ГОРЫНЫЧЪ

краеведческий сборник

А.Курлапов

   Дело под Иканом.

4, 5 и 6 (17, 18 и 19) декабря 1864 г.

«Блистателен венец воинской славы победоносного Российского воинства, и во веки веков в этом венце, как бриллиант чистой воды, будет сиять подвиг Уральцев под Иканом» (слова из приказа по Уральскому казачьему войску по случаю полувекового юбилея Иканского боя).

И сегодня помнят уральцы геройский подвиг своих прадедов, Старого Войска уральских казаков на поле брани, под Иканом. Память о них живёт в преданиях и песнях.

 

В степи широкой, под Иканом,

Нас окружил коканец злой

И трое суток с басурманом

У нас кипел кровавый бой.

 

Эту песню, ставшую народной, написал Александр Павлович Хорошхин, талантливый писатель и поэт, уральский казак по рождению, геройски погибший 22 августа 1875 г. в бою под Махрамом.

Удивительный пример мужества, когда сотня уральских казаков три дня и две ночи успешно противостояла в чистом поле тысячекратно превосходящему противнику, и сумела с честью выйти из боя. Память об Икане вызывает гордость за прошлое нашего Отечества, которому служили такие сыновья.

Знак отличия"За дело под Иканом 4,5 и 6 декабря 1864 года"                        7 октября 1884 года пожалованы знаки отличия на головные уборы «За дело под Иканом 4, 5 и 6 декабря 1864 года» – 4-ой сотне 2-го полка. В честь 20-летия этого события.

 

 * * *

12 июня 1864 г. отряд полковника Верёвкина штурмом овладел крепостью Туркестан (Азрет). Через него проходили караванные пути в Бухару, Китай и Индию; здесь находилась могила Азрет – султана, одна из почитаемых святынь Средней Азии. После занятия города русскими, за духовенством и жителями оставлены права и привилегии, согласно законов шариата. Было ясно, что кокандцы попытаются вернуть Азрет назад.

На усиление сил гарнизона г. Туркестана (две с половиной пехотные роты при нескольких орудиях) из форта Перовского была выслана Уральская казачья сотня под командой есаула Серова Василия Родионовича (имя его отца на самом деле – Иродион).

1 декабря уральцы прибыли в Туркестан; здесь готовился к отправке транспорт в Чимкент и поэтому на дистанции в 150 вёрст между городами выставлены были волонтёры из местных казахов, - чабары (почтальоны) для присмотра за станциями и доставки писем. Доходили слухи, что в окрестностях Туркестана появилась шайка кокандцев числом несколько сотен; по слухам же, такие шайки бродили и близь Чимкента, угрожая прервать сообщение между городами.

Для обнаружения предполагаемой шайки и её разбития, комендант Туркестана подполковник Жемчужников 4 декабря решает отправить уральских казаков. Из состава Уральской сотни отобраны были самые доброконные: 2 офицера, 5 урядников и 98 казаков. На вооружении сотни находились драгунские нарезные шомпольные ружья со штыками. Каждый имел двойной комплект патронов к ним (по 120 шт.). Кроме казаков, сотне были приданы 4 артиллериста при горном единороге (и 42 заряда), фельдшер, фурштат (повар) и три казаха - лауча (верблюдовожатые), при 18 верблюдах.

Сотня выступила из Туркестана после полудня, шла с предосторожностями, высылая боковые разъезды. Как подтверждение реальности опасений, по дороге казаки встретили бегущих казахов – чабаров, сбитых кокандцами с постов между Туркестаном и Чимкентом.

Из донесения есаула Серова коменданту г. Туркестана:

«По выступлению из города, встретился между садами киргиз из волонтёров Ахмед, который сообщил, что за Иканом видел коканцев, но в каком числе, он, Ахмед, положительно не знал; о чём я тотчас же дал знать Вам через казака Андрея Борисова, с которым потом получил приказание идти на рысях, что и было с точностью исполнено. Далее, за окрестными садами встретились ещё двое почтарей-киргизов, возвращавшихся из Икана (у одного из них была ранена лошадь); причём они передали мне, что были встречены коканцами и вернулись обратно; не основываясь на их показаниях, я продолжал следование, а между тем послал с этим известием к Вам казака Платона Добрынина, который возвратился и передал приказание продолжать следование, во время которого ни авангардом, ни боковыми патрулями неприятель замечен не был..» (цитируется по работе А. Санрегрэ «Иканская сотня»). 

Получив подтверждение приказа, Серов продолжал двигаться к селению Икан, расположенному примерно в 20 верстах от Туркестана, на несколько возвышенном месте среди ровных полей, кое-где покрытых саксаулом. 

Когда сотня стала подходить к Икану, было уже около 4 часов пополудни, и начинало темнеть. Не доходя версты три, уральцы спешились, и продвигаясь далее, вели лошадей в поводу. Правее селения стали видны огни. Казаки поняли, что их давно обнаружили. Сотня встала, и есаул Серов выслал вперед на разведку Ахмета. Вскоре тот вернулся и сообщил, что впереди «неприятеля так же много, как камыша в озере».

Казакам встретился, ни много ни мало, сам регент Кокандского ханства, Мулла-Алимкул с армией. Он собрал к Ташкенту все силы какие было возможно, и задумал, пройдя мимо Чимкента, напасть на г. Туркестан. Предварительно повсюду распустив слухи, что идёт к себе в Коканд, на подавление волнения подданных. По различным позднейшим оценкам, с ним было от 10 до 14 тысяч всадников. Вот с такой армией, лицом к лицу, неожиданно оказалась сотня уральцев.

Узнать о движении громадной армии к Туркестану было невозможно, поскольку впереди её двигался конный отряд Садыка в 800 сабель. Разделясь на небольшие части, конники Садыка сбивали расставленных для охранения почтовых пунктов казахов, которые только и могли сказать, что видели небольшой отряд кокандцев. 3 декабря Садык захватил Чилик, пленив 60 стороживших селение казахов - волонтёров. К Икану передовые части кокандцев подошли 4 декабря, вскоре после полудня, и встали лагерем в двух верстах от него. Если бы не уральцы, утром 5-го декабря Алимкул со всей армией неожиданно появился бы под Туркестаном.

Серов скомандовал сотне отойти несколько назад, к арыку, который перед этим переходили. Многие казаки в сотне отслужили уже по 15 и более лет, побывали в походах и сражениях. Приходилось им сталкиваться и с кокандцами, и с французами под Севастополем; многие были награждены за подвиги Георгиевскими крестами. Опыт помог быстро принять единственно верное на тот момент решение.

Из донесения Есаула Серова коменданту Туркестана:

«Не находя возможности держаться на лошадях и продолжать отступление, я живо спешил отряд, приказавши наскоро сбатовать лошадей, залечь в небольшую канаву, а с открытых сторон устроить завалы из мешков с провиантом и фуражом и из всего, чем можно было оградиться, поставил в то же время на одном из фасов единорог» (цит. по А. Санрегрэ «Иканская сотня»).

Несмотря на стремительное развитие событий, В.Р. Серов успел послать в Туркестан почтаря-казаха с известием, что сотня встретила превосходящего противника, и принимает бой. Но этот посыльный в Туркестан так и не прибыл.

Кокандцы конными толпами двинулись вначале «тихим молчанием» во фронт, и несколько вбок, а подойдя поближе, ринулись с криками вскачь.

Уральская сотня встретила атаку картечью единорога и ружейным огнём. Потеряв сразу множество убитыми и ранеными, ошеломлённые кокандцы отхлынули назад. Но вскоре с криками «алла», опять яростно ринулись на позицию казаков, пытаясь подавить и смять их громадным численным превосходством.

И снова картечь и ружейные пули охладили их пыл. Кокандцы несколько раз повторяли свои атаки, но вынуждены были отойти из-за больших потерь. Остановившись неподалёку, они развели на ночь костры. Эти костры помогали казакам, освещая местность вокруг. Не решившись на ночной отход, уральцы продолжали укреплять позицию мешками и тушами убитых лошадей.

В это время кокандцы начали обстрел из пушек и фальконетов. По счастью, от ядер и гранат страдали пока только кони, лежавшие посредине позиции, на дне арыка (первая же граната убила троих); людей же за завалами не задевало. Отдыхать не приходилось: пользуясь темнотой, кокандцы подползали к позиции, стремясь броситься с близкого расстояния. Казаков выручали их природные качества, - тонкий слух, острое зрение. Отличных стрелков было много, и каждая попытка противника печально заканчивалась для него. Но приходилось беречь заряды; неизвестно, когда подойдёт помощь из Туркестана.

Ночью, после восьмого выстрела, у единорога сломалось колесо. Тогда к пушке приладили колёса, снятые с передка, но теперь единорог на новое место приходилось перетаскивать на спинах.

Прошла первая ночь. Наступившее утро 5 декабря принесло некоторое облегчение; стало лучше видно врага, и казаки могли воспользоваться преимуществом своих нарезных ружей. Опытные подсказывали молодым беречь патроны. Били только наверняка, когда очередная партия смельчаков подскакивала сажень на 100, или стреляли по орудийной прислуге, заставляя покинуть выгодную позицию. Метили в начальников, выбирая самые расшитые халаты. Потери кокандцев от первых штурмов, вечером 4 декабря, оказались столь велики, что больше в открытую они к уральской сотне не приближались.

Зато усилился обстрел из трёх пушек и множества фальконетов (пушки малого калибра, стрелявшие картечью). Было перебито множество верблюдов и лошадей. Их туши казаки перетаскивали под обстрелом, усиливая оборонительный вал. Первым у уральцев погиб утром 5 декабря казак Прокофий Романов из Бородинской станицы. А к полудню было убито уже несколько человек. Казаки перестали стрелять из своего единорога, экономя заряды для критического момента. Есаул В.Р. Серов: «Днём, 5 числа, для сбережения снарядов, которых всего было числом 32, и чтобы не показать неприятелю, что при отряде был один единорог, выстрелов из него не производилось..» (цит. по А. Санрегрэ «Иканская сотня»).

Время тянулось в мучительном ожидании. Помощи всё не было, а между тем казаки видели, как мимо них конные толпы кокандцев проходили на север, к Туркестану.

Между тем, в Туркестане вскоре после выступления Уральской сотни были получены сведения, из которых стало ясно, что уральцы могут столкнуться со значительными силами кокандцев. К Серову отправили посланца с приказанием, что если встретятся ему значительные силы неприятеля, он должен остановиться в развалинах крепости Тынашак, в 10 верстах от Туркестана, и наблюдать за движением кокандцев. Но посланец вернулся, не сумев добраться до сотни. С пяти часов пополудни 4 декабря в Туркестане стали слышны выстрелы, не умолкавшие всю ночь. Стало ясно, что казаки сели в осаду.

И только в 11 часов утра на следующий день (5 декабря), комендант, бывший в затруднении, решил, наконец, отправить сотне выручку. Отряд в 152 пехотинца, 8 казаков при двух лёгких орудиях с обслугою 12 человек, вышел из Туркестана. Его командиру, подпоручику Сукорко, было отдано приказание такое же беспомощное, как и сам комендант. Он приказывал вроде бы помочь сотне, но «с тем, что ежели отряд этот встретит огромные силы неприятеля и усиленную преграду для соединения с сотней и увидит движение неприятеля к Туркестану, то, не выручая сотни следовать ему обратно» (из донесения коменданта г. Туркестана от 9 декабря 1864 г.)

Здесь, как говорится, всё видно невооружённым глазом. Можно представить, что чувствовал командир, имевший на руках этот приказ.

Версты через четыре отряду подпоручика стали попадаться конные партии кокандцев. Отойдя ещё немного, отряд Сукорко увидел конную толпу, якобы тысячи в четыре - пять. Двигаясь к городу, она обходила отряд, который оказался как бы в её середине. Завязалась перестрелка; между тем отряд миновал развалины Тышанака, и даже была пройдена уже половина пути до Икана.

Толпы кокандцев (это были всадники Садыка) всё тянулись в сторону Туркестана, обтекая отряд, и держась от него на расстоянии выстрела русских нарезных ружей…

В силу полученного приказа, не дойдя до изнемогающих казаков версты 3-4, начальник дал команду отходить (всего при перестрелке у Садыка, демонстрировавшего подпоручику Сукорко движение кокандцев на Туркестан, было ранено 10 джигитов и убито шесть лошадей). Отряд вернулся в Туркестан в 6 часов вечера.

Из донесения коменданта г. Туркестана подполковника Жемчужникова генералу Черняеву, от 9 декабря 1864 г.:

«..четвёртого декабря в 5 час. вечера была слышна довольно сильная перестрелка и учащённые выстрелы из орудий и из фальконетов, продолжавшаяся всю ночь и следующий день; не получая никаких известий, что там делается, и боясь, чтобы не было недостачи патронов, я решился послать отряд из 152 челов. пехоты при 2 лёгких орудиях с прислугою, 2 фейервейкеров, 10 рядовых, 8 казаков и почтарей под командою подпоручика Сукорко, для помощи сотне с тем, что ежели отряд этот встретит огромные силы неприятеля и усиленную преграду для соединения с сотней и увидит движение неприятеля к Туркестану, то, не выручая сотни, следовать ему обратно.

С трёх часов пополудни с цитадельного барбета и с могилы Азрет-Султана усмотрена передовая цепь неприятеля, движущаяся к Туркестану, а за ней 6 сомкнутых колонн, в которых приблизительно можно было положить до 4000.. в 4 часа неприятель был под стенами города и обложил его с трёх сторон, а более всего кругом города, а в 6 часов вечера вернулся высланный отряд под командою подпоручика Сукорко, который донес мне, что он, видя движение неприятеля к Туркестану и огромные массы неприятеля перед собою, вынужден был вернуться..» (цит. по А. Санрегрэ «Иканская сотня»).

В городе ударили тревогу, а тут ещё аксакалы запросили помощь, так как в садах пригорода показался неприятель. Но на самом деле, здесь больше было испуга, чем противника. Да и сторонники кокандцев из местного населения сеяли панику, трубя в трубы даже в самой цитадели, куда были свезены все семейства горожан. Поэтому ночью на стены выставлены были дежурные.

Со стороны Икана всю вторую ночь, с 5 на 6 декабря, доносился гул далёких выстрелов. Там сражались герои уральской сотни. И каждый понимал, как нужна им помощь, как ждут они её.

А теперь вернёмся к осаждённой сотне. Вскоре после выхода пехотинцев из Туркестана, казаки услышали со стороны города орудийный выстрел, затем ещё один, вроде бы поближе. Уральцы поняли, - к ним идёт помощь! И чем ближе слышались выстрелы, тем больше появлялась надежда на спасение. Кокандцы, срывая злобу, усилили обстрел сотни. В два часа дня выстрелы идущего на выручку отряда слышны были уже совсем рядом. Казалось, сейчас всё и закончится!

Но стрельба стала затихать, отдаляясь, а потом и вовсе стихла. Тяжело было возвращаться к мысли, что снова придётся стоять одним.. «Тяжело отозвалось всё это на людях, но духом они не упали; как прежде, прямо, смело взглянули в лицо смерти и решились дорого продать свою жизнь, а живым в руки на посрамление и поругание басурману не даться. А кичливый Алимкул шлёт записку: «куда теперь уйдёшь от меня? – писал он, - отряд, посланный из Азрета (так называется Туркестан у кокандцев) разбит и прогнан назад; из тысячи твоего отряда (видно, Алимкул одного казака считал за десятерых; да как иначе и считать – то таких молодцов?) не останется ни одного. Сдайся и прими нашу веру; никого не обижу» (М.Хорошхин «Геройский подвиг уральцев. Дело под Иканом 4, 5 и 6 декабря 1864 г.» Уральск, 1895 г., стр. 16).

Записка написана была «на татарском языке», и перевёл её Ахмед. Записку Серов отослал потом в Туркестан.

Между тем казаки заметили, что неприятель подвозит на телегах и арбах хворост и камыш. Кокандцы решили «идти подкатом», - под прикрытием мантелетов, или «хворостяных катов», и щитов из хвороста же, установленных на арбах.

Наступившая темнота скрыла приготовления противника. Казаки вглядывались во тьму и ждали, что ободрённые успехом кокандцы бросятся на штурм, и просто задавят своим количеством горстку уральцев. Между тем усилился мороз, а поздно вечером выпал снег, улучшивший видимость даже в сумерках на расстоянии версты.

Уральцы в условиях боя не спали, не ели и не пили уже двое суток. Патроны были на исходе. Если раньше есаул Серов и казаки надеялись на приход помощи безусловно, то теперь, после неудачной попытки соединения с ними подкрепления, решили послать от себя с известием ходатаев. На дело вызвались казаки Андрей Борисов (вначале он предлагал отправить себя одного и пешком), Варфоломей Коновалов и разжалованный из сотников казак Павел Мизинов. Мизинову отказали, как слабому здоровьем, да и опыт его командирский был нужен здесь, в сотне.

Два казака и с ними киргиз Ахмет снарядились быстро. Поверх полушубков надели ружья, есаул Серов передал им донесение на имя коменданта, где просил выслать с утра новый отряд на выручку, навстречу которому, по туркестанской дороге, блокированная сотня будет прорываться утром 6 декабря.

Офицеры отдали казакам свои револьверы, и те верхом, забирая вправо, канули в темноту и неизвестность. Но вскоре, наткнувшись на кокандский пикет и выстрелив по нему, посланцы вынуждены были возвратиться.

И вторично отважный Борисов, с новым товарищем, Акимом Черновым и неизменным Ахметом, выехали, на этот раз обходя противника слева. Начинался снегопад. Посланцы удачно ускользнули от рыскавших кругом кокандцев, и смело прошли между группами неприятеля, сидевшими у костров.

Повсюду в поле разъезжали конные толпы противника, но казаки сумели пробраться. В 9 часов вечера появились они, как выходцы с того света, под стенами Туркестана. Посланцы передали записку есаула Серова коменданту, и рассказали о положении, в котором находятся их товарищи. Стало ясно, что лишь немедленная помощь может спасти героев.

Между тем обстановка вокруг Туркестана улучшилась настолько, что можно было рано утром отправить отряд на выручку уральцев, поскольку к утру 6 декабря кокандцы очистили пространство вокруг города и все силы стянули к Икану, решив уничтожить хотя бы эту горстку героев. Но только в час дня на выручку сотни из крепости был отправлен отряд в 207 человек пехоты, и 10 казаков при двух орудиях.

Уральцы дорого заплатили за малодушное промедление коменданта Туркестана.

Отправив посланцев за помощью, сотня чутко вслушивалась в ночь. Прошёл час, другой; всё было тихо. Появилась тень надежды. Утро 6 (19) декабря осветило казакам всю безвыходность их положения. Они видели лагерь кокандцев, подготовку к решительному штурму позиций сотни. Были приготовлены на арбах щиты из связок хвороста и камыша, и огромные связки хвороста на земле, в виде больших валов. Таких укрытий на арбах и земле, казаки насчитали до 16. Накатывая их перед собой, кокандцы под их прикрытием собирались вплотную подобраться к позиции казаков, и броситься на штурм. 

Надеясь выиграть время и оттянуть начало гибельного штурма, есаул Серов

вступил в переговоры. Он вышел вперёд, и взмахом руки подозвал неприятеля. Навстречу Серову вышел кокандец с оружием в руках, но потом по настоянию есаула положил его на землю. Начали переговариваться. Серов, знавший казахский язык со времени, когда был начальником приузенских поселений, требовал вызвать Алимкула. Кокандец же предлагал русскому офицеру самому прийти к нему, как к властителю. Звучали лживые обещания наград, предлагались невероятно выгодные условия сдачи. Если бы на месте Серова оказался какой-нибудь российский армейский офицер, вроде Рукина, так легко верившие словам в Азии, переговоры могли закончиться успешно. Для кокандцев, разумеется. Серов протянул переговоры, и выиграл около двух часов (эти два часа как раз и спасли жизни тех казаков, что вышли из боя).

Но тут казаки заметили, что противник уже надвигает на них щиты, а к Серову подкрадываются трое кокандцев. Крикнув командиру, чтобы он уходил, казаки открыли огонь.

С семи часов утра 6 (19) декабря, закипел отчаянный бой. Этот праздничный день Святителя Николая, самого почитаемого святого в Уральском войске, стал для казаков днём подвига и испытаний, где они проявили себя настоящими героями в невероятно тяжёлых обстоятельствах. Разъярённый неудачами неприятель подбирался под прикрытием подкатов, за каждым из которых укрывалось до ста человек, сразу с трёх сторон, ведя частый ружейно-пушечный огонь. И чем ближе подбирался враг, тем опаснее и точнее становился каждый его выстрел.

Сотня, потерявшая до утра 6 декабря лишь несколько человек убитыми, и нескольких ранеными, к часу дня, когда наконец из Туркестана вышла помощь, потеряла только убитыми 37 человек! Многие казаки были ранены по несколько раз; все верблюды и лошади перебиты.

Кокандцы четырежды из - за подкаченных укрытий бросались с близкого расстояния в рукопашную, но каждый раз их отбивали. Особенно отличались мужеством и боевым мастерством урядник Александр Железнов, казаки Павел Мизинов, Василий Рязанов, который метким огнём постоянно подстреливал главарей кокандских отрядов, пытавшихся под прикрытием подобраться к позиции сотни.

Вместо раненых артиллеристов за единорог взялся Терентий Толкачёв. С помощью казаков он стал вести огонь по кокандским подкатам. Так продержались до часа дня. Стало ясно, что дальнейшее ожидание помощи бессмысленно под таким плотным огнём из пушек, фальконетов и ружей. Вряд ли кто из казаков смог бы дожить до темноты.

Положение сложилось критическое. Уральцы решились на отчаянный шаг: покинуть позицию, и попытаться или пробиться к Туркестану, или погибнуть в открытом бою. Медлить было нельзя, поскольку зимой темнело рано. А пройти 16 вёрст до города надо засветло, пока можно сдерживать кокандцев на расстоянии метким ружейным огнём.

Помолившись, помянув Николая Чудотворца, казаки заклепали орудие, переломали лишние ружья, и построившись в две колонны, с криком «ура» выскочили из-за своего завала. Кокандцы были вначале ошеломлены, но когда увидели буквально горстку людей вместо ожидаемых сотен, с дикими воплями ярости бросились за уральцами. Казаки сначала отступали тесной толпой. Увидев, что мешают друг другу стрелять и отбиваться, сами собой образовали строй в виде лавы, но в три шеренги. На ходу строй этот редел и растягивался.

Меткой стрельбой сдерживали уральцы основную массу кокандцев на расстоянии. Но всадники сажали на крупы коней сарбазов (пеших стрелков), заскакивали вперёд, и стрелки, лёжа расстреливали уральцев со всех сторон. Казаки, поддерживая раненых, которых поместили в середину своего порядка, двигались вперёд.

Отдельные кольчужники и латники, проскакивая насквозь ряды казаков, успевали поранить сразу нескольких. Многие из таких смельчаков остались лежать на земле.

«Менее решительные метали в казаков пики и копья, нанося таким способом случайный вред отступавшим. Так, когда казак Павел Мизинов наклонился, чтобы поднять упавший шомпол, брошенная пика насквозь пробила ему левое плечо, пригвоздив его к земле; однако он все-таки вскочил и добежал с нею до товарищей, которые и выдернули пику у него из плеча» (М.Хорошхин «Геройский подвиг Уральцев..», стр. 24).

Когда падал на землю очередной израненный и истекающий кровью уралец, «как хищные звери, с неистовыми криками отделялись из толпы конные всадники и бросались на свою беспомощную жертву – ведь, с нею легко уже было справиться.. всякий спешил отрезать голову, чтобы скорее представить начальству, как доказательство своей храбрости и удальства, достойных награды. И казаки награждали кокандцев за их усердие: не один из таких «героев» рядом с своим трофеем слагал и свою голову, пораженный метким выстрелом уральца..» (М.Хорошхин, стр. 24 – 25).

Когда казаки уходили дальше выстрела от тела павшего товарища, ничто не мешало кокандцам надругаться и издеваться над телом. Всё это происходило на глазах отступавших. Нести тяжелораненых у измученных казаков просто не было сил. В любую минуту каждый мог упасть, и оказаться следующей жертвой.

Так двигались они около двух часов. Раненых становилось всё больше, многие были ранены по несколько раз. Ослабевших вели под руки, некоторые шли, опираясь на товарищей. У всех была только одна мысль – идти вперёд, пока возможно, и подороже продать свою жизнь. Казаков становилось всё меньше, оставшиеся были измучены, залиты своей и чужой кровью; их строй растягивался, скорость движения падала.

За три часа отступления казаки прошли только восемь вёрст. Начинало темнеть, а до Туркестана оставалось ещё столько же.

Падал очередной казак, его ружьё ломали, напрягая последние силы. Путь отступления уральцев отмечали поломанные ружья, кровь, сброшенная одежда, трупы врагов и друзей.

Сотник Абрамичев не захотел снять офицерское пальто и папаху, и это его погубило. 

Кокандцы постоянно стреляли по офицерской шинели. Первая пуля ударила в висок, и сотника повели под руку; вторая пуля попала в бок, но Абрамичев продолжал идти в первых рядах, пока пулями не был ранен в обе ноги. Он упал лицом вперёд, приподнялся было на руках, но в бессилии снова упал лицом в землю.

-Рубите скорее голову, не могу идти, - были его последние слова. Есаул Серов и казаки, проходившие мимо него, простились с ним, как с мёртвым, - Прости нас, Христа ради-.

-«Не отошли мы, рассказывал иканец, и 15 шагов, как кокандцы тучей насели на сотника Абрамичева и дорезали его, уже мертвого, у нас на глазах». Через две минуты в его офицерском пальто скакал какой-то кокандец. После, сбирая растерзанные трупы, едва узнали его, да и то по окровавленному клочку кармана» (М.Хорошхин, стр. 27).

Полумёртвые от усталости и ран казаки шли среди толпы трусливого и жестокого врага, напрягая последние силы. Было около 4-х часов дня, стало темнеть. Жизни оставалось до заката. И вдруг уральцы услышали ружейную стрельбу. «Скоро толпы коканцев со стороны города отхлынули прочь в разные стороны и на пригорке, в полуверсте, показались бегущие навстречу солдаты» (М Хорошхин, стр. 27). Это был отряд подпоручиков Сукорко и Степанова, вышедший в час дня из Туркестана.

Как можно выразить чувства казаков? Смертный груз упал с души каждого уцелевшего. Все обнимали друг друга, крестились и целовались.

Подсчитали потери: «из двух офицеров – один убит, другой – командир сотни – ранен в верхнюю часть груди и контужен в голову; пальто было прострелено в 8 местах; из 5 урядников – 4 убито, а 1 ранен; из 98 казаков – 50 убито, 36 ранено, 4 артиллериста ранены, фельдшер, фурштат и вожак из киргиз Ахмет – убиты; некоторые имели по 5 и 6 ран» ( М.Хорошхин, стр. 28). Так закончился Иканский бой.

Казаки настолько обессилели, что не смогли подняться с земли после небольшого привала. Их повезли в Туркестан на высланных подводах. Возвратились в крепость остатки сотни вечером 6 декабря 1864 г. Из донесения коменданта Туркестана от 9 декабря 1864 г.:

«…Часов в 7 вечера вернулся отряд и при нём есаул Серов (раненый в спину и контуженный в шею, имея пальто простреленным в 8 местах), 1 урядник, 48 казаков, 4 артиллериста; из них тяжело раненых 20 казаков, 3 артиллериста; легко ранено 1 обер-офицер, 1 урядник, 16 казаков, 1 артиллерист и 1 киргиз верблюдовожатый; контуженных: 4 казака; которые все и помещены для пользования в лазарете..» (цитируется по А. Санрегрэ «Иканская сотня»).

В лазарете от ран умерло ещё 11 казаков!

Кокандцы ушли на другой же день. О каком штурме крепости могла идти речь, когда вся армия регента Алимкула не смогла в чистом поле одолеть сотню уральских казаков!

8 декабря 1864 г. есаул Серов подал коменданту г. Туркестана рапорт. «Не нахожу слов, чтобы вполне передать все молодецкие подвиги своих лихих уральцев – товарищей и верных слуг Государя. Не было ни одного, который чем-либо не заявил себя. Эта горсть храбрых защитников, во время отступления между тысячей неприятеля, несмотря на сильный холод, вся измученная и израненная, побросала с себя последнюю одежду и шла в одних рубашках, с ружьем в руках, обливая кровью путь свой» (М.Хорошхин, стр28 – 29).

Уже после возвращения уральцев (в течении 7 – 9 декабря), комендант Жемчужников продолжал посылать генерал-майору Верёвкину записки с просьбой о помощи, опасаясь нападения на Туркестан отступившего Алимкула. Верёвкин в своем рапорте командиру Оренбургского корпуса пишет: «Это странное и очень похожее на какой – то кошмар дело.. доказывает тоже неновую вещь, что подполковник Жемчужников не соответствует занимаемой им должности».

Лишь10 декабря был выслан отряд отыскать трупы павших героев. Все тела были изуродованы до неузнаваемости, и без голов. В тот же день вырыли общую могилу, обили её холстом, отслужили панихиду и насыпали холм.

И только летом 1884 г., накануне 20 – летия Иканского боя, на поле битвы был поставлен памятник из кирпича, в виде четырёхугольной колонны высотой около 5 с половиною аршин; колонна заканчивалась широким каменным крестом, и увенчана наверху крестом чугунным. Внизу прикреплена чугунная доска с надписью: «Памяти воинов павших под Иканом в 1864 году». На следующий год вокруг памятника была поставлена ограда в виде восьми орудий, связанных артиллерийскими тормазными цепями. Вокруг ограды было устроено два водоёма, вырыто два колодца, поставлен домик сторожа и разбит огород. По устным сведениям, кирпичное основание памятника в 2005г. ещё стояло на месте.

На старом кладбище г. Туркестана, братская могила, где похоронены погибшие и умершие от ран Иканцы, обнесена была кирпичной оградой, на которую прикрепили железную доску с надписью, а внутри ограды - три креста, установленные казаками из проходивших эшелонов.

В православной церкви г. Туркестана находилась чугунная плита с именами павших под Иканом.

Император наградил оставшихся в живых участников Иканского боя. Командир сотни есаул Серов получил две награды: очередное звание – войскового старшины, и орден Св. Георгия 4 ст. (офицерский). Единственный уцелевший урядник Александр Железнов получил офицерский чин хорунжего. Казаку Павлу Мизинову возвращён чин сотника, а все оставшиеся в живых казаки получили Знаки Отличия Военного Ордена, - Георгиевские кресты, и по три рубля денег.

Казаки - иканцы возвращались в Уральск через Оренбург. Здесь командующий войсками округа, генерал – адъютант Крыжановский в их честь устроил обед в зале собрания.

В Войске, после получения известия о сражении под Иканом, была открыта подписка в пользу осиротевших семейств. Об этом в письме от 20 января 1865 г. атаман УКВ сообщал командиру Оренбургского корпуса. На поминальном вечере в честь павших воинов, в течение часа было собрано 2.191 рубль серебром.

 

Приложение

 В 1865 году в презентной станице, отвозившей ко двору в Санкт-Петербург уральскую икру и рыбу, находились трое иканцев: урядники Аким Чернов, Андрей Борисов, и казак Иван Агафонов.

Андрей Борисов ещё в 1853 г. за бой с кокандцами при отбитии их лагеря под Ак-Мечетью (форт Перовский) награждён Знаком Отличия Военного Ордена (тогда этот орден был ещё без степеней). После этого ему пришлось повоевать под Севастополем в Крымскую войну. В Иканском бою он был ранен 37 раз, буквально весь избит пулями!

Урядник Аким Чернов - напротив, - ни разу не был ранен. Видно, хорошо молились за него дома «родительницы»!

Наследник цесаревич, как Августейший атаман всех казачьих войск, встретился с тремя иканцами, расспрашивал их о бое. Ему очень понравились ответы бравых уральцев. Вместе со станичным атаманом С.С. Хорошхиным, иканцы по его желанию были представлены военным министром в Зимнем дворце императору Александру второму.

Среди прочего, император спросил, знают ли казаки, что в числе прочих, в Ташкенте взят единорог, заклёпанный и оставленный уральцами на Иканском поле? Казаки ответили, что знают. Император произвёл казака Агафонова в урядники, уряднику Борисову пожаловал серебряный темляк на шашку, Акиму Чернову – серебряную шейную медаль на Георгиевской ленте. Все трое были по его повелению зачислены в Уральский Лейб – Гвардейский дивизион (Уральские Войсковые Ведомости, 1901г., №27).

В запаснике Западно-Казахстанского музея автору посчастливилось увидеть и переснять раскрашенную гравюру Г. Денвера, датированную 1866 годом, на которой изображены три иканца, зарисованные для гравюры, вероятно, после приёма у императора. Эта гравюра подписана пером, рукою выдающегося уральца, Василия Патрикиевича Мартынова:

                                «Иканцы,

             ездившие в 1865 году в С – Петербург с презентом.

       Урядн. Андрей Борисов. Урядн. Аким Чернов. Урядн. Агафонов».

 

В 1870 г., в уральской казачьей 4-й сотне второго полка, которой командовал есаул А.П. Хорошхин, служило десять иканцев. Казаки сотни сохраняли предания об Иканском бое, а командир, А.П. Хорошхин, написал песню «Икан», ставшую сотенной песней. 

Есаул Серов

 Василий Родионович (на самом деле его отца звали Иродион) Серов родился 23 января (4 февраля) 1829 г. в семье уральского казака – дворянина. Учился в Уральском войсковом училище, и в 15 лет поступил на службу урядником. Первые четыре года служил при Войсковой Канцелярии. В 1849 г., в связи с революцией в Европе, зачислен в № 7 («экстренный») Уральский казачий полк, направлявшийся в Венгрию, где находились также Н.Ф. Савичев и И.И. Железнов. Поскольку военные действия к этому времени закончились, полк был оставлен в Виленской губернии.

В 1851 г. В.С. Серов получает офицерский чин хорунжего, и возвращается в Уральское войско. Здесь он занимал разные должности по внутреннему управлению, был в том числе и начальником приузенских поселений, где хорошо овладел киргизским (казахским) языком.

3 апреля 1864 г. В.Р. Серов назначается командиром экстренно командируемой из Уральского войска сотни, направленной на усиление войск Сыр – Дарьинской линии.

Сотня есаула Серова приняла неравный бой 4, 5 и 6 декабря 1864 г. у селения Икан, и покрыла себя неувядающей славой.

После Иканского боя В.Р. Серов продолжал службу в Туркестанском крае; был назначен комендантом города Туркестана, но уже через пол – года, в сентябре 1865 г. состоял управляющим населением Ташкентского района.

В апреле 1868 г. В.Р. Серов командует конной и пешей милиции из местных афганцев, с которой участвует в походе на г. Самарканд, где участвовал в знаменитой защите Самаркандской цитадели от полчищ Шахрисябских беков.

В 1869 г. за взятие Самарканда награждён почётным золотым оружием, - казачьей шашкой с надписью «За храбрость». Здесь получает назначение на пост помощника Самаркандского коменданта по управлению населением.

Был потом начальником Зеравшанского округа, Самаркандского отдела. В 1869 г., за отличие в делах против бухарцев получил чин полполковника. Только в 1872 г. уже в чине полковника, возвратился домой к семье. В его честь был дан обед, на котором в числе других произнесено приветствие в стихах «Хвала тебе, герой Икана..».

Не отдохнув и года, В.С. Серов назначается заведывать военной частью Гурьевского уезда, а с мая 1874 г. он атаман Гурьевского отдела Уральского казачьего войска. В этой должности В.С. Серов пробыл четыре с лишним года.

Затем был депутатом от Уральского войска на коронации Александра третьего. 28 декабря 1882 г. назначается на должность атамана Уральского отдела УКВ. В 1883 г. В.С. Серов получает звание генерал – майора.

В сентябре 1889 г. он оставляет службу, будучи оставлен по Уральскому казачьему войску. В 1894 г. произведён в генерал – лейтенанты. Это было высшее воинское звание в казачьих войсках. В числе других наград, В.Р. Серов имел орден Св. Станислава первой степени!

Скончался В.Р. Серов 14 (27) июля 1901 г., в г. Уральске (см. Некролог, составленный В. Бородиным, в газете У.В.В., № 27 и № 28 за 1901 г.).

 * * *

6 мая 1884г. в честь совершеннолетия Наследника Престола Николая Александровича, являвшегося Августейшим Атаманом всех казачьих войск, Уральскому казачьему войску было пожаловано Войсковое Георгиевское знамя. В грамоте императора на Георгиевское знамя, упомянут был и этот подвиг уральцев: «…при завоевании же Туркестанского края и водворении в нем порядка, оно (Уральское войско. А.К.), с самых первых шагов туда наших войск, несло непрерывные труды и ознаменовало себя в многочисленных боях, в особенности же в 1864г. в деле против коканцев под Иканом, подвигами отваги и мужества».

К 20-летию боя, наследнице Иканской сотни были пожалованы знаки отличия на головной убор. В приказе по Военному Ведомству от 7 октября 1884г. говорится: « В ознаменование особого Монаршего благословления к подвигам мужества и храбрости, оказанным находившеюся в 1864 году, в составе гарнизона города Туркестана, Уральскою казачьею сотнею в деле против коканцев 4, 5 и 6 декабря 1864 г. под Иканом и для увековечения этого блестящего дела в памяти уральских казаков, Государь Император Всемилостивейше жалует 4-й сотне Уральского казачьего №2 полка знаки отличия на головные уборы с надписью: «за дело под Иканом 4, 5 и 6 декабря 1864 года».

Один из этих знаков хранится в краеведческом музее г. Илека. К сожалению, ни одного экземпляра не сохранилось в Западно – Казахстанском областном историко – краеведческом музее (бывший Уральский областной музей).

5 и 6 декабря 1889 г. в г. Уральске отмечалось 25-летие Иканского боя. «В первый день была отслужена панихида по убитым, после которой в зале войскового театра войскам и воспитанникам учебных заведений г. Уральска было прочитано описание дела под Иканом, а на следующий день, совпадающий с днем Тезоименитства Августейшего Атамана всех казачьих войск был парад с отданием воинской чести иканским героям, построенным впереди фронта войск лицом к ним, после чего войска, принимавшие участие в параде, прошли мимо них церемониальным маршем. После парада в зале войскового собрания был дан обед, а вечером в театре для иканцев, учебных заведений и войск – спектакль» (М. Хорошхин, стр.36).

Будущий император Николай второй, тогда ещё наследник цесаревич и Августейший атаман всех казачьих войск, наградил по случаю 25-летнего юбилея оставшихся в живых иканцев: генерал-майор В.Р. Серов получил от него памятный подарок, отставному есаулу П.И. Мизинову выдано 300 рублей, и казакам по 50 рублей. В своей книге М. Хорошхин пишет, что к этому юбилею в живых оставалось, вместе с Серовым, шестнадцать Иканцев. Но на гравюре из книги, среди 16 иканцев отсутствует награждённый к юбилею П.И. Мизинов. Приведём и следующие несоответствия.

Сравним списки остававшихся в живых к юбилею в декабре 1889г. иканцев, с гравюры из книги М. Хорошхина, с иканцами из альбома «Уральские казаки, кавалеры Знака Военного Ордена..», сфотографированные предположительно зимой 1889 г.

Иканцы с гравюры 1889г.из книги М. Хорошхина.
 

  Альбом Георгиевских кавалеров.
Федор Парфенов Урядник Федор Парфенов
Харитон Сластин Харитон Сластин
Урядник Иван Агафонов Иван Агафонов
Федор Кирилин Казак Федор Кирилин
Венедикт Панькин Воденикт Панькин
Савелий Горин Савин (Саввин? А.К.) Горин
Никита Потапов Никита Потапов
Евстифий Синицын Евстифий Синицын
Артемий Кочемасов Артемий Кочемасов
Аким Чернов Вахмистр Аким Чернов
Серов В.Р. Ген-майор В.Р. Серов
Филипп Шарков Казак Филипп Шарков  
Александр Портнов Казак Евстифий Соболев
Михаил Прикащиков Казак Кузьма Бизянов
Василий Герасимов Шаргай Токмаев
Панкрат Скоробогатов Есаул П.И. Мизинов

 

Кроме того, в тени оставались некоторые Иканцы; некоторые из них проживали в дальних посёлках, а несколько человек были в числе уходцев сосланы в 1875 г.

В качестве примера можно указать на казака Гавриила Подлипалина. Его нет ни в альбоме Георгиевских кавалеров, ни на юбилейной гравюре в честь 25-летия Иканского боя. Но он оказался в числе четырёх Иканцев, доживших до полувекового юбилея славного сражения!

В задачу настоящей работы не входит проведение подробных исследований, поэтому ограничимся в данном случае выводом, что на момент 25-летия Иканской битвы, в живых оставалось более 20 участников. Во всяком случае, - больше шестнадцати.  

В 1893 г. сооружена Икона Святителя Николая Чудотворца Мирликийского, «под покровом которого казаки отступали 6 декабря 1864 года. Икона эта, писанная в Византийском стиле академиком Васильевым, помещена в дубовый киот, по виду своему напоминающий памятник на поле битвы и имеющий наверху высеребренный крест, в середине которого вычеканен образ Архистратига Михаила; под крестом находится бронзовая крестообразная доска с вырезанным на ней текстом из Евангелия Иоанна: «больши сея любви никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя»; ниже этой доски помещена икона Святителя Николая, перед которой висит серебряная вызолоченная лампада; ещё ниже последовательно помещены небольшая бронзовая дощечка с надписью на какие средства сооружена икона, затем высеребренный знак на головной убор, в значительно увеличенном размере, Всемилостивейше пожалованный 4-й сотне №2 полка с надписью: «За дело под Иканом 4, 5 и 6 декабря 1864 г.», а под ним увеличенного размера высеребренный знак отличия Военного Ордена на Георгиевской ленте, от которого в горизонтальном направлении идут ветви пальмовая и лавровая; затем на цоколе помещена бронзовая доска, на которой вырезаны имена и фамилии всех чинов сотни, с разделением на группы: остались в живых, убиты, умерли от ран. Киот дубовый, разделанный под кирпич, высотою до 5 ½ аршин; помещён в старейшем храме войска Войсковом Соборе во имя Михаила Архангела, в боковом приделе Святителя Николая Чудотворца» (М. Хорошхин, стр. 34 – 35).

Икона была освящена в мае 1893г. Епископом Оренбургским и Гурьевским, Преосвященным Макарием.

К счастью, эта святыня уральских казаков сохранилась. Но сейчас она находится не в Старом Соборе, а в Храме Христа Спасителя, закладка которого была освящена в присутствии наследника цесаревича, будущего императора Николая второго, в 1891 году, в дни празднования 300-летия служения яицких (уральских) казаков в Российской армии.

В Уральском Войсковом Реальном Училище на средства, собранные уральцами, была учреждена стипендия в память подвига уральцев под Иканом; на проценты с неё содержались дети или близкие родственники Иканцев.

В посёлке Коловертном Бударинской станицы, войсковая народная школа, открытая в дни празднования 25-летия Иканского дела, была названа Иканской.

Одна из площадей в г. Уральске носила имя Иканской, а разведённый на ней парк называли «Иканский бульвар».

28 июля 1900 г., во 2-м Уральском казачьем полку, дислоцированном в г. Самарканде, состоялись состязания в рубке на призы. Полк выстроен был в конном строю, и в 5 час. вечера прибыл начальник 1-й Туркестанской казачьей дивизии, генерал-майор Е.В. Шпицберг. Он прочитал перед полком письмо губернатора Самаркандской области, генерал-майора Медынского, передавшего при письме шашку, купленную его сыном у какого – то кокандца. На клинке её имеется надпись, что она в 1753 г. была пожалована императрицей Елизаветой, есаулу Яицкого войска Ивану Рекунову. Шашка, по объяснению кокандца, снята с убитого в Иканском бою казака.

Под крики «ура!» шашка была передана командиру 2-го полка, 4-я сотня которого была наследницей славной иканской сотни.

Редактор Уральских Войсковых Ведомостей Вячеслав Бородин приводит историческую справку об Иване Рекунове, в декабре 1752 г. выехавшим из Яицкого городка с лёгкой станицей, со станичным атаманом Михаилом Будариным и 8-ю казаками, «ко Двору Ея Императорскаго Величества с презентом, а в Военную Коллегию с отписками».

«В указе, данном 23 января 1753 г. за № 134 расходчику канцеляристу Егору Беляеву о выдаче этой станице жалованья, между прочим, «показана» служба Михаила Бударина, а что касается до Ивана Рекунова, то сказано, что «есаул Рекунов и рядовые казаки во многих службах находились, о которых службах в отписке войска Яицкого имянно показано..». За эту поездку в легкой станице Иван Рекунов был жалован обычным жалованьем в 38 рублей, 15 рублями на саблю, «да на прогоны от Самары до Москвы и до С.-Петербурга с возвратом» выдано ему на две подводы «по 15 р. 11 к.» на каждую» (Уральские Войсковые Ведомости за 1900 г., № 33 от 27 августа).

Сейчас эта сабля, переделанная под шашку, выставлена в г. Уральске, в музее Е.И. Пугачёва.

Иканец Евстифий Синицын в дни празднования 300 – летия царствования Дома Романовых, в составе делегации от Уральского Казачьего Войска ездил в Санктпетербург.

В январе 1914 г. он был награждён золотой нагрудной медалью «За усердие» на Анненской ленте «за участие в торжествах празднования» (Приказ Уральскому казачьему Войску № 205 от 28 февраля 1914 г. См. УВВ за ё914 г., № 19).

При приближении 50-летнего юбилея, в Уральском войске взобновилась заглохшая было подписка, - сбор средств на сооружение в г. Уральске памятника Иканцам.

Уральские Войсковые Ведомости писали: В ознаменование 50-летнего юбилея среди Уральского войска организуется продолжение подписки на сооружение памятника героям в Уральске. Собрано около 7 тыс. рублей, из которых половина пожертвована Наследником Цесаревичем» (УВВ, 1914 г., № 95).

(Сбор денег на памятник продолжался ещё в 1917 г. Так, съезд выборных от станичных обществ протоколом № 3 от 27 января 1917 г. постановил: «разрешить жителям Кармановского посёлка запирать нижеследующие водоемы, а именно: старицы Акшуба, Красная и Лука, но с обязательным отчислением на устройство памятника Иканским героям по одному гнезду с каждого невода»).

На параде по случаю празднования в Уральске полувекового юбилея Иканского сражения в 1914 г., Наказный Атаман Уральского казачьего войска, генерал-лейтенант Хабалов зачитал следующий приказ.

 5 декабря № 1170

 П.1.

По ходатайству моему Военный Совет разрешил в ознаменование 50 – летия со дня боя под Иканом участникам этого боя Уральского казачьего войска вахмистру Акиму Чернову, урядникам Федору Кирилину, Евстафию Синицину и казаку Гавриилу Подлипалину производимые ныне пенсии увеличить, с 4 сего декабря, до ста восьмидесяти руб. в год каждому.

Справка: телеграмма Начальника Главного Штаба 2 сего дек .№ 18069.

П.2.

6-го декабря исполнится 50 лет со дня геройского подвига сотни казаков под командой есаула Серова в бою под Иканом.

Годовщина эта совпала с великой войной, к участию в которой привлечено всё Уральское войско. На протяжении многих сотен вёрст разыгрываются неслыханные доныне битвы, продолжающиеся целые недели, а число сражающихся в этих боях измеряют не только сотнями тысяч, но даже миллионами бойцов.

Но и эти колоссальные битвы не могут заслонить собою той геройской битвы горсти доблестных Уральцев, которая происходила полвека тому назад в далёкой Среднеазиатской степи.

4-го декабря 1864 г. сотня Уральских казаков под командой есаула Серова, при сотнике Абрамичеве, в составе 5 урядников, 98 казаков, при одной небольшой пушке, была выслана комендантом г. Туркестана для разведки дороги в г. Чимкент и рассеяния появившихся на ней шаек кокандцев.

Вечером того же дня в 18 верстах от Туркестана близ Икана сотня встретила огромные скопища кокандцев, более чем в сто раз превышающие численность сотни есаула Серова.

Послав донесение в Туркестан, есаул Серов спешил сотню и сделавши среди степи завал из мешков с провиантом и фуражом, стал огнём отбивать беспрерывные наседания кокандцев, окруживших сотню.

Так прошло почти двое суток. Мучимые жаждою, истомлённые усталостью и бессонницей, потеряв надежду на прибытие выручки, расстреливаемые со всех сторон окружившим их врагом, потеряв убитыми и ранеными более трети своего состава, герои-уральцы продолжали упорно обороняться, с презрением отвергая все предложения о сдаче.

6 декабря патроны у казаков стали уже подходить к концу. Кольцо окруживших сотню кокандцев, ободрённых отражением подходившей к казакам выручки, становилось всё теснее, а огонь их вырывал всё более и более жертв. Тогда Уральцы приняли решение, достойное истинных героев. Они решили пробиться сквозь окружившее их огромное скопище врагов или погибнуть в бою со славою.

Потеряв перебитыми всех своих коней, остатки геройской сотни медленно отходили по дороге к Туркестану, огнём отражая беспрерывные атаки окружавшего их врага, дерзость которого возрастала всё более и более.

Обливая каждый шаг своею кровью, устилая свой путь трупами товарищей, целые три часа шла горсть героев , малая числом, но великая доблестью.

Уральцы умирали, но не сдавались.

Только к вечеру подошедшая из Туркестана подмога, вызванная посланным от есаула Серова казаком Акимом Черновым с товарищами, выручила остатки геройской сотни.

Из двоих офицеров сотни есаул Серов был ранен, сотник Абрамичев убит, из пяти урядников – четверо убиты, из 98 казаков - 50 было убито, 36 ранено. Но геройская кровь Уральцев была пролита не даром. Алимкул, пораженный геройским сопротивлением малочисленной сотни Уральцев, которых он не мог одолеть со всем своим скопищем, отказался от задуманного им нападения на гор. Туркестан, защищаемый малочисленным гарнизоном, и ушел в степь.

Не превосходством своего вооружения, не своей многочисленностью одержали победу над врагом Иканские герои – Уральцы. Они одолели врага своим превосходством нравственных сил, верностью своему воинскому долгу, непоколебимым мужеством, твердой воинской дисциплиной.

Блистателен венец воинской славы победоносного Российского воинства, и во веки веков в этом венце, как бриллиант чистой воды, будет сиять подвиг Уральцев под Иканом.

Воинская слава немногим остающимся ещё в живых, вечная память скончавшимся героям.

Приказ этот прочитать во всех строевых частях, сотнях и командах войска, и на всех станичных и поселковых сходах.                      

                                 Наказный Атаман,

                          Генерал – лейтенант Хабалов.

                                 (Уральские Войсковые Ведомости, 1914 г., № 96).

 

Номером раньше (УВВ, № 95 за 1914 г.) в газете помещена биография А.И. Чернова.

Иканский герой.

«Немного уже осталось в живых из славных героев – участников знаменательного для Уральского казачьего войска Иканского боя. Мы помещаем здесь портрет ныне здравствующего старшего вахмистра А.И. Чернова, сумевшего вместе с казаком Борисовым и вожаком Ахметом пробраться, рискуя своими буйными головами, сквозь окружающее грозное кольцо скопищ Алимкула и дать знать гарнизону города Туркестана о безвыходном положении сотни Уральцев. Только этим пробравшимся уральцам, живым свидетелям безвыходного положения казаков и их энергичным словам о помощи удалось сломить нерешительность комендантской партии, опасавшейся ослабить гарнизон, и помощь была послана. Последствия известны.

А.И. Чернов родился в 1838 году и в настоящее время ему 76 лет. Иканский герой начал свою службу с 1858 года и ещё до Иканского боя был «в походах и делах против неприятеля» в 1862 г. в деле под крепостью Дин – Курган, при взятии креп. Джузак и Яны – Кургана, рекогносцировки верховьев реки Сыр-Дарьи, и окрестностей Туркестана и Каратайского хребта в 1863 г., где «за примерное исполнение обязанностей во время рекогносцировки» получил Высочайшую денежную награду. За дело под Иканом А.И. был награждён Знаком Отличия Военного Ордена 4 ст., серебряной на Георгиевской ленте медалью с надписью «За храбрость» и был произведен в урядники. В 1873 г. ему была пожалована Императором Германии и королём Пруссии медаль «Красного Орла», а в 1874 г. Императором Австрийским серебряная медаль с надписью «За храбрость». От перевода во внутренний разряд в 1873 г. А.И. отказался и продолжил служить в полевом разряде. В 1876 г. он находился в Лейб-гвардии Уральском казачьем эскадроне, где произведён в старшие вахмистры. Кроме этих знаков отличия и серебряной медали на Георгиевской и Владимирской ленте за походы в Средней Азии 1893 – 95 г.г. , А.И. имеет несколько серебряных и золотых медалей с надписью «За усердие», пожалованных ему во время нахождения его на службе по мирному времени. А.И. также отличный стрелок и на состязательной стрельбе в Высочайшем присутствии в 1873 г. был награждён вторым призом. Никаких наказаний по суду и дисциплинарным взысканиям во время своей многолетней службы Чернов не подвергался.

    Иканцы,1865г.    
   

Иканцы, ездившие в 1865 году в Санкт-Петербург.
Урядники Андрей Борисов, Аким Чернов, Иван Агафонов.
Раскрашенная гравюра из фондов Историко-краеведческого музея ЗКО

   
      Серов Василий Родионович.   Шарков Филипп      
      Василий Родионович (Иродионович) Серов - генерал-маойор, атаман I отдела УКВ.
Фотография 1885 года.
     Филипп Шарков              
      Агафонов Иван   Бизянов Кузьма      
      Иван Агафонов  

Кузьма Бизянов

     
      Потапов Никита   Соболев Евстифий      
      Никита Потапов   Евстифий Соболев      
           
     

Записка Серова В.Р.

     

50-ти летний юбилей славного Иканского боя в настоящем году совпал с грозными событиями, переживаемыми нами, событиями, получившими уже название «второй отечественной войны». А.И. Чернов – живой пример, как следует уральскому казаку драться с врагом, и думаем, что дух славных Иканцев не исчез в наших казаках и в Уральском войске не перевелись ещё Черновы, Борисовы и те, память о которых ежегодно чтится в памятные дни декабря месяца».

 СПИСОК ИКАНСКОЙ СОТНИ

                             Офицеры

            Командир сотни – есаул Василий Родионович Серов.             

                      Сотник – Павел Абрамичев               убит

                             Урядники 

                       Панфил Зарщиков                        убит

                       Давид Криков                               убит

                       Пахом Мишалов                           убит

                       Ерофей Филиппов                        убит

                       Александр Железнов                    ранен

                             Казаки

                            Убиты:

Тит Овчинников; Климентий Белкин; Николай Мазанов; Антон Болдырев;

Сидор Ковалёв; Ермолай Васильев; Фома Темнов; Никон Лоскутов;

Федор Шапошников; Ананий Парфенов; Макей Арчашников; Куприян Калмыков; Гавриил Жидков; Иван Сыщиков; Климентий Тюнин;

Максим Сыщиков; Авдий Камцев; Павел Герасимов; Захар Зузанов;

Яков Овчинников; Андрей Романов; Прокофий Романов; Иван Павлов;

Иолий Рудометов; Евсигний Дорофеев; Никита Пономарев; Евстафий Пономарев;

Осип Марков; Ераст Стариченков; Семен Михеев; Ларион Ларин;

Дорофей Портнов; Афанасий Землянушнов; Варфоломей Коновалов;

Тарас Парфенов; Иван Аронов; Дмитрий Киреев; Осип Болдырев;

Иван Петров; Семен Волков; Григорий Волков; Григорий Божедомов;

Самоил Мазанов; Иван Панов; Евлампий Гордеев; Иван Рыгин;

Иван Тяпухин; Иван Фолимонов; Евпл Болдырев; Александр Тумин.

                       (Всего 50 человек).

 Были убиты фельдшер Бинднер, фурштат Барбанников и почтарь, кара-киргиз Ахмет.

                            Казаки

                        Умерли от ран:

Насыр Фаткуллин; Платон Добрынин; Иван Коптелов; Савелий Ярочкин;

Елистрат Корчагин; Григорий Азовсков; Михаил Бахин; Сидор Максин; Терентий Толкачев; Ермолай Чесноков; Алексей Логинов.

                         ( 11 человек).

                        Остались в живых:

Андрей Борисов; Аким Чернов; Павел Мизинов; Матвей Мостовщиков;

Евстифий Синицын; Филипп Каймашников; Зиновий Скачков; Евграф

Агафонов; Михаил Бакиров; Филипп Шарков; Понкрат Скоробогатов;

Евстифий Соболев; Викул Хамин; Гавриил Подлипалин; Алексей Чиров;

Федор Парфенов; Михаил Прикащиков; Василий Герасимов; Фёдор

Кирилин; Иван Агафонов; Венедикт Панькин; Никита Потапов; Ананий

Зевакин; Евстигней Ворожейкин; Федул Мирошхин; Александр Портнов;

Василий Казанцев; Иван Кокорев; Емельян Голубов; Савин Горин;

Харитон Сластин; Артемий Кочемасов; Василий Парфенов; Шаргай Токмаев;  

Василий Рязанов; Кузьма Бизянов; Алексей Орлов.

                         (37 человек)

Остались в живых все четыре раненные артиллериста; фамилии двух известны:

Грехов и Огнивов. 

Вечная слава героям Икана!

 

---вернуться к оглавлению---