ГОРЫНЫЧЪ

краеведческий сборник

Д.Дубровин

ЗАБЫТЫЙ ГЕРОЙ

 светлой памяти Сергея Гурьевича Курина

 В вышедших за последнее время многочисленных книгах по истории Гражданской войны в России можно найти много материалов о генералах и офицерах белых армий, сражавшихся против большевиков. Отдельным, выдающимся личностям посвящены целые книги, сборники исследований, публикуются воспоминания о них и т.д. Издаются также и биографические справочники по белогвардейским офицерам, претендующие на всестороннюю полноту и научный характер.

Однако, не могут не вызвать удивления, изложенные в таких книгах и справочниках материалы, относительно представленных там биографий офицеров Уральского казачьего Войска. Зачастую, в биографических сведениях об уральцах перепутано все: фамилии и отчества, годы жизни, чины и полки, в которых они проходили службу и т.д. Самое обидное, что ошибки кочуют из книги в книгу. В качестве примера можно привести краткую биографию героя Лбищенского боя (5 сентября 1919г.) полковника Н.Н.Бородина, которого все современные исследователи путают с его полным однофамильцем гвардейским офицером Н.Н.Бородиным. В начале биографии, обычно, приводятся данные из службы гвардейца Бородина, а по Гражданской войне – данные по другому Бородину. И эти ошибочные данные, современные историки просто перепечатывают, не затрудняя себя их проверкой.

И такой пример далеко не единичен. Однако об одном факте стоит сказать особо. Поражает, что в современных трудах по истории Гражданской войны на территории Уральской области почти не упоминается имя одного из главных героев уральского казачества на первоначальном этапе войны генерал-майора Сергея Гурьевича Курина. Его фамилии нет ни в биографическом справочнике генералитета Восточного фронта Гражданской войны, ни Энциклопедии Гражданской войны С.В.Волкова. Если и упоминают о нем, то мимоходом, приводя краткие слова из воспоминаний Л.Л.Масянова. А между тем, это был настоящий патриот казачества, верный и храбрый защитник Урала и, пожалуй, наряду с М.Ф.Мартыновым, самый харизматический военачальник уральского казачества в начале их вооруженной борьбы с большевиками. Надеюсь, что небольшой очерк о нем, как и рассказ о жизни другого казачьего военачальника Т.И.Сладкова продолжит знакомство читателей с настоящими героями Гражданской войны на Урале.

 

* * *

 

Далеко, почти за 350 верст от Уральска, сразу после Кулагина, лежала небольшая станица Орловская. Станица как станица, ничем не примечательная, находилась, как и большинство уральских станиц и поселков, на правом берегу Урала и, согласно административному делению, входила в 3-й (Гурьевский) военный отдел Войска, хотя до Гурьева от нее было еще достаточно далеко – более 100 верст. Орловская была немногочисленной станицей – чуть более 100 домов, несколько сотен жителей. Местному станичному правлению формально подчинялись два небольших близлежащих казачьих поселка – Тополинский и Зеленовский. Именно в поселке Зеленовском, или как его сокращенно называли казаки – Зеленом, 17 октября 1878г. (все даты в тексте приводятся по старому стилю) случилось радостное событие: в семье урядника Гурия Курина родился сын, которого назвали Сергеем. Жили Курины, по всей видимости, не богато, но и не бедно, занимаясь, скорее всего, как и подавляющее большинство уроженцев этих мест, исконным уральским промыслом – рыболовством, благо Урал был рядом, да и Каспий не так далеко. Сведений о начальном периоде жизни Сергея Гурьевича практически нет, известно лишь, что получил он домашнее образование, однако, судя по всему, к военной службе себя не готовил и одно время работал учителем в Зеленовском училище.

Но что-то произошло в жизни молодого казака и он, уже в достаточно зрелом возрасте - в 23 года, поступает в Оренбургское казачье юнкерское училище, дававшее военное образование и первый офицерский чин подавляющему большинству уральцев из небогатых родов, мечтающих о военной карьере. За примерное поведение Курин был произведен в портупей-юнкеры, а 22 апреля 1905г. был выпущен из училища по 2-му разряду с чином хорунжего и назначен в 3-й Уральский казачий полк, располагавшийся в Польше. Но, по всей видимости,  служить в Польшу он не поехал, так как уже 24 июля 1905г. последовал Высочайший приказ о переводе Курина в 1-й Уральский казачий полк, располагавшийся в Киеве. С этого времени почти вся его служба была связана именно с этим полком. Выслужив положенный срок в чине хорунжего, он 6 мая 1909г. был произведен в сотники, а 4 декабря того же года получил свой первый в своей жизни орден – святого Станислава 3-й степени.

Вероятно, большую роль в жизни и службе молодого офицера сыграл тогдашний командир 1-го Уральского казачьего полка - знаменитый «Буран», полковник Г.К.Бородин. Он был требовательным и строгим начальником, но казаки и офицеры любили его, хотя и побаивались из-за его вспыльчивости и горячего нрава. Бородин с отличием участвовал в недавно завершившейся войне с Японией, боевой опыт которой и старался передать молодым офицерам своего полка.  

По прошествии еще положенных четырех лет выслуги Сергей Гурьевич 5 октября 1913г. получил чин подъесаула, а немного ранее - 5 мая 1913г. был награжден вторым своим орденом – святой Анны 3 степени. Однако, он продолжал оставаться всего лишь «младшим офицером» полка, не получая в командование самостоятельную боевую единицу – казачью сотню. Начавшаяся вскоре война с Германией исправила это «недоразумение».

1-й Уральский казачий полк в составе 9-й кавалерийской дивизии начал мобилизацию 17  июля 1914г., а уже 27 июля вступил в бой с австро-венгерскими войсками. Война только началась, а подъесаул Курин уже успел своими лихими действиями заслужить первую боевую награду. Командуя разъездом в 12 человек, он 30 августа 1914г. у села Высокое под городом Равва-Русская атаковал неприятельский разъезд в 15 человек и захватил в плен офицера и 8 нижних чинов. За этот подвиг приказом Главнокомандующего Юго-Западным фронтом (в состав которого входил 1-й Уральский полк) от 26 декабря 1914г. Курин был награжден Георгиевским оружием, весьма почетной и дорогой наградой, вписав свое имя в немногочисленные ряды уральских офицеров – Георгиевских кавалеров. Это награждение было утверждено Императором 9 марта 1915г.

За последующие бои и за участие в блокаде осенью 1914г. австрийской твердыни - крепости Перемышль, Курин получает еще два боевых ордена: св.Станислава 2 ст.с мечами и св.Анны 2 ст.с мечами и производится в есаулы. Через несколько месяцев, в марте 1915г., он вместе с полком снова участвует во взятии Перемышля и в бою 9 марта у одного из фортов крепости получает контузию в правое плечо и правую ногу, но остается в строю и вскоре за боевые отличия награждается орденом св.Владимира 4 степени с мечами и бантом.

Через год приказом по Уральскому казачьему войску от 11 марта 1916г. Курин был прикомандирован к 8-му Уральскому казачьему полку на должность командира 1-й сотни полка. С одной стороны, это было повышение по службе, Курин получает в командование «ведущую» сотню полка, становясь, таким образом, самостоятельным боевым начальником среднего звена. И не секрет, что с должности сотенных командиров была видна и новая высота – должность помощника командира полка. Но с другой стороны, 8-й Уральский казачий полк был не чета     1-му полку. Полк этот был третьей очереди призыва, состоял из возрастных казаков и не вел таких активных боевых действий, как 1-й полк, и возможности отличиться здесь было гораздо меньше. 

Тем не менее, вскоре Сергей Гурьевич сумел стяжать себе славу на новом месте службы. Весной 1916г. 8-й полк вел тяжелые бои в Галиции. 29 мая 1916г. у урочища Крочатынь крупные силы австрийцев повели наступление на образовавшийся прорыв между 162-м Ахалцыхским и 161-м Александропольским пехотными полками и вскоре положение 162-го полка из-за обхода фланга стало критическим. Командир 1-й сотни 8-го Уральского казачьего полка есаул Курин, как было написано в приказе, «оценив серьезность обстановки, по собственному почину, бросился в лихую атаку и, смяв противника, обратил его в бегство, чем спас положение. Во время атаки противнику был нанесен крупный урон и взято 200 пленных». Таким образом, атакой своей сотни, Курин спас от разгрома пехотный полк, а  сотни его солдат от гибели и возможного плена. Казаки спасали, рискуя жизнями, своих боевых товарищей, тех самых солдат, которые уже через два года стали их лютыми врагами. За эту атаку есаул С.Г.Курин был награжден 26 января 1917г. орденом св.Георгия   4-й ст., второй Георгиевской наградой за годы войны. 

Несмотря на многочисленные награды и подвиги, совершенные за годы войны, Сергей Гурьевич Курин не делал из себя героя. Судя по отрывочным воспоминаниям современников, он был человеком очень скромным, не компанейским, не был рубахой-парнем. Начальство ценило его выдающиеся военные способности и как писал С.А.Щепихин «брало его всегда на серьезную работу». И работу свою он выполнял отлично.

Февральская революция 1917г. потрясла устои российской государственности,  смута и волнения в Петрограде не могли не сказаться и на фронте. Случаи убийств и избиений офицеров, отмена чинопочитания, создание полковых комитетов и выборное начальство – все это не способствовало поднятию воинского духа у солдат и командиров, а наоборот, деморализовывало монолитную ранее солдатскую массу. Однако эти новые правила распущенности и вседозволенности практически не отразились на казачьих полках. В них по прежнему велик и непререкаем был авторитет командиров, в полковые комитеты избирались не «демагоги», как в пехотных частях, а самые лучшие и толковые офицеры и казаки. Поэтому неудивительно, что в марте 1917г. есаул Курин был избран казаками своего полка председателем полкового комитета, что свидетельствует о его популярности и авторитете среди однополчан. О боевых качествах офицера Курина давно всем было известно, знали также, что был он крепким хозяйственником и хорошим организатором, который не мог допустить деморализацию своих подчиненных, что в условиях революционного хаоса было крайне важно. Одну из лучших характеристик  С.Г.Курина дал его однополчанин А.С.Домашнев:  «Сергей Гурьевич как офицер был личностью выдающейся среди его сотоварищей по возрасту и служебному цензу. Он сочетал в себе много высоких достоинств и черт, необходимых выдающемуся офицеру. Хладнокровие, быстрая оценка окружающих условий, способность принятия решений в затруднительных положениях, храбрость и даже дерзость строевого офицера удачно сочетались в нем со способностью администратора, умевшего держать войсковую часть в руках и предотвращать в ней все, что ведет к упадку спайки, дисциплины и разложения».

Этот революционный год для Сергея Гурьевича, вообще во многом стал переломным, его военная карьера успешно шла в гору. Приказом армии и флоту о военных чинах сухопутного ведомства от 21 апреля 1917г. есаул Курин производится в чин войскового старшины, а 14 июля 1917г. назначается помощником командира 8-го Уральского  казачьего полка по строевой части. Мог ли мечтать еще три года назад только что вышедший на войну «младший офицер полка» подъесаул Курин о таких чинах и должностях?

Октябрьская революция 1917г. застала 8-й Уральский полк на Юго-Западном фронте. Полк находился в ближайшем тылу своего 16-го армейского корпуса и занимался охраной интендантских складов, так как других частей, которым можно было доверить эту задачу, рядом не было. Фронта по сути уже не существовало, боевые действия не велись. Солдатские массы толпами дезертировали в тыл, полагая, что война для них закончена. Часть полков фронта «украинизировалась» и в организованном порядке спешила уехать на Украину. Верные своему долгу казачьи полки еще держались, однако и им уже было ясно, что война закончена и стоило бы подумать об отправлении домой. 19 ноября 1917г., приказом Временного правительства (правительства уже не существовало, а приказы оно еще выпускало!) бессменный за годы войны командир 8-го Уральского казачьего полка полковник Л.Н.Селезнев был назначен в распоряжение Уральского Войскового начальства, а в командование полком было приказано вступить офицеру 3-го Уральского казачьего полка полковнику П.Н.Буренину. Однако 3-й Уральский полк находился на Северном фронте, и вступить в должность полковник Буренин никак не мог. Ввиду этого, временное командование 8-м Уральским полком принял войсковой старшина С.Г.Курин. 

Тем временем, все чаще стали происходить случаи нападения дезертиров на одиночных казаков и их небольшие группы. Казаки всегда давали достойный отпор, но долго так продолжаться не могло, уральцы просто растворялись в этой огромной серой солдатской массе. В 8-й Уральский казачий полк бежали смещенные со своего поста командир 16-го армейского корпуса и новый выбранный солдатами корпусной командир. Это был единственный островок безопасности для армейских офицеров, где они могли укрыться от своих бывших подчиненных. В декабре 1917г. из полка уехало большое количество казаков старших возрастов, освобожденных от службы по приказу нового Верховного Главнокомандующего прапорщика Крыленко, благодаря чему полк значительно уменьшился в составе (осталось всего лишь 350-400 человек) и отпор распоясавшимся солдатам давать стало все труднее и труднее.

В связи с этим, было решено объединиться с расположенным рядом  1-м Уральским казачьим полком и вместе пробиваться домой - на Урал. В конце декабря 1917г. в деревне Сказинце состоялось общее собрание казаков двух полков, в результате которого была образована бригада численностью около 1350-1400 человек. Командиром бригады как старший в чине был выбран бывший командир 1-го Уральского полка, Георгиевский кавалер ген.-майор М.Н.Бородин, его заместителем и походным атаманом войсковой старшина С.Г.Курин, которого хорошо знали казаки обоих полков, ведь со многими из них он успел послужить за годы войны.  

На общем собрании бригады С.Г.Курин сказал речь о необходимости сохранения оружия во время возвращения на Урал. При этом умело напомнил о патриотических чувствах уральцев и привел в пример героев Иканского сражения 1864г.: «Станичники! Иканцев была одна сотня и они маленькой горсточкой смогли пробиться сквозь окруживших их полчища противника… Мы три с половиной года честно служили родине, защищая ее от внешнего врага. Не наша вина, что родину отдают на съедение врагу. Наше дело здесь честно сделано, но с честью, честью уральского казака, имеющего святые имена иканцев, мы должны прийти и в Войско, которое с оружием в руках нас проводило и с ним же ждет обратно».

26 декабря 1917г. оба уральских полка с пулеметными командами, хором трубачей и обозами снялись с позиций и двинулись походным порядком на город Могилев, где рассчитывали погрузиться в вагоны и далее следовать домой по железной дороге. На собрании офицеров бригады было решено возвращаться с оружием в руках и в прежней воинской форме – с погонами и кокардами.  Впереди полков были высланы члены полковых комитетов для переговоров с новыми властями о безостановочном движении полков и казаки, переодетые в штатскую одежду, для разведки впереди лежащей местности.

 Именно, эти переодетые казаки выяснили, что из Могилева местные большевики направляют все железнодорожные составы мелкими партиями на станцию Жмеринка, где их разоружают и досматривают бывшие солдаты 2-го гвардейского пехотного корпуса.

Тогда уральские офицеры решили двигаться не на Могилев, а на близлежащую станцию Рудница, где и захватить вагоны для полков. Большевики пытались преследовать уральцев, но те, дойдя до Рудницы, окружили станцию пулеметами и караулами и, найдя вагоны, начали в них погрузку казаков и их имущества. Оба полка погрузились в 6 эшелонов по 50-55 вагонов в каждом. На паровозах находился казачий караул с офицером.

На станции Бахмач и позже в Курске местные солдаты и рабочие пытались разоружить непокорные уральские полки, но при виде вооруженных и организованных казаков разбегались. Душой всего похода двух маленьких уральских полков по враждебной территории с многочисленными гарнизонами был Сергей Гурьевич Курин. Он был уверен в успехе предприятия и своей уверенностью заражал офицеров и казаков.

В начале января 1918г. полку пришлось выдержать настоящий 4-х часовой бой с большевистским гарнизоном Воронежа, отказавшимся пропускать эшелоны с вооруженными казаками. Артиллерия красных открыла огонь по вагонам уральцев, казаки, предупрежденные о возможности боя заранее, высадились из вагонов, развернулись в цепь и повели атаки на местных солдат. Две конные сотни уральцев совершили фланговый обхват позиции большевиков и вышли в тыл их артиллерии, но атаковать орудия не решились, увидев, что в прикрытии батарей находятся два броневика с пулеметами. И, тем не менее, казаки, бившиеся за право вернуться домой, сломили сопротивление красных войск, и те решили пропустить поезда с уральцами мимо Воронежа. Потери уральцев в этом бою были довольно ощутимы – 14 человек убитых, более 20 раненых. Это были первые жертвы начинавшейся Гражданской войны, павшие от рук своих вчерашних товарищей по оружию. Бой под Воронежем стал славной страницей в нелегком походе двух уральских полков:

 

Много прошли мы глухими степями,

Много мы вынесли жарких боев,

Мы под Воронежем дрались орлами,

Мы победили наемных врагов…

 

Когда эшелоны казаков подошли к Саратову, выяснилось, что путь перекрыт, а в городе находится сильный солдатский гарнизон с орудиями и пулеметами, который пропускать дальше казаков отказывается. Тогда походный атаман С.Г. Курин принимает решение во избежание напрасных жертв не следовать через Саратов, а обойдя город с севера, дойти до границы Войсковой территории, откуда уже ехать в Уральск вновь по железной дороге. Так и было сделано. Переправа через Волгу была совершена уральцами в 30-35 верстах севернее Саратова. Полки совершили этот переход в тяжелых условиях: кони вязли в обильно выпавшем снегу, было холодно, дул пронизывающий ветер, обозы замедляли движение. Шли по степи, где было мало населенных пунктов, и из-за этого совершали длительные и утомительные переходы. На ночь, опасаясь провокаций со стороны большевиков, выставляли сторожевое охранение.

Несмотря на все трудности, оба полка через несколько дней благополучно добрались до пограничной станции Мокроус, где их уже ожидали вагоны, отправленные Уральским Войсковым съездом. На уральской станции Шипово полки встречал почетный караул из офицеров с приветствиями и поздравлениями с успешным возвращением домой.

Так благодаря энергии, находчивости и храбрости войскового старшины Курина, ведшего более месяца оба уральских полка через огромную и враждебную территорию, уральцы вернулись домой, не посрамив себя, с оружием в руках, как и подобает настоящим казакам. Ночью 28 января 1918г. первые эшелоны казаков прибыли в столицу Войска – Уральск, на следующий день приехали остальные. 30 января полки, отслужили в старом Михайло-Архангельском соборе города благодарственный молебен и под восторженные крики публики прошли церемониальным маршем. После парада полки сдали знамена и штандарты в Войсковое Хозяйственное правление, а на следующий день председателем Войскового правительства было отдано распоряжение о роспуске всех прибывших казаков по домам.

Сергей Гурьевич Курин, как и многие другие уральские офицеры, остался в городе и приступил к формальной ликвидации дел своего полка и сдаче военного имущества. Он представился председателю Уральского Войскового правительства Г.М.Фомичеву и предложил свои услуги Войску. Вскоре Курин выступил на заседании Войскового съезда, где доложил о состоянии дел в своем полку и о проделанном им походе.

Надо сказать, что несколько лет назад мало кто знал в Войске «младшего офицера» Курина, уехавшего на войну подъесаулом. Теперь же слава о нем гремела. О подвигах Сергея Гурьевича на фронте знали не только из военной прессы, но и по рассказам вернувшихся фронтовиков. Блестяще проведенный поход 1-го и 8-го Уральских полков, добавил Курину популярности и авторитета в Войске не только в военных кругах. О нем знали и говорили, его имя было у всех на слуху.

Как уже говорилось, Сергей Гурьевич был скромным человеком, честным и порядочным офицером, «без намека на авантюристские тенденции», по выражению полковника С.А.Щепихина. Он же отмечал, что из всех уральских полковых командиров времен Германской войны Курин был самым выдающимся по своим личным и боевым качествам.

Поэтому надо признать закономерным тот факт, что  войсковой старшина С.Г.Курин уже в конце марта 1918г. был назначен командиром первой, вновь образованной регулярной уральской части – 1-го Уральского Учебного конного полка. Назначен он был приказом командующего войсками Уральского казачьего Войска и Уральской области полковника М.Ф.Мартынова и утвержден в этой должности решением Войскового съезда.

1-й Уральский Учебный конный полк был сформирован из молодых казаков, не призывывшихся на военную службу во время войны с Германией. Перед новым командиром полка встала непростая задача: за небольшой промежуток времени вооружить и обучить свой полк так, чтобы он был готов отразить угрозу нападения на Войсковую территорию. И надо сказать, что полковой командир и офицеры полка справились с этой задачей блестяще – в Гражданскую войну 1-й Учебный полк был одной из лучших уральских частей.

С первых же дней сформирования полка началась подготовка молодых казаков к предстоящим боевым действиям. Они обучались владению оружием, рубке, нехитрым перестроениям в конном строю и т.п. Благодаря этому ускоренному обучению полк не вышел на войну неподготовленным, но главный урок все же молодые казаки получили уже на фронте, учась всему на практике. По мере возможности, к молодежи были приставлены опытные вахмистры и урядники, хотя таковых всегда не хватало, и после первых боев в эти чины производили  наиболее отличившихся молодых казаков. Полк был укомплектован достаточно хорошо и к апрелю 1918г. насчитывал более 600 шашек. Он был вооружен из запасов лучшего имевшегося в Войске оружия, чины полка  получили новое обмундирование. 

После сформирования и вооружения первых двух сотен 1-го Учебного конного полка, они были немедленно выдвинуты к Войсковой границе со стороны Саратова, откуда уральцы с апреля 1918г. с тревогой ожидали нападения большевиков. Тем временем, в Уральске ускоренными темпами заканчивали обучение еще 4 сотни 1-го Учебного полка, готовясь к отражению неминуемого удара красных войск по территории Войска.

Этот удар не заставил себя долго ждать. На Пасху, 21 апреля 1918г., части Особой Красной армии перешли границу Войска и к вечеру того же дня без боя заняли первую уральскую станцию Семиглавый Мар. Находившийся на станции с двумя сотнями своего полка и небольшими отрядами казаков-добровольцев войсковой старшина С.Г.Курин, решил не принимать боя и отошел на станцию Шипово. На другой день к уральцам прибыли подкрепления, высланные из столицы Войска, в том числе еще две сотни 1-го Учебного конного полка. 22 апреля 1918г., наступление красных продолжилось по обеим сторонам железной дороги с целью овладения станцией Шипово. 1-й Учебный конный полк пытался охватывать фланги наступающих красных групп и усиленно обстреливал их, но, ввиду своей малочисленности (еще не успели подойти подкрепления из Уральска), активных действий не предпринимал. К вечеру того же дня, не вступая в интенсивный бой, основные пехотные казачьи части оставили станцию Шипово и ушли по направлению станции Деркул.

В то же время бывшая на фронте часть 1-го Учебного конного полка соединилась с прибывшими двумя сотнями полка и Уральским конным дивизионом (около 300 человек), составив, таким образом, ударную конную группу, в командование которой вступил войсковой старшина С.Г.Курин. По замыслу командующего уральскими войсками полковника М.Ф.Мартынова группа Курина должна была скрытно зайти в тыл наступающим красным войскам и внезапным ударом помешать продвижению противника на Уральск. Вечером 22 апреля конная группа выступила из оставляемого Шипова севернее полотна железной дороги и ушла в тыл красным.

Ее действия носили частичный успех: в тылу у основной группы красных была разрушена железная дорога, прервано телеграфное сообщение и были заняты несколько близлежащих казачьих хуторов, а обнаруженные на них небольшие красные отряды истреблены. Не довольствуясь этими незначительными результатами, С.Г.Курин решает атаковать  в тылу у основной группы красных войск, занимавших к тому времени станцию Деркул и поселок Зеленый, станции Семиглавый Мар и Шипово с поселком Каменским. В случае благоприятного для казаков развития ситуации взятие указанных станций давало казакам огромные преимущества: основная группа противника была бы окружена, а железная дорога перерезана, из-за чего к красным войскам прекращался подвоз пополнений, снарядов, военного имущества, продовольствия и т.п. Также не стоит забывать о моральном факторе победы над врагом. Таким образом, оценив ситуацию, отряд войскового старшины Курина 24 апреля 1918г. вышел к станции Семиглавый Мар и повел демонстративное наступление на нее. Начальник гарнизона станции Шевелев, увидев казачью конницу, запаниковал и потребовал из Шипова помощи, которая вскоре и подошла. Тем не менее, он оставил Семиглавый Мар и начал отступать на Озинки. Отряд Курина преследовал отступавших и нанес им значительный урон. Отряд Шевелева был настроен настолько панически, что оставил и станцию Озинки и отступил дальше на Алтату.

После занятия Семиглавого Мара отряд Курина разобрал железную дорогу в направлении на станцию Озинки и сделал это как раз вовремя, так как оттуда появился большевистский поезд, шедший на Шипово с пятью цистернами нефти для красного бронепоезда, оставшегося без топлива. Поезд был уральцами обстрелян и вернулся на станцию Алтата. Благодаря этому обстоятельству, через несколько дней на станции Чалыкла вражеский бронепоезд не имевший запасов нефти был казаками захвачен.

Итак, заняв 24 апреля Семиглавый Мар, войсковой старшина С.Г.Курин выработал план операции по взятию станции Шипово. Несмотря на то, что у уральцев не было орудий и отсутствовали сведения о силах красных  расположенных на станции, имевшихся там укреплениях и артиллерии, Куриным было принято решение об атаке.

Рано утром 25 апреля 1918г. части отряда Курина (1-й Уральский Учебный конный полк и Уральский конный дивизион) общей численностью около 1 тысячи шашек вышли к станции Шипово, занимаемой красным Тамбовским отрядом (около 500 человек). Перед началом атаки казаками была произведена порча железнодорожного полотна и телеграфного сообщения, а позже в тылу врага  взорван железнодорожный мост через реку Солянка между станциями Шипово и Семиглавый Мар. Красный отряд, находящийся в Шипово, оказался в ловушке.

На рассвете 25 апреля в 6.30 утра отряд Курина повел атаку в конном строю на станцию Шипово и поселок Каменский. За 3-4 версты до Шипова начиналась ровная местность и уральцам не было никакой возможности укрыться. Красные, заметив надвигавшуюся конницу, начали ее обстрел. Тем временем, казачий отряд разбился на две колонны. 1-я сотня Учебного конного полка под командованием войскового старшины А.П.Кириллова развернулась в лаву и бросилась на левую сторону поселка Каменского, а 1-й эшелон Уральского конного дивизиона войскового старшины В.В.Ерыклинцева пошел в атаку с 3-х верстного расстояния на центр поселка. За ним двигались остальные казаки дивизиона, другие сотни Учебного конного полка и резервы. Как вспоминал очевидец: «картина атаки была на редкость красивая».

Красные открыли беспорядочный огонь при поддержке двух пулеметов, но первые казаки Уральского дивизиона, проскочив ровное пространство, уже вошли в поселок и, спешившись у крайних домов, вступили в бой, а сотня Кириллова также удачно проскочив огонь красных, начала занимать левую окраину поселка. Основные силы красных начали перебегать из поселка на другую сторону непроходимой в брод реки Деркул. Успех атаки уральцев был очевиден, часть казаков дивизиона соединилась с сотней Кириллова, захватила квартал у поселковой церкви и начала теснить красных к железной дороге и станции. Войсковой старшина Ерыклинцев с группой казаков сумел перебежать вслед за красными через Деркул, но был вынужден остановить атаку: пулеметы красных, установленные на водокачке и полотне железной дороги, начали его интенсивно обстреливать. Однако казаки переправили через Деркул пулемет и немедленно открыли огонь по красноармейцам.

Часть красных в панике начала садиться в поезд, стоявший на станции, который двинулся не назад к Семиглавому Мару где казаками был испорчен путь, а вперед к станции Деркул на соединение с основной группой своих войск. Обстреляв первый ушедший поезд, казаки перенесли огонь на второй состав, стоявший на станции, однако в это время от войскового старшины Курина было получено приказание перейти обратно Деркул и отступать к коноводам. Это приказание, по всей видимости, было вызвано ложными сведениями о появлении красных войск в тылу атакующих и боязнью попасть в окружение. При отходе уральцами было захвачено четыре повозки с военным имуществом и 10 тысячами патронов, а также несколько красноармейцев, спрятавшихся в домах поселка. Во время боя на станции Шипово казаки успели захватить серебряное с позолоченной каймой знамя с надписью: «Тамбовский 1-й отдельный революционный отряд рабоче-крестьянской армии». Только одними убитыми красные части во время этого боя потеряли 106 человек, потери казаков значительно меньше (точно известны потери офицерского состава: 1 убитый и 2 раненых), версия Кутякова о 200-х убитых не выдерживает никакой критики и не подтверждается документами, тем более что всех погибших казаки забрали с собой.  

Ушедшие из-под удара уральцев красные, прибыв на станцию Деркул, немедленно сообщили о занятии отрядом Курина станций Шипово и Семиглавый Мар, в результате чего основная группа наступавших на Уральск красных войск оказалась в окружении. На следующий день 26 марта красноармейские части начали отступление из Деркула на Шипово, исправляя по пути разрушенный казаками железнодорожный путь. Передовые части уральцев начали преследование отступающего противника, идя за ним по пятам, а отряд С.Г.Курина продолжал действовать в тылу основной группы.

По сути дела, именно войсковому старшине С.Г.Курину и действиям его отряда должны были быть благодарны уральцы за отражение первого нападения на Войско. Курин оперировал в тылу врага быстро и смело: нападал на станции, взрывал пути и мосты, портил телеграфные и телефонные линии, мешал подвозу продовольствия и т.д. Его активные действия заставляли нервничать красное командование, опасаться за свои тылы и базы. Угроза быть отрезанным от Саратова, в конечном счете, побудила красноармейцев начать отступление, не дойдя до Уральска около 70 верст.

Между тем, С.Г.Курин не собирался останавливаться на достигнутых результатах и продолжал тревожить тыл врага, справедливо рассчитывая своими действиями окончательно сломить сопротивление основной группы красных. Так, ночью 27 апреля 1918г. его отряд (1-й Учебный конный полк и Уральский конный дивизион) перешел границу Войска, атаковал и захватил железнодорожную станцию Озинки, находящуюся на территории Самарской губернии. Для противника это оказалось полной неожиданностью, в Озинках почти не было воинских сил, но зато находились большие запасы артиллерийского, инженерного и интендантского имущества, которое и попало в руки казаков. Помимо военного имущества казаки захватили красный аэроплан системы «Фармэн», 300 пудов муки и около 8 тысяч пудов прессованного сена. У жителей села Озинки было отобрано более полутора тысяч голов рогатого скота, награбленного красными на Войсковой земле.  

После взятия станции казаки разобрали железнодорожный путь на протяжении 20 верст и срезали телеграфные провода. Разведкой казачьего отряда было установлено, что ближайшие к Озинкам станции Чалыкла и Демьяс красными не заняты. 

Тем временем, основная часть наступавшей на Уральск Красной армии, засевшая в окопах на станции Шипово, отчаявшись получить подкрепления из Саратова, 28 апреля 1918г. медленно начала отступать с территории Уральской области и на другой день окончательно покинула Войсковую землю. Основные силы уральцев остались на станции Шипово. Подавляющее большинство простых казаков посчитало, что враг окончательно разбит и угроза вторжения на войсковую землю ликвидирована. Поэтому они отказались переходить границу Войска для дальнейшего преследования отступающего противника.

Единственной боевой частью уральцев, перешедшей Войсковую «грань»,  стал отряд войскового старшины С.Г.Курина. 2 мая отряд занял оставленную красными станцию Чалыкла, где казаки захватили брошенный красными бронепоезд. Убедившись в полном отступлении неприятеля, отряд Курина перестал преследовать неприятеля и отошел к своей границе, остановившись на станции Семиглавый Мар. Первый натиск большевиков был отбит во многом благодаря удачным действиям в тылу врага отряда С.Г.Курина.

В начале мая 1918г. на станции Семиглавый Мар отряд С.Г.Курина был расформирован и сам он, с частью своего отряда, выехал в столицу Войска. В Уральске прибывшим была организована торжественная встреча. Как вспоминал С.А.Щепихин: «Курин был герой дня, его носили на руках, депутаты Уральского Войскового съезда устроили ему овацию, когда он пришел на его заседание».

Но времени отдыхать было не много. В Уральске Курин продолжил занятия по формированию, комплектации и обучению 1-го Учебного конного полка. Но непростая боевая обстановка вскоре потребовала его вызова на фронт. Уже в конце мая 1918г., Сергей Гурьевич снова прибыл на станцию Семиглавый Мар, где вступил в командование вновь созданной конной группой, состоящей из части 1-го Учебного конного полка, саперной команды, 3-го льготного казачьего полка и Чаганской отдельной сотни. Вскоре в группу влился небольшой отряд войскового старшины А.И.Маркова, действовавший в Николаевском уезде Самарской губернии. Отряду Курина (около 1500 человек и 2 орудия) была поставлена задача занять на территории Самарской губернии село Балаши, где была сосредоточена большая группировка красных войск (от 1500 до 2000 человек). Вечером 27 мая, уральцы выступили для выполнения боевой задачи, и на рассвете следующего дня атаковали Балаши.

Перед атакой командир группы С.Г.Курин грамотно определил диспозицию вверенных ему войск, окружив Балаши кольцом казачьих частей. Казаки должны были одновременно с трех сторон атаковать село ранним утром. Ничего не предвещало неудачи. Однако случилось непредвиденное: Чаганская отдельная сотня в решающий момент боя отказалась наступать, выгодный момент для завершения атаки был упущен, казаки растерялись, смешали ряды, началось отступление под жесточайшим огнем красных. Понеся значительные потери, отряд Курина вернулся на станцию Семиглавый Мар, где был пополнен и доукомплектован.

После небольшого отдыха в начале июня 1918г. отряд Курина снова появляется на территории Николаевского уезда Самарской губернии. Здесь после небольших боев отрядом были заняты несколько населенных пунктов: село Балаши, Равнополье, хутор Азбучкин и др. На свою сторону уральцы пытались переманить местных крестьян, созывая в занятых селах сходы и разъясняя им цели борьбы с большевиками. Эта агитация имела некоторый успех. Семеновская крестьянская дружина, входившая с конца мая в состав отряда Курина, была пополнена крестьянами-добровольцами, желавшими сражаться вместе с казаками против большевиков. 

Тем временем, руководство Войска по праву оценило деятельность С.Г.Курина в деле обороны войсковой территории. На заседании Уральского Войскового съезда 29 мая 1918г. войсковой старшина С.Г.Курин за боевые отличия в апрельских боях против красных был произведен в чин полковника.

Интересен портрет С.Г.Курина, нарисованный офицером 1-го Учебного конного полка Б.Н.Кировым, прибывшим в свой полк в мае 1918г. и впервые увидевшим своего нового полкового командира на фронте.

«Сидя на своей английской рыжей кобыле он (Курин – Д.Д.) сосредоточенно наблюдал за полем боя. Изредка к нему подскакивал ординарец казак и тогда я услышал его, он что-то говорил окружающим, отдавал приказания ординарцу или же посылал другого казака к оставшимся сотням, и тогда от них отделялся разъезд и куда-то ехал. Мы стояли и ждали, когда же нас пустят в бой, и вдруг раздалась громкая, спокойная команда Курина: «1-я сотня в атаку!». В одно мгновенье казаки сняли шапки, перекрестились и быстро начали рассыпаться в лаву и уже в следующую минуту скрылись за сыртом. Наша сотня осталась. Удивительно спокойна была фигура Курина, и когда сотня пошла в атаку, он даже не изменил позы, спокойно также внимательно следил за ней. Также спокойны оставались и все около него, да я думаю и в голову ни кому не могла прийти мысль о страхе. Глядя на него и казаки и офицеры верили, что если с нами Курин, то не страшно. Атака оказалась неудачной, и сотня, имея несколько раненых, отступила назад. Мимо группы штаба прошел рысью раненый в руку офицер и видно было, что он нарочно проехал ближе, чтоб показаться любимому командиру полка. Полковник Курин как-то понял его и уже не строго, а скорее ласково подозвал его к себе, спросил о ране, выразил надежду, что она не опасна, поблагодарил и похвалил его и приказал ехать на перевязку. Вслед за этим офицером к полковнику Курину подскакал другой, и приложив руку к козырьку, спросил, где его сотня? Лицо Курина моментально преобразилась, и из ласкового офицера-командира он сразу стал грозным начальником и голосом переходящим почти в крик он сделал выговор спрашивающему. Подобные контрасты настроения бывали у него часто, но никто не мог быть этим недоволен, никогда ни один офицер или казак не говорили, что полковник Курин несправедлив, но наоборот все любили его и казаки, переделав старую песню, пели «полковник был Курин над нами отцом».    

Итак, целую неделю С.Г.Курин приводил свой отряд в порядок, размещаясь на хуторе Вавилина. В начале июня 1918г. активные действия против красных на территории Самарской губернии продолжились. Уральцы после ряда боев заняли несколько населенных пунктов, но живую силы красных разбить не удалось. Красные отряды все время меняли дислокацию, главные же их силы концентрировались на станции Озинки и на занятой вскоре уральской станции – Семиглавый Мар.

В середине июня 1918г. командование Шиповским фронтом решило очистить от красных станцию Семиглавый Мар и изгнать их из пределов Войска. Полковнику Курину с отрядом из 1-го Учебного конного полка, 3-го льготного полка, Семеновской дружины и при двух орудиях приказано было вести наступление на расположенный рядом со станцией хутор Карепанова и иметь при этом наблюдение за станцией Семиглавый Мар, куда должен был быть нанесен основной удар казачьих частей.

Однако день 14 июня 1918г., на который и было назначено наступление, не принес уральцам положительных результатов. Отряду Курину захватить хутор Карепанова не удалось, так как туда красные успели перебросить поддержку живой силой и выдвинули полуброневик, из-за чего казаки отошли на хутор Овчинникова. Тем временем фронтальная атака станции Семиглавый Мар тоже не имела успеха.  

Красные, воодушевленные успехом, начали вести себя более активно.  Один их отряд был направлен в тыл отряда С.Г.Курина, но последний вовремя узнал об этом и, дав бой под Меловым, заставил их отойти.

Тем временем, уральским командованием были получены сведения о предполагавшемся новом наступлении противника к югу от железной дороги Уральск-Саратов. Для препятствия этому движению отряд полковника Курина был переброшен в середине июня 1918г. через станцию Шипово на хутор Крутенький.

21 июня 1918г. началось общее наступление Красной армии Уральского фронта. Наступление велось по двум направлениям. Одна колонна красных двигалась по железной дороге из Семиглавого Мара на Шипово, другая – с юга от железнодорожного полотна из хутора Цыганова на Красненький и Ассерчиев. Казачье командование решило сдать без боя станцию Шипово и стянуть все силы на станцию Деркул, куда было приказано отходить и отряду полковника Курина.

Тем временем, из Уральска прибыл только что сформированный 3-й Учебный конный полк, который и был влит в отряд Курина, составив вместе с 1-м Учебным конным полком Учебную конную бригаду.

24 июня 1918г. было решено попытаться выбить красных их хутора Ассерчиева. Усилившемуся отряду полковника Курина было приказано действовать на правом фланге основной группы казачьих войск. Бой начался успешно, но ввиду прибытия к красным подкрепления из хутора Красненького атака казаков была отбита. Отряд С.Г.Курина прикрывал отступление пеших казачьих частей. Вечером того же дня, уральцы оставили станцию Деркул и отошли на Переметное.  

Между тем, поддерживаемое мощнейшим артиллерийским огнем, наступление красных войск успешно развивалось. 25 июня 1918г. красными была занята ближайшая к Уральску станция Переметная, находившаяся от столицы Войска на расстоянии всего 38 верст. Казачьи части отступили на Ростошский разъезд, а потом непосредственно к Уральску, где решено было дать генеральный бой наступающему противнику.

Согласно плану обороны Уральска Учебная конная бригада полковника С.Г.Курина была расположена на подступах к городу – в районе Меловых горок. Но сам Курин уже фактически не командовал этой частью. Он был назначен начальником всей обороны Уральска, и это назначение, по рассказам очевидцев, «вселяло бодрость и уверенность в сердца подчиненных». Курин  объезжал расположенные на позициях под городом войска, обращался к ним с речью, указывал на святыню Войска – Михайло-Архангельский собор, где хранились знамена уральцев, и призывал не допустить красных в Уральск, крепко постоять за казачью столицу.

На Сергее Гурьевиче лежала громадная ответственность за судьбу города. Нужно было правильно распределить все имеющиеся у него силы, оборудовать позиции, которые были наспех сделаны и очень слабо укреплены, расставить по местам артиллерию, подготовить резервы и т.д. Красное командование время на подготовку к обороне города не давало. Уже с утра 26 июня 1918г. красные повели наступление от хутора Железнова в направлении на хутор Халилова и станицу Круглоозерновскую, лежавшую в 14 верстах от города.

В тот день атакующие части Красной армии имели успех. Они заняли хутор Халилова и потеснили передовые части казачьих войск. На другой день, 27 июня, в страшную жару их наступление продолжилось. Основной удар был направлен на правый фланг Учебной конной бригады (она в то время была спешенная) и Уральские городские сотни. Последние были потеснены и почти побежали, лишь ценой больших усилий их удалось остановить. Атака же на Учебную бригаду была отбита во многом благодаря атаке во фланг красным отряда стариков-казаков полковника Н.В.Мизинова. Атака эта имела лишь частичный успех, но произвела на красных огромное психологическое впечатление. Они остановили свое продвижение к Уральску, окопались на занятых ранее позициях и оставались в тот день пассивными, весьма редко отвечая на выстрелы казачьей артиллерии. К тому же в их тылу проводил успешные боевые действия отряд полковника М.Ф.Мартынова, грозя отрезать наступающие красные войска от их тыловых баз.

В связи с этим, командованием наступавшей Красной армии Уральского фронта, было решено в ту же ночь незаметно сняться с позиций и отходить за пределы Войска. Эта была победа казаков, сумевших в непростых условиях отстоять свою столицу. Но случилось в тот день, 27 июня 1918г. и большая беда. На своем командном посту по нелепой случайности погиб герой и душа обороны города полковник С.Г.Курин. До конца боя от казаков скрывали печальную весть о гибели Курина, боясь потери духа и бодрости в войсках, и лишь, когда точно выяснилось, что красные отступили от города, уральцы узнали эту трагическую новость.

Обстоятельства гибели полковника Курина были таковы. В середине дня, около 15 часов, С.Г.Курин направился на наблюдательный пункт, находившийся у орудий 1-й Уральской конной артиллерийской батареи. Он был сильно утомлен, так как не спал несколько суток, вникая во все подробности происходивших боев на подступах к Уральску. Его сопровождал командир взвода этой батареи, сотник А.М.Юдин. Наблюдая за удачными попаданиями уральской артиллерии, Курин, по воспоминаниям очевидцев, сказал Юдину: «Вы, пожалуйста, берегите себя, у меня и так мало артиллеристов-офицеров. Будет плохо, если я лишусь и вас». Они подошли к стоявшей поблизости копне сена. Вдруг из расположенного рядом орудия раздался глухой выстрел. Ствол орудия был сильно нагрет от беспрерывной стрельбы и снаряд разорвался у самой пушки. Полковник Курин был убит на месте, успев лишь произнести: «Ах, какая досада». Сотник Юдин получил тяжелое ранение, но остался жив.

Похоронили Сергея Гурьевича по православному обычаю, на третий день после смерти, 30 июня 1918г. Хоронили в Уральске при большом стечении народа и представителей от строевых казачьих частей, хотя бои с уходящими красными все продолжались. Местом похорон было выбрано новое кладбище за Храмом Христа Спасителя на Большой Михайловской улице. Кладбище за наиболее красивым храмом столицы Войска появилось совсем недавно, всего лишь в мае 1918г., когда там были погребены первые жертвы начавшейся на территории Войска Гражданской войны. Однако вскоре оно превратилось в большой погост заполненный деревянными крестами и свежими могилами. Жена и сын Сергея Гурьевича, его однополчане, высшее военное руководство Войска, все пришли отдать дань памяти этому незаурядному человеку, героической личности, борцу за свободу казачества.

Подвиги Сергея Гурьевича его современники оценили очень высоко. На заседании Уральского Войскового съезда 24 июля 1918г. полковник Курин «за героизм и храбрость при обороне Уральска», был посмертно произведен в чин генерал-майора. Его любимый полк времен Гражданской войны был назван в честь своего первого командира и отныне стал именоваться «1-й Учебный Уральский конный имени генерала Курина полк», а казаки и офицеры полка говорили о себе проще: «куринцы». Начальному училищу в г.Уральске в октябре 1918г. было присвоено  наименование «училище имени генерал-майора С.Г.Курина».

Вспоминая заслуги С.Г.Курина, один из современников писал: «Он отдал на защиту Войска все – знания, опыт жизни и даже саму жизнь. И Войско не должно забыть его, как одного из славных наших сынов»…

 Но все стирает неумолимое время. Мало кто нынче помнит легендарную фамилию генерала Курина, кладбище с его могилой давно сровнено с землей и превращено в стадион, не осталось даже фотографии героя. Пусть же хоть эта небольшая статья напомнит всем нам о защитнике Войска, храбром казачьем офицере - Сергее Гурьевиче Курине.

Вечная ему память…

 Использованные источники:

-         Высочайшие приказы о чинах военных 1905-1917г.

-         Приказы армии и флоту о военных чинах сухопутного ведомства за 1917г.

-         Работа С.В.Картагузова: «1-й Уральский казачий полк на фронтах Первой Мировой войны»

-         газета «Яицкая Воля» за 1918г.

-         Воспоминания С.А.Щепихина: «Уральское казачье Войско в борьбе с коммунизмом»

-         Воспоминания Б.Н.Кирова: «О борьбе с большевиками на фронте Уральского казачьего Войска»

    Казачьи ведомости. Уральск.№3,2006

---вернуться к оглавлению---