ГОРЫНЫЧЪ

краеведческий сборник

А.Белев(Уральск)

Уральск прифронтовой

Наши родители дружили семьями, и это передалось и нам, подросткам: Балалаевым Горе и Нине, Суетиным Саше и Василию, Наде Колузановой и мне Анатолию, Белеву. Как-то родители взяли нас в Ростоши на плантацию, где они работали.

Степная речка Деркул. Вода прозрачная – не то, что сейчас, до дна с белыми лилиями и жёлтыми кувшинками. Один берег покрыт бурной растительностью, а на другом боку- обрывистый с корками, откуда вылетали стайками и низко летали над водой стрижи.

Мы, босоногие, беспечные и немного дурашливые, рады безумно общению с природой и нисколько не жалеем о таких городских прелестях, как кино или мороженое. Или что может сравнится с удовольствием поспать на свежескошенном сене, а потом с трепетной радостью раннего утреннего клёва ловить рыбу и на берегу варить уху, собирать вкусные корни аира и есть акан, добывать деркульских огромных раков. Знали, где чистейшая родниковая холодная вода и были счастливы.

Ничто не предвещало беды. Но у каждой сказки есть конец, не всегда счастливый. 22 июня услышали страшное слово – война.

…Приехав вскоре в город, я заметил, как всё изменилось. Провожали родных и близких на фронт с песнями и слезами. Сразу появились очереди за хлебом и продуктами. По радио слушали тревожные сообщения об оставленных городах и ожесточённых боях. Враг приближался к сердцу Родины Москве.

В доме Карева был сформирован эвакогоспиталь. Вскоре открыли госпитали в роддоме на Батуринской улице и в санатории «Кумыска», где начальником, помню, стал Свиркдов.

Когда фашисты подступили к Сталинграду, за переход битвы на Волге (в июле 1942 по февраль 1943 года) в Уральск приходило всё больше и больше эшелонов с ранеными. В 42-ом году было 10 госпиталей, а в 43-ем, в разгар битвы в городе разместили 20 госпиталей. Под госпитали отдавали лучшие здания – средние школы. В городе стало очень много военных, даже комендант был генерал-майор авиации Кравцов.

В пединституте разместилось Ленинградское училище связи, в доме Ванюшиных (позже-сельхозтехникуме) и Доме пионеров лётное училище из Ворошиловграда, а в общежитиях института – Краснознамённое Одесское пехотное училище.

Две школы младших авиационных специалистов готовили стрелков – радистов и технический персонал для обслуживания самолётов.

В городе базировались авиационные части и армейские тылы. В самом центре, где сейчас типография, размещались авиационные мастерские. Когда после ремонта обкатывали двигатели самолётов, в близлежащих домах и в облисполкоме дребезжали стёкла.

Дислоцированы были  в городе два батальона воздушного наблюдения, оповещения и связи – ВНОС. А вокруг города было несколько военных аэродромов.

В сентябре 41-го года в Уральск прибыл первый эшелон из 35 вагонов с оборудованием и людьми из осаждённого Ленинграда. А в январе 42-го прибыли ещё 346 рабочих и их семьи. Городу пришлось потесниться – предоставить им жильё. В затоне Чапаева начал работу военный завод № 231. В начале было всего 176 рабочих, а в конце войны их начитывалось 2500. Работали по 11 часов в две смены. Вместе с высококлассными специалистами к станкам встали женщины и подростки 14-ти лет. Первую продукцию фронту выдали в октябре 41-го года. Только за один 43-ий год завод отправил более ста тысяч морских мин и 15200 снарядов*.

На заводе создали новое грозное оружие - электротехническую бесследную торпеду. Заводчане Н.Н. Шмарин, В.Д. Горбунов и Г.И. Жигарь за разработку нового оружия стали лауреатами Сталинской премии.

В Уральск был эвакуирован московский кожевенный завод имени Землячки. Его разместили на бывшей Макаровой мельнице в 42-ом году, и он стал выпускать хромовую кожу. В сентябре 41-го года у нас начались занятия в 4-ой школе – это на углу Красноармейской и Октябрьской улиц. Тогда мы ещё не знали, что ученики старших классов через несколько лет пойдут на фронт, и выживут единицы. Это они в 40-ом сажали деревья в Фурмановском садике. Увы, полегли комсомольцы за Родину, а светлая память о них - садик вырубили. Не дрогнула рука человека с омерзительным клеймом беспамятства. Таковы  наши олигархи. Память, как губка, впитала прошлое: как сейчас вижу, что сижу за одной партой с Виктором Хлыстовым. Он был старше на два года. Хорошо рисовал, все тетради разрисовал яхтами и парусными судами. Однажды он опоздал на очередной урок, а когда пришёл с волнением рассказывал: «Мы покуривали в глубине двора и не слышали школьный звонок. Когда двор опустел, увидели как в арку ворот школы въезжает «чёрный ворон» арестовывать наших учителей.» Забрали учителя рисования. Это о нём мы сочинили: Константин Данилыч Сарин

                                                                                           Ходит важно, словно барин,

                                                                                           В класс войдёт – улыбнётся,

                                                                                           И немного облизнётся».

Увезли нашего классного руководителя Котова Виктора Ивановича – учителя математики. Забрали учителя литературы Чалусова Петра Васильевича и директора школы – Щукина. Шептались, что они, якобы, собирались организовать какое – то восстание. Затем нас перевели в другую школу, а в нашей стали обучать девушек – добровольцев Красной армии. Они спешно изучали вражеские самолёты для воздушного наблюдения и оповещения. А когда фашистский самолёт – разведчик низко летал днём над Уральском, снизу различили на нём чёрные кресты. Службы ВНОС вели наблюдение за его полётом вдоль железной дороги от Джаныбека до Урбаха, а затем он направился на Куйбышев. Говорят, возле Куйбышева его посадили истребители Приволжского военного округа - ведь там была тогда, эвакуированная столица СССР.

16 октября 1942года Уральск был включён в фронтовую зону. Вражеская авиация начала систематически бомбить населённые пункты Джаныбекского и Урдинского районов. На станцию Джанибек в налёте принимали участие по 30 самолётов за вылет. Горели военные склады, пангаузы, предприятия и школы. Были жертвы среди мирного населения. Но железная дорога Урбах – Астрахань РУЖД продолжала работу по снабжению Сталинградского фронта.

В Уральске ввели светомаскировку. Усилили охрану мостов. Начали объявлять воздушные тревоги. Однажды ночью горожане были разбужены страшным воющем звуком это ночью с самолёта сбросили пустые бочки, имитируя тревогу.

У нас на заводах по Октябрьской улице жили Анюхины, у них два сына воевали под Сталинградом. От них долго не было вестей. Летом материнское сердце не выдержало, и мать запрягла в телегу корову и отправилась навестить своих сыновей. На левом берегу Волги ей устроили свидание с сыном Михаилом. Он пробыл с матерью три дня, а другой сын был тяжело ранен  и умер в госпитале. Миша Анюхин закончил войну, в Венгрии был ранен. Живёт в Самаре - (я его видел 5 лет тому назад).

И ещё что запомнилось. В городе было много духовых оркестров. Они играли на эстраде Ленинского садика и (на эстраде) летнего кинотеатра «Кызылтан». Устраивали своеобразные соревнования военных музыкантов. Несмотря на страшные годы, нехватку топлива, отсутствие электричества и переживания о близких, воюющих на фронтах, ночами по радио передавались концерты. Исполнялись новые песни, рождённые войной. Хватало за сердце и доходило до каждого, когда исполняли песни «В землянке», «Соловьи», «В лесу прифронтовом», «Смуглянку» или когда пел Утёсов.

А какой популярностью пользовался тогда театр. Сначала выступала украинская труппа . Ставили «Вий», «Наталку-Полтавку», «Запорожца за Дунаем»…

Но когда в городе появился Карело-Финский театр оперетты, это словами не выразить. В кассе были очереди, зал был всегда переполнен. Вы не поверите, вначале в зале было холодно. Но после первого акта становилось все теплее и даже жарко. Аплодировали и вызывали на «бис» бесконечное количество раз. Хотелось слушать ещё и ещё. Забывалась боль, война и лишения, и горе, которое было в душе каждого. Открывался мир музыки, счастья и любви. У оперетты был очень большой репертуар. Ставили: «Сильву», «Баядеру», «Карневильские колокола», «Холопку», «Свадьбу в Малиновке» и даже американскую Роз-Мари».

Однажды одна зрительница от бушующих в ней чувств уронила с балкона полевой бинокль, и в партере раздался вопль. К счастью, бинокль упал не на темечко зрителя, а вскользь пролетел. Артисты играли с вдохновением все. Потом долго спорили, кто лучше: народный артист Николай Рубан или молодой Алексей Феона. А девицы сочиняли: «Рубан - любимец рубликов, а Феона – любимеца публики.

Мой приятель Коля Петров работал в театре электриком и осветителем. В его комнатке с грозным предупреждением: «Не влезай! Убьёт!» всегда стояла бутыль со сладкой бражкой. Два комических актёра, в гриме по очереди принимали по кружке браги и бежали на сцену. После согрева у них получалось ещё комичней.

Так жил прифронтовой город. Когда кончается представление, выходишь из театра, попадаешь на мороз, в нашу действительность с горестями, страданиями и радостями – то думаешь: всё равно всё это - жизнь. С 41-го года было призвано из нашей области 74000 человек, из них погибли на фронте или пропали без вести 36548. Такое разве забудешь?

 

*Упомянутые в начале рассказа приятели Балалаевы Гора и Нина с 14 лет работали на заводе им. Варашилова. В 1943 году, когда наш завод посещал Нарком оборонной промышленности, он лично вручал на рабочих местах знаки «Отличника соцсоревнования» Гора Балалаев был среди них первым.

**Виктор Хлыстов погиб в 44 году при форсировании Днестра.

***Точно не помню фамилию Анюхин или Онюхин и жив ли? Кто из них?

"Казачьи ведомости". Уральск.№9,2013

---вернуться к оглавлению---