а по крупному счету ничего не стоящими. Да и эти-то вопросы сейчас я уже поставил бы по-другому. Во-вторых, старики эти видели на своем долгом веку слишком много напрасной крови, по­этому до конца жизни открывались они далеко не вся­кому (тем более школьнику) и даже в семейном кругу рассказывали далеко не все, что знали и видели. Наконец, не будем забывать, что на дворе был 1982 год, время, которое принято было называть застоем. Мно­гие события, о которых говорили те старики, трактовались тогда с коммунистических позиций, о многих фактах и событиях вообще замалчивалось. Правду о тех событиях мы узнали значительно позже. И только сейчас, по прошествии четверти века, можно выстроить из тех отрывочных рассказов более-менее стройную картину и дать к ним некоторые комментарии.

     Самым старым жителем Круглоозерного был в то время Илларион   Филиппович Хамин.

     Он родился 5 апреля 1893 года на хуторе Щапов, административно входившем в юрт Круглоозерновской станицы. Его отец в 1874 г. подвергался аресту по известному делу «уходцев». Филипп Хамин все-таки сумел определить своего старшего сына в духовную семинарию. В 1903 году Николай назначается на должность священника в круглоозерновскую церковь Покрова Пресвятой Богородицы. А в 1906 году (видимо по настоянию старшего сына) семья Хаминых переезжает из Щапова в Круглоозерное.

Хамин Илларион Филиппович

     На должности священника круглоозерновской церкви отец Николай (Хамин) пробыл до 1910 года. Но когда я начинал расспрашивать Иллариона Филиповича Хамина о дальнейшей судьбе старшего брата, тот неизменно уводил разговор в сторону. Причина, думаю, понятна: последние 60 лет жизни этого человека родство с «работниками культа», мягко говоря, не привет­ствовалось. И совсем недавно стало ясно: время пребывания на посту священника Николая было одним из наилучших за все время 50-летнего существования круглоозерновского храма Покрова Пресвятой Богородицы.

      В1914 году Илларион Хамин женится на своей сверстнице Лукерье Федоровне Сарминой. Но их мирная жизнь продолжалась недолго. Илларион уже являлся казаком призывного возраста. А тут еще в августе началась германская война. В декабре 1914 года он вернулся с плавни. И тут же был отправлен на мобилизационный пункт в Уральске.

     В Уральске Илларион до июня 1915 года обучался в учебной сотне, после чего был отправлен на фронт, где влился в 3-й взвод сотни 3-го Уральского казачьего полка. Но воевать ему пришлось недолго. В одном из боев у него был ранен конь. После того боя искалеченные лошади в сопровождении нескольких казаков, среди которых находился и И. Хамин, были направлены на излечение в одно из дворянских поместий. По возвращении из этой командировки Илларион был определен в обоз.

     Думаю, заслуживает внимания одна деталь той войны. Не секрет, что казачьи жены иногда навещали своих мужей на германском фронте. Вспомним описанный в «Поднятой целине» этюд посещения женой находившегося на фронте Андрея Разметнова. Я слышал о посещении своих воюющих мужей казачками. И Лукерья Хамина прибыла на фронт к своему Иллариону. И пробыла здесь довольно-таки продолжительное время. В результате в 1916 году у них появился первенец Степан.

     От характеристик и комментариев начавшихся вскоре революционных событий И.Ф. Хамин уклонился. Революцию полк Хамина встретил недалеко от Петрограда. Полк по железной дороге был переброшен к Пскову, где получил приказ атаковать военный завод, который, как выяснилось впоследствии, был занят большевиками. Но атака казаков оказалась неудачной и полк встал на месте.

     Тогда по молодости и по незнанию я не задавал вопросов: кто, почему и при каких обстоятельствах отдавал приказ об атаке военного завода, как отнеслись к этому казаки. Старик тоже об этом ничего не говорил. Честно говоря, еще долгие годы после этого я не обращал особого внимания на этот эпизод воспоминаний И.Ф. Хамина.А ведь он рассказывал о корниловском мятеже.

     Вскоре последовало распоряжение совнаркома о разоружении и демобилизации казачьих частей, участвующих в походе Корнилова на Петроград. Но многие казаки из полка Хамина сумели спрятать винтовки. Получив приказ о демо­билизации, казаки полка больши­ми партиями отправились домой. По дороге они старались не ввязываться в стычки с красноармейцами, хотя, как намекал И.Ф. Хамин, провокаций было немало. Но чем ближе казаки подходили к Волге, тем напряженнее становились их отношения с большевиками, которые на каждой железнодорожной станции пытались устраивать обыски казачьих эшелонов. Как потом выяснилось, они выполняли пришедший с левобережья приказ своего командования. И стоило полку переправиться на левый берег Волги, как начались стычки с красными. О причинах тех стычек, Илларион сказал коротко: «В нас постреливали, ну и мы постреливали».

     О гражданской Илларион вспоминал неохотно. И, думаю, будет уместно поместить рассказ о первом его бое с красными на территории нашей области, в котором он участвовал. Казакам было приказано атаковать Рубежинскую станицу. На окраине станицы располагались склады, расположенные буквой Г. Между углами склада было примерно трехметровое расстояние. Хамин, заскочив в это пространство, увидел целившегося в него из винтовки молодого красноармейца. Раздался выстрел, но Илларион успел отпрыгнуть в сторону. Пуля попала в висевшую за его спиной винтовку, от которой в разные стороны брызнули щепки и металлические осколки, впиваясь в спину и бок казака.

     От потери крови Илларион стал терять сознание. Спас его свой же круглоозерновский казак Иван Ларшин, вывезший раненного станичника в близлежащий овpar, где размещался перевязочный пункт. Во время перевязки с церковной колокольни по оврагу начал бить пулемет красных. Среди раненных казаков появились   убитые. Касательное ранение живота получил и Иван Ларшин.

     И еще одну особенность той войны отмечал Илларион Филиппович Хамин. Казаки(особенно на начальном этапе войны) испытывали страшный дефицит боеприпасов Считалось большой удачей, если перед боем на всю сотню приходилось 2-3 винтовочные обоймы, было неплохо, если в этой же сотне находилось несколько казаков со степных хуторов, которые, будучи в мирное время охотниками, считались наилучшими. В таком случае этим казакам ставилась задача: выдвинуться метров на 80 вперед казачьей позиции и выбить красных пулеметчиков. Лишь после этого сотни разворачивались в лаву, но чаще казаки шли в атаку с одними шашками, без всякой предварительной подготовки.

    Глубокой осенью 1919 года восемь отступающих казачьих семей оказались на левой Бухарской стороне Урала. Среди них находились и двое свистунцев - Хамин и Ковалев. Не доходя до Гурьева, остановились в довольно-таки просторном купеческом доме. Здесь отступающие и решили переждать сумятицу падения Уральской армии.

     Жить в купеческом доме пришлось долго. Чтобы обеспечить себя хоть каким-то продовольствием, казакам пришлось продать за ничего не стоящие керенки своих боевых коней прямо с седлами.

Свирепствовавший в области тиф пробрался и сюда. Эта болезнь свалила всех обитателей купеческого дома, включая Хамина и Ковалева. Сколько Илларион провалялся в тифозном бреду, не помнит. Но молодой организм победил. Когда друзья встали на ноги и достаточно окрепли, в доме появились двое красноармейцев, вербовавших среди казаков различных ремесленников. Опасаясь ареста, Ковалев и Хамин объявились плотниками.

     И еще одна, на первый взгляд, малозначащая, по небезынтересная деталь. В феврале 1920 года И.Ф. Хамин был определен в сопровождение продовольственного обоза, направлявшегося из Гурьева вверх по Уралу. Куда направлялся обоз, не разглашалось. Илларион, предполагая, что обоз направляется в Уральск, обрадовался. Ведь дорога шла через Круглоозерное, где у него оставалась семья. Но, не доехав до Лбищенска, обоз свернул влево, в Поволжье. Тогда (в 82-м году) я не обратил внимание на этот эпизод. А ведь этот обоз вывозил в Россию продовольствие в то время, когда в Уральске уже были все предпосылки надвигающегося голода.

     Разными и долгими путями И. Хамин попадает в Астрахань. Здесь он и был мобилизован на белопольский фронт.

     На вопрос о том, как он попал в плен, Илларион Филиппович так и не ответил. Не ответил он и на вопрос о том, как он попал в лагерь для интернированных лиц, который располагался под Варшавой. Но опрошенный мной тогда же М.М.Ниточкин -товарищ Иллариона Филипповича по тому лагерю - рассказал, что польские офицеры в любой партии пленных красноармейцев искали казаков и отсылали их в вышеупомянутый лагерь. В результате здесь оказались кубанцы (сдавшиеся всей бригадой, включая музыкальный взвод), оказалась масса наших уральцев. Среди них находились Илларион Хамин, Михаил Ниточкин, Алексей Хуртин, Куприян и Павел Алышевы, Анфим и Петр Скачковы, два брата Мелехины и еще полтора десятка круглоозерновцев. Впрочем, наши казаки (в том числе и круглоозерновцы) находились и в других лагерях.

    Содержание военнопленных в лагере под Варшавой было неплохим. Вскоре среди них объявили набор добровольцев -рабочих на лесоразработки. Помимо питания, этим рабочим в зависимости от выработки обещалась и зарплата. Кстати, с зарплатой поляки не обманули, и каждый военнопленный, работавший на лесозаготовках, получал очень хорошую зарплату. Ну, а тогда на эти работы вызвались 110 добровольцев -донских и уральских казаков. На собрании этих добровольцев общим начальником всех лесорубов сперва был выбран один из донских офицеров, замененный вскоре уральским Иваном Ивановичем Фофоновым.

Весной 1922 года военнопленным была предоставлена возможность возвратиться в СССР. Но казаки отнеслись к этой возможности настороженно. Советской власти они не доверяли и не знали, чего ждать от этой войны. По крайней мере, на их родине эта власть ничем хорошим себя не зарекомендовала. Да и во время пребывания в плену они зарекомендовали себя неплохими работниками и польские власти развернули широкую агитацию против возвращения казаков в Советскую Россию.

     И все-таки Илларион Филиппович Хамин решил: с него хватит. Он провоевал 7 лет. Прошел через три войны и плен. И устал от всего этого. Он обращается в советское консульство с просьбой о возвращении. И из всего состава лагеря для интернированных лиц под Варшавой первым возвращается на родину.

     К слову, возвращение из Польши остальных казаков растянулось на долгие годы. Из 20 круглоозерновских казаков, находящихся в том лагере под Варшавой, предпоследним вернулся Петр Скачков (женившийся в плену на польке) в 1939 году, когда на Польшу напала Германия. Он и сообщил, что последний остававшийся в Польше круглоозерновец Кондрат Мелехин незадолго до этого перебрался в Румынию. С тех пор о Кондрате никто ничего не слышал. Да и Петр Скачков недолго прожил в Круглоозерном. Власти не простили этой наполовину польской, наполовину русской семье столь долгого пребывания в плену.

     Ну, а у Иллариона Хамина дальнейшая жизнь мало чем отличалась от жизни десятков тысяч его современников. Все та же коллективизация. И почти бесплатная работа от зари до зари на колхозных фермах и плантациях. Разве вот только семья его со временем росла. В 1924 году у Иллариона с Лукерьей Хаминых родилась дочь Матрена. В 1932 году - сын Яков. В 1937 году еще один сын Георгий.

     Но начавшаяся Великая Отечественная война омрачила жизнь Иллариона и Лукерьи. Их старший - Степан был призван в РККА еще осенью 1939 года. Без единой царапины прошел белофинскую. Перед началом Великой Отечественной служил в Северо-Западном округе ездовым в конной артиллерии. Осенью 41-го на него пришла похоронка.

     Утешили оставшиеся дети. Матрена до ухода на пенсию работала учетчиком и бухгалтером в родном колхозе. Яков практически всю жизнь проработал мотористом поливных установок и по совместительству рабочим садоводческой бригады. Георгий после армии остался на сверхсрочной службе и ныне проживает в Самаре.

     Илларион Филиппович Хамин скончался в 1985 году в возрасте 92 лет. В Круглоозерном он был последним казаком, принимавшим непосредственное участие в корниловском «мятеже».

 "Информбиржа news", Уральск, № 45, 2007


 

---вернуться к оглавлению---