ГОРЫНЫЧЪ

краеведческий сборник

Н.Г. Чесноков(Уральск)

СКОЛЬКО ЖЕ УРАЛЬСКУ ЛЕТ?

 Яицкий казачий городок, а позже Уральск, - город значительных событий в истории нашей Родины. Его история начиналась здесь, где могучий Урал, или, как его прежде любовно величали казаки, Яик Горынович день и ночь катит свои серебряные воды.
Здесь, на взлобье широкого плеса, еще ютятся и поныне, хотя их уже немного, деревянные, каменные строения, глинобитные домики с плоскими крышами, наподобие первых куреней. Здесь каждая улица, каждый дом полны преданий и сказаний, песен и легенд, и каждый бородач - живой вестник истории.
Археологи предполагают, что в далекой древности на этом месте уже было когда-то селение. И с ними нельзя не согласиться, ведь это центр великих исторических ворот, через которые в Европу проходили народы Азии и возвращались назад. Здесь пролегал и торговый путь между материками. Но после распада Золотой Орды, когда оплотом былого могущества оставался полуразрушенный Сарайчик, на обезлюдевшем Яике послышалась вольная русская речь.
Выдающийся русский историк Н. М. Карамзин в своей работе полагался исключительно на документы, некоторые из которых нам, увы, уже никогда не увидеть, тем более в Уральске, где уничтожены архивы глубокой старины. В «Истории государства Российского», рассказывая о делах в царстве в 1584 году - основании Архангельска, укреплении каменными стенами Астрахани, строительстве в Москве, - Карамзин далее писал: «Упоминаем здесь также о начале нынешнего Уральска. Около 1584 года шесть или семь сот волжских казаков выбрали себе жилище на берегах Яика, в местах привольных для рыбной ловли; окружили его земляными укреплениями…»
Это утверждение Карамзина у многих исследователей Уральска вызывало сомнение, и прежде всего тем, что в описании карты Московского государства XVII века - «Книге Большому Чертежу», составленной в последней трети ХVI века, говорится о Кош-Яицком казачьем городке, основанном на Яике в устье реки Илек не позднее 1586 года. О Яицком городке, по Карамзину возведенном около 1584 года, почти одновременно с ним, упоминания нет.
В августе 1586 года астраханский воевода доносил в Москву: «А построено-де, Государь, у казаков на Яике три городка». Один, по-видимому, довольно значительный и хорошо укрепленный, если ногайский князь Урус со всеми своими улусами в течение недели осаждает его и не может взять. Судя по «Книге Большому Чертежу», по жалобам Уруса московским князьям и донесениям воевод - это Кош-Яицкий городок. А два других - где находились и как назывались?
А. Ригельман в книге «История или повествование о донских казаках…» («Чтения в обществе истории древностей Российских», 1846) называет датой основания Яицкого городка 1581 год.
В марте 1909 года местная газета «Уральский листок» в пасхальный день напечатала большую «трехподвальную» статью В. Юрьева «Когда и при каких обстоятельствах был основан Уральск».
Опираясь на архив министерства иностранных дел России, приводя переписку конца XVI российского правительства с ногайскими ханами, он считает эти исторические акты свидетельством о рождении - «исправной» метрикой Уральска, в которой указан 1586 год как год основания города.
Позволим не согласиться - это год упоминания городка, а не рождения, что не одно и то же. Этот архив сохранился и до наших дней. В том числе и на него опирается Н. М. Карамзин, говоря об основании Уральска. Документы находятся в Москве в Государственном архиве древних актов, и основная масса их в так называемых «Ногайских делах» - в дипломатической переписке со времен Ивана Грозного с ногайскими князьями и мурзами.
В 1580 году казаки разрушили ногайский город Сарайчик, стоявший в низовьях Яика и мешавший свободному проходу в Каспийское море, а главное - ненавистный центр работорговли, в основном русским людьми, которых ногаи уводили из поволжских селений. Надо полагать, в последующие годы после взятия Сарайчика на Яике была уже не одна тысяча казаков, не то откуда бы взялось их столько, что они охотно откликнулись на просьбу Москвы и отправили на первую российскую службу в 1591 году 500 человек, конечно, не последних.
Каждая ватага жила на Яике своим станом. Помимо Кош-Яицкого или Голубого по документам тех лет известны казачьи городки по Яику - в Коловертном, Кирсанове, а также Медвежий, Соленый, Белый, Орешный, Богатый. Голубой городок, вероятно, старейшее казачье поселение на Яике. Оно огораживалось валами со сторожевыми башнями над ними. П. С. Паллас и А. Б. Карпов полагали, что на этом острове ранее стоял ногайский город Шакошня.
Разная судьба у всех одиннадцати атаманов, со своими ватагами участвовавшими во взятии Сарайчика. Одни, решив служить московским государям, были отправлены в Астрахань, другие, участвовавшие в заговоре, повешены в Самаре.
Яик и Чаган связаны с именем знаменитого Ермака Тимофеевича. В 1582 году на яру, что между нынешними поселками Горячкиным и Мергеневым, собрался большой круг волжских, донских и яицких казаков. С тех пор и до наших дней этот яр носит название Сборновский. Казаки решали на кругу, как им жить-быть - идти ли на царскую службу, или к Строгановым в Сибирь, или остаться самим по себе.
Атаман Богдан Барабоша и сотоварищи Нечай Шацкий, Янбулат Чембулатов, Якуня Павлов, Никита Ус, Первуша Зея да Иван Дуда решили остаться на Яике, а большинство ушло с Ермаком Тиофеевичем, направляясь в легенду Сибирского царства. Здесь, под рощей, что стала потом называться Ханской, проплывал Ермак со своей ватагой на легких востроносых стругах. Завернув в устье Чагана, ватага поднялась по нему вверх - к Иргизу, а там - раздольный Волго-матушкой…
Возможно, на благодатном полуострове, где вскоре будет казаками основан Яицкий городок, его поджидали новые станицы сподвижников Ивана Кольцо. Здесь тепло и дружески распрощались они с оставшимися. Так с буйного Яика с яицкими вольными казаками Ермак начал свою беспримерную эпопею.
На Яике остался атаман Нечай Шацкий, который в луке Яика у Чагана позже основал монастырь, где зачнется Белый Яицкий казачий городок - Уральск.
В те далекие времена в казачестве существовал обряд расставания с боевой жизнью и перехода к иной, как бы промежуточной, - принятие монашества. Многие казаки под старость удалялись в скиты для братского уединенного сожительства в отдельных кельях. Нередко казаки основывали обители - своеобразные пристанища для гонимых и странников, где велись непрерывные службы и молитвы. Там престарелые казаки в тиши замаливали мирские грехи, готовясь к вечной жизни и встрече с Богом. Известно, что былинный богатырь казак Илья Муромец на склоне лет также принял иноческий постриг.
Вскоре после взятия Сарайчика атаман Нечай Шацкий отошел от боевой жизни и поставил на Яике монастырь, где прожил остаток дней своих, общаясь с Богом. По крайней мере, монастырь с его именем просуществовал в Яицком казачьем городке почти до середины XVIII века.
П. И. Рычков в «Топографии Оренбургской губернии» писал, что «от построения того (Яицкого - Н. Ч.) городка по тот 1748 год было лет с полтораста», то есть Яицкий городок возник где-то в конце XVI. А в записи 1744 года его же «Истории Оренбургской» говорится, что Яицкий городок основан «перед сим за 270 лет, и тако около 1474 года».
В другом месте основание Яицкого городка Рычков прямо связывает с Нечаем. Правда, первое поселение казаков на Яике по рассказам старожилов он относит уже к 1484 году, а Яицкий городок будто бы заложен сорока годами позже, то есть в 1524 году или около того.
Эти даты исследователи края никогда не брали во внимание и относились к ним не более как к преданиям, как и к тому преданию, в котором говорится о «прародительнице» яицких казаков приснопамятной Гугнихе, будто помнившей времена Тамерлана или Тимура и ставшей тогда женой казацкого атамана Гугни, обитавшего сотоварищи на Яике.
Фламандский путешественник Рубрук или Рубруквис, посланный французским королем Людовиком IX, в 1253-1255 гг. совершил поездку в Монголию. Побывав на Дону, он заметил: «Повсюду среди татар разбросаны поселения русов. Они превратились в закаленных воинов. Средства для жизни добывают войной, охотой, рыбной ловлей и огородничеством. Для защиты от холода и непогоды они строят землянки и постройки из хвороста. Своим женам и дочерям они не отказывают в богатых подарках и нарядах. Все пути передвижения обслуживаются русами и на переправах рек - повсюду русы».
Так было и на Волге, и на Яике во время господства Золотой Орды. Так было и после Тамерлана, разгромившего Золотую Орду. Оставались русские люди на Яике и при ногаях, уже считая его своей исторической родиной.
Можно верить преданиям, можно и не верить, относиться к ним как к красивым, занимательным байкам. Но напрашивается вопрос: зачем нашим предкам так далеко - в глубь веков - относить старшинство войска городка? И тут же сам собой приходит ответ: люди говорили то, что знали, что слышали от предков своих - правду-матку, в которую верили сами.
Записи Рычкова, сделанные в 1744-м и 1748 годах со слов долгожителей, для которых 150 и 200 лет назад не Бог весть какая старина, - время отцов и дедов, бывших непосредственным участниками событий тех лет. И их рассказы не просто «предания старины глубокой», а воспоминания своей, дедовой или прадедовой жизни. Поэтому к ним нельзя относиться с пренебрежением или недоверием. В них где-то скрыта изюминка.
Предания обычно отталкиваются не от года, а от того или иного значимого события. Их - события - и следует искать. Одним врезалось в память одно, другим - иное. Оттого и разночтения в дате основания Яицкого казачьего городка. Это сейчас мы едва помним своих дедов, а уж прадеды теряются где-то в темном беспамятстве. Прежде, как и на Востоке, знали своих предков как минимум до седьмого колена, могли в подробностях рассказать, когда, где и что случилось с ними.
Теперь мы безоговорочно полагаемся на бумагу, но прежде с такой же долей доверия относились к памяти. Случались ошибки, но незначительные. Чтобы найти искомое, вспоминали те или иные значительные вехи. Предки манией цифр не страдали. Глубина веков была прозрачной. Людей не завораживала юбилеемания. К седой старине просто относились с уважением, а к старому человеку - с великим почтением.
Предания - для историков предмет внимания. Как не бывает дыма без огня, так и преданий - без основания. Полагаться на предания нельзя, отталкиваться от них для поисков документальной истины - необходимо.
На карте 1562 года путешественника Дженкинсона в районе среднего течения Яика помечен пока неизвестный науке город Шакафшик-Шакашня или что-то сходное с этим названием. Не он ли предшественник казачьего Яицкого городка, о котором говорят предания и глухо упоминают документы? Но это вопрос, и на него историкам предстоит ответить после тщательного исследования.
Конечно, предания - намек, но имя Нечая Шацкого - историческое, оно встречается в документах. И связь этого имени с Яицким казачьим городком, безусловно, заслуживает внимания. Зная о преданиях с Нечаем Шацким, приведенных Рычковым, посмотрев на карту Дженкинсона с Шакофшиком - городком на Яике, ту же приходишь к мысли: городок, скорее всего, назывался Шацким, но переведен Дженкинсоном по созвучью неточно, так же, как и в ряде других случаев - названия русских городов на его карте искажены. Но скорее, Шакофшик или Шакошня - это городок на Меловых Горках, что раскопан недавно нашими учеными, в частности, профессором М. Сдыковым.
Шакофшик-Шацкий, может быть, и есть один из первых казачьих городков на Яике. Дженкинсон знал о нем, а составители карты Большого Чертежа, возможно, не обратили внимания на монастырь, затерянный в непроходимой уреме (зарослях) возле Яика. А вот показания ногайских пленных и московских послов к ногайскому князю Урусу - уже документы свидетелей. Даже если эти люди сами не видели городков, то слышали о них от ногаев, кочевавших вблизи Яика и не раз сталкивавшихся с казаками.
Видимо, один из трех безымянных городков на Яике, о которых в 1586 году сообщает в Москву царю Федору Ивановичу астраханский воевода Лобанов-Ростовский, был Кош-Яицкий городок, другой - Шацкий монастырь - Белый городок (Уральск еще в XIX называли Белогорском).

 Пусть вас не смущает то, что монастырь назван городком. В прошлом городками назывались всякие селения, укрепленные земляными валами или плетнями. И само понятие «город» произошло от городьбы и означало первоначально городьбу, ограду возле жилья, огороженное место. Как известно, монастыри в то тревожное время по всей России ограждались стенами, валами до рвами – были городками.
Скорее всего, Карамзин, говоря «о начале нынешнего Уральска», имел в виду именно Шацкий монастырь, окруженный земляным валом. Многие российские города обязаны своим основанием монастырям – они ставились рядом с монастырем, как, к примеру, и Архангельск «близ того места, где стоял монастырь», о чем пишет Карамзин несколькими строками выше сообщения о начале Уральска.
Вокруг Шацкого монастыря селились вольные казаки. Впрочем, все поселения рядом с обитателями в прошлом звались монастырями.
В 1613 году казаки оставили Кош-Яицкий городок и перебрались на Яицкий полуостров в Шацкую луку. Здесь, рядом с монастырем, чуть ниже прежнего устья Чагана, они поставили курени и обнесли их валом и рвом, называя то Белым городком, то Острогом. В 1613-1614 гг. казаки отправили своих послов в Москву просить о подданстве России. С тех пор завязалась дипломатическая и иная переписка с правительством, городок стал официально именоваться Яицким, а в быту долгие годы по-прежнему звался Белым городком.
Самарский воевода в 1630 году в донесении царю так передавал рассказ яицких казаков, оказавшихся в Самаре: «Зимовали-де они на Яике в Белом городке с атаманом Ефемом Кулаком 70 человек, а иные по иным городкам». Но в Белом городке жили и оседлые казаки с семьями – и не одна сотня. К ним подкочевывали на зиму то одна, а то и несколько ватаг.
С каждым годом все больше ватажных казаков обзаводилось семьями и оставалось в Белом Городке. Так он вскоре превратился в главный городок на Яике. На вопрос встречных: «Кто будете такие, что за люди?» казаки отвечали: «Запольной реки Яика казаки Белого городка». И в свою очередь интересовались, кто они. «Мы-то? – отвечали встречные. - Вольных ватаг казаки. Думаем к вам прибиться». «А что, милости просим. Места всем хватит за валом. Не то перенесем его подалее».
Рубили лес и строили курени. И городок рос.
Сохранилось поэтическое предание об основании Яицкого казачьего городка, записанное И. И. Железновым. Вздумали казаки перенести свой город с Кирсановского Яра (рассказчик, видно, запамятовал – с Кош-Яицкого острова) на новое место. Послали за советом к «старикам-лыцарям» на Камынь-остров. На обратном пути казаки встретили старца. «В маленькой лодочке один-одинехонек, гребет на одно весельце. Старец, такой древний, важный, благолепный, в белом клобуке с крестом на лбу. Съехались казаки и старец, поздоровались. Казаки говорят:
- Отче святой! Задумали мы перенести город с места на другое. Начинать ли нам это дело? Дай совет.
Старец спросил их, куда они хотят перенести город. Казаки указали на Чаган-реку. Тогда старец говорит им:
- Не был я на том месте, а знаю, что оно хорошо, к поселению удобно, лугами всякими, угодьями богато. Только ведайте, чада, на том месте городу вашему приведется испытать разные коловратности: будут у вас там труси, мятежи, кровопролитные брани и всякие сумятицы и неурядицы. Станут вас там нудить насчет креста и бороды, станут заводить у вас солдатские очереди, богопротивные легионы и разные неполезные для вас штаты, а в единое время появится между вами такой набеглый царь… Вот из-за него-то вы много крови прольете, много примете горя. Однако со временем все затихнет, и вы узнаете спокой…
Казаки говорят:
- Ничего, святой отец, к трусям, мятежам и кровопролитным браням нам не привыкать-стать: на том и живем. Нам и прежде говорили: «На крови-де Яик зачался, на крови-де и кончится». Да мы на это мало смотрим. А на очереди да на легионы и плевать-то не хотим: вес перемелется, мука будет. Ты только благослови нас, отче!
- Бог вас благословит! – сказал старец, осенил казаков крестом, да и поплыл путем-дорогой.
И казаки поплыли своим путем. Много ли, мало ли отплыли они от того места, где со старцем-то повстречались, остановились да и говорят промеж себя: «Что же, братцы, мы не спросили старца-то, - кто он такой? Вернемтесь! – Сказали это да и вернулись назад. А старец плыл уже в море. Однако они скоро его догнали и спрашивают:
- Прости нас, отче, давя мы не спросили тебя, - кто ты такой? Поведай нам.
- Алексей Митрополит! – говорит старец.
Лишь только он выговорил, как в тое ж секунду поднялось от воды густое облако и скрыло и лодку, и святителя. От таких слов казаки пришли в ужас неописанный. Не пришли они еще в себя от страха и ужаса, не отудобили, как облако проредело, разсеялось, и ни лодки, ни святителя не видать стало, одно гладкое, как стекло, море.
- Знать, видение было».
Встреча казаков со старцем, безусловно, состоялась – повествование правдоподобно, но, скорее, на мой взгляд, не с митрополитом, а с Нечаем Шацким, в монашестве принявшим имя Алексия, превращенного в рассказе в митрополита. Казаки, выбирая новое место для городка, несомненно, советовались со стариками – таков был обычай: не получив благословения, не начинать нового дела. И смерч у нас – обычное явление, в идее водяного столба мог разделить казаков и старца.
В предании нет ничего необычного, кроме митрополита Алексия, о котором упоминает рассказчик. Митрополит Алексий – современник Сергия Радонежского, живший в XIV веке. Значит, основание Яицкого казачьего городка следовало бы отнести к тому же времени. Но документально известно, что с Кирсановского яра в Яицкий казачий городок казаки переселились или подселились в 1680 году и поставили свою церковь во имя Казанской Божьей Матери с пределом Святого Алексия Митрополита.
Да, казаки ничего не делали с бухты-барахты. Возможно, встреча с Шацким состоялась не где-то в устье Яика и в море, а в устье Чагана, где жил Шацкий.
Передавая из поколения в поколение исторические были, рассказчики вольно или невольно сдвигают события, удаляются от фактической первоосновы, включают в них фантастические элементы, путают имена, иногда стараются придать своему повествованию легендарный характер с мифическим оттенком, как видим в данном предании. Рассказ так и назван И. И. Железновым «Видение».
Это предание по времени согласуется с другим – о прабабушке Гугнихе, совпадает с рычковским рассказом об основании Яицкого городка. Опираясь на них и косвенное картографическое Дженкинсона, можно отнести основание городка к XIV веку и отметить его 700-летие. Тем более это можно подкрепить еще одним преданием – об участии яицких казаков в Куликовской битве в 1380 году под руководством Дмитрия Донского с татаро-монголами. Значит, тогда уже казаки были и где-то они жили. А это как раз и есть времена митрополита Алексия.
Сухая наука в отличие от поэтических преданий ближе к правде. Поэтому доверимся ей и подождем, что скажут архивисты и документалисты в будущем.
Карамзинскую дату основания Яицкого казачьего города подтверждает вывод другого выдающегося русского историка С. М. Соловьева. Он пишет, что в царствование Федора «поставлен город на отдаленном Яике», не указывая точной даты, но одна видна из последующего текста. За основанием городка а Яике следующая фраза у Соловьева: «В 1584 году основан был Аргангельск…». Значит, Яицкий казачий городок основан не позднее города Архангельска. Потом уже сообщается о службе яицких казаков в 1591 году.
Эта последовательность у Соловьева и годы царствования Федора Ивановича – с марта 1584 по 1598 год - дают основание утверждать, что Яицкий казачий городок возник ранее 1598 года, скорее в 1584-м. Не верить двум корифеям русской исторической науки, основывавшимся только на документах, как-то не позволяет совесть.
Так что основание Уральска с полным правом можно отнести к карамзинской дате, и ныне городу – более 400 лет.
Вполне возможно, что Уральску и более 500 лет. Об этом, думаю, в скором времени могут поведать не только письменные документы, но и наши Курени, где Урал каждое половодье с грохотом листает археологическую книгу бытия, срывая метр за метром яр исторического города. Пока мы не располагаем другими данными, 1584 год, как дата основания Яицкого казачьего городка Уральска, наиболее вероятен.
А теперь чистосердечное признание-исповедь, если хотите, - покаяние. Модным стало это слово в последние годы, и не потому, что кто-то требует жертв, чтобы кто-то на потеху зевак бичевал самого себя. Нет, это покаяние для очищения своей собственной совести, грешной в многогрешной системе, в которой нам довелось жить. Лгать и лукавить было ее сутью от начала и до конца, а мы были детьми ее.
В 50-е годы Уральск утопал в грязи. Ни благоустройства, ни нового строительства. Но росли и хорошели соседние города. Бывая в них, невольно сравнивал. Брала досада. Нет, тогда не было охоты к перемене мест, как сегодня, когда с легким сердцем бросают столетиями насиженные гнезда.
Да, материально в Уральске жилось не хуже, пожалуй, даже лучше, чем в соседних городах. Сравнительно дешевы были продукты питания. Город был и оставался центром аграрной области. Чуть ли не в каждом дворе – корова или парочка коз, многие сеяли в окрестностях овощи. Словом, большая деревня, где давно уже никто не думал о благоустройстве.
Глядя на свой старинный городок, становилось обидно до слез. Приходили на ум пессимистические слова А. Н. Толстого, после гражданской войны посетившего Уральск и писавшего: «Через три тысячи лет, когда куропатки, кроншнепы и тетерева будут домашними птицами, Уральск – элегантным городом…»
С горечью думалось: неужто это так, и мы, его жители, не сумеем сделать что-то для благоустройства? Нет, безнадежность и неверие – плохие помощники. Что-то надо предпринимать.
На протяжении многих лет мне довелось быть депутатом городского Совета и возглавлять комиссию по культуре, вникая в благоустройство. Знал, как делились скудные средства. Тогда, впрочем, как и сейчас, все зависело от центра. Брешь в равнодушии следовало пробивать в высоких инстанциях и веским аргументом таким, казалось, может стать юбилей. А потому, изучая историю Уральска, встречался с разными датами его основания – от 1584 до 1622 гг. Склонялся к 1584 году. На то были веские основания, некоторые из них приводил выше. Но…
У нас в стране было принято отмечать круглые даты, на проведение их отпускались определенные средства, часть которых шла на благоустройство. 350 – вполне круглая дата. Отбросив сомнения, я решил инициировать юбилей, не греша против отдельных источников, в которых указывалась дата основания Яицкого казачьего городка – 1613 год.
Ссылаясь на эту дату, начиная с 1955 года опубликовал ряд статей в областной и республиканской печати, издал книжку «Уральску – 350 лет». На исторических домах, также по моей инициативе, установили несколько мемориальных досок. И маховик подготовки к юбилею заработал. Исполком городского Совета вышел с просьбой о разрешении празднования 350-летия Уральска в вышестоящие инстанции. Правительство республики приняло специальное постановление и выделило какие-то средства – очень незначительные.

Как прежде, так и теперь радуюсь даже тому, если на улице вижу новое посаженное деревце, заасфальтированный пусть всего метр мостовой или тротуара и просто убранную грязь… Радовался и тогда. Город, готовясь к празднику, на глазах преобразился, стал чище, наряднее, и каждый горожанин чувствовал себя как бы именинником. Люди поздравляли друг друга с юбилеем.
Теперь у меня нет сомнения в том, что город основан ранее 1613 года. Этот год прежними исследователями брался скорее всего потому, что в 1613 году яицкие казаки направили своих послов в Москву просить о принятии в подданство. Войско и город стали с этого времени составной частью России, до этого-де, как писали яицкие казаки позже, они жили «немалое время своевольно ни под чьею державою» и «по своей воле» признали власть Москвы.
В современные издания вошла дата основания Яицкого казачьего городка Уральска - 1613-й. В Большой Советской Энциклопедии (1977 г., том 27), и в Советской Исторической Энциклопедии со ссылкой на мою книжку - тот же 1613 год. Но уже в «Советском энциклопедическом словаре» 1987 года и в двухтомном «Большом энциклопедическом словаре», вышедшем в 1991 году, основание Яицкого городка отнесено к 1584 году, а с 1613-го - он на современном месте.
Нет, городок не переносился с места на место. Их было на Яике несколько, и каждый со своим именем. К Яицкому городку подселялись казаки других городков и из Коловертного, и из Орешного, и в 1613-м, и в последующие годы.
Вот и в новом «Полном толковом Большом энциклопедическом словаре», изданном в 2006 году (Рипол-Норит, Санкт-Петербург-Москва), основание Уральска относят к 1584 году, указывая «до 1775. Яицкий городок». У Карамзина точно сказано «О начале нынешнего Уральска», не другого и не на другом месте. И дата Карамзина ближе к истине, если не сама истина.
Пусть поздно, однако пришел к убеждению, что прав Карамзин и все, разделявшие его точку зрения. Хотелось бы убедить в этом других. Скажу лишь словами русской летописи: «Читая, исправляйте и не кляните».
Город многое видел за свою более чем четырехсотлетнюю историю - запустение, разруху после гражданской войны, равнодушие к нему в последующие годы, но свалки нечистот на его улицах - это новое явление нашего неблагополучного времени. Неужели для того, чтобы убрать их и не допускать новых, не говоря о благоустройстве, нужен новый юбилей?
Город чудный, город славный, он красен не юбилеями. Даже в нынешней неухоженности не померкла его известность, имя его по-прежнему на страницах книг и учебников как России, так и Казахстана. И в пятом столетии своего существования он все тот же Яицкий казачий городок - Уральск, однажды рожденный и дважды крещеный.
Можно изменить его подчиненность, статус (о чем уже давно поговаривают), можно еще раз изменить его название (такие попытки тоже были), но нельзя, не дано никому переиначить его историю, в которой прописаны сотни тысяч мертвых и живых людей - своеобразный, неповторимый мир.
История - беспристрастная летопись человечества в Вечности. А космические ветры Вечности неподвластны людям, даже с сиюминутной абсолютной властью. Разрушенные владыками-завоевателями древние города все равно остались на скрижалях истории гаванью тех или иных народов.
Из ручейков и притоков рождаются мощные реки. И великая река Времени, впадающая в безбрежное море Вечности, рождается из явлений и событий. Часто, как бы приостанавливаясь в своем течении, она будто взрывается в человеческом водовороте больших и малых городов и весей какими-то событиями. И они становятся историей - именной принадлежностью тех или иных стран, городов.
Имя, полученное при крещении, - сущность города, дающая прозвание его людям: уралец, москвич, алмаатинец… Это не просто приложение на картах. Только у Митрофанушки дверь прилагательное потому, что она приложена к своему месту. Правда, у нас по этому же принципу делают прилагательной к чужому косяку историю иных городов. Конечно, сие верх невежества, о котором говорил Стародуб, да об этом не догадываются. Это невдомек новым митрофанушкам, которым истории рассказывают скотницы Хавроньи, или как там их еще зовут.
Яицкий городок - Уральск - занял свое место в исторической нише пантеона бессмертия. Он навсегда останется в литературе и учебниках истории. Теперь от его нынешних жителей зависит - чем и как он войдет в будущее, сохранится ли имя его на страницах новой истории.
А я, склонив седую голову, признаюсь - виноват. Как говорили прежде, по гроб виноват. Но лучше поправиться самому, чем кто-то когда-то поправит. Не надеюсь на то, что покаянную голову секира не сечет. И все же… Уральцы - народ милосердный. Каюсь перед закатом дней своих. Но повторюсь: делал праздник во благо, а не из-за корысти. В дни празднования 350-летия и позже материальных и моральных выгод не имел, даже не рассчитывал на них. Полагаю, все, что сделано во благо, - не самый большой грех.
Что ж, котенок прозревает в первые дни жизни, а человек иногда - лишь к старости.

 «Надежда», Уральск, 2008, №№ 45-47

http://www.condensat.kz/nadezhda/nomer/061108/11.htm

 

---вернуться к оглавлению---