ГОРЫНЫЧЪ

краеведческий сборник

Н.Г. Мякушин

«4-й Уральский казачий полк

в Мукденской операции 12-26 февраля 1905г.»

 

(сообщение в Уральском войсковом собрании 25 февраля 1906г.,

сделанное Н.Г. Мякушиным)

 

4-й Уральский казачий полк в Мукденских боях, находился в составе 4-х сотен (1, 2, 4 и 5; остальные две сотни: 3-я под командой войскового старшины Бородина находилась при Главной квартире, в деревне Сахэтунь, а 6-я сотня в Ляохэйском отряде под командой войскового старшины Ливкина).

Еще за две недели до мукденских операций, из казачьих разведок на правом фланге 2-й армии, было видно, что японцы, сосредотачиваются за левым своим флангом, устраивают опорные пункты, занимая линию приготовляются к обороне соседних деревень, с глубокими резервами. Манчжурской армии было приказано овладеть и утвердиться в деревне Сандепу. Конному же отряду генерала Мищенко – охранять правый фланг армии, движением во фланг и тыл противника. Состав конного отряда был: 6 казачьих полков, 3 конные батареи, и 5 охотничьих команд, под общей командой генерала Ренненкампфа, заступившего место раненого генерала Мищенко.

10 февраля по войскам армии была разослана диспозиция о наступлении на укрепленную деревню Сандепу. Наступление предназначалось на 12 февраля.

День и час наступления хотя держался в секрете, но японцы проведали о предполагаемом наступлении и стали стягивать большие силы к Сандепу. В Лидиантуне, подле Лаботая, устанавливали осадные пушки, охранение усилилось и характер неожиданности был потерян.

Вместе с этим, японцы, верные своей тактике обороняться наступая, обрушились большими силами на наш крайний левый фланг, - сначала на небольшой Цинхаченский отряд, а потом, после упорного боя 11 февраля, понеся большие потери, потеснили его на север. Это заставило главнокомандующего принять меры противодействия и 1 Сибирскому корпусу приказано быстро переброситься с правого крайнего на левый фланг, около 50 верст. Приказание об отмене наступления на Сандепу и о  движении 1-го корпуса форсированным маршем было прислано одновременно 11 февраля.

Еще утром 11 февраля разъезд хорунжего Емуранова, высланный с бивака полка для разведки о расположении там противника, дойдя до берега р.Ляохе, узнал от китайцев, бывших на нижнем пароме, что д.Давань значительно усили-вается японской пехотой, артиллерией и кавалерией, видимо готовившейся перейти в наступление. Когда-же Емуранов двинулся на д.Давань, то, не дойдя до нее, был обстрелян ружейным огнем, а когда Емуранов вступил с неприятелем в перестрелку, то под напором неприятеля должен был сняться и отойти. На пути, от одного китайского офицера, он получил подтверждение о сообщенных раньше китайцами сведениях. Об этом Емуранов в тот же день лично доложил вр. Командующему Урало-Забайкальской дивизией, ген.-майору Павлову.

12 февраля день был серенький. С утра подул свежий южный ветер, поднял столбы пыли и понес их громадными тучами на север. Весь горизонт наполнен был пылью, и невозможно было разобрать, поднята эта пыль войсками, или же ветром. Ориентироваться в этих массах пыли не было никакой возможности.

Хорунжий Горшков, находившийся в разъезде около д.Калема, 12 февраля донес по команде, что вечером этого числа он заметил быстрое движение с востока от Маймакая на г.Ашенюлу отряда японских войск, в составе одного батальона и одного эскадрона, а утром 13, под прикрытием разыгравшейся ужасной метели, заметил уже движение целых колонн: - пехоты (более дивизии), нескольких батарей и около восьми эскадронов, направляющихся вслед за двинувшимся туда батальоном, о чем в те же дни было донесено по команде.

13 февраля 4-й полк из д.Хохонди перешел в д.Убанюлу. Утро было теплое, ясное, но часов с 11 утра потянул резкий холодный ветер с севера и из степей Монголии понеслась жестокая крупа, которая забивала лица, обжигая их в кровь; двигаться в поле на встречу этой погоде было очень трудно, что сильно мешало рекогносцировке местности.

Движение 13 числа японцы производили целый день, под прикрытием усиленного сторожевого охранения и разъездов, высланных в стороне нашего конного расположения.

14 числа, когда японцы стали огибать наш правый фланг, то движение это было обнаружено нашими разъездами, которые и донесли, что японцы предпринимают усиленное обходное движение по направлению к Мукдену.

1-я наша сотня, под командой сотника Щепихина, находившаяся в сторожевом охранении в д. Шагуоцзы, 14 числа с рассветом заметила, что японцы двигаются усиленно, совершая этот марш из Маймакая на д. Каляму, в расстоянии от сотни не более 2000 шагов. На таком близком расстоянии, при ясной солнечной погоде, отчетливо был виден весь строй их колонн, совершавших быстрые движения, причем задние, отставшие ряды, нередко бежали вприпрыжку, и когда передовые заставы 1-й сотни обстреляли японские боковые разъезды, то от одной из колонн отделилось около 2 рот пехоты, которые и направились на деревню, занимаемую заставой 1-й сотни, куда собрались и остальные заставы этой сотни. При сборе сотни, для некоторого задержания противника, она была распределена так: две фанзы, примыкающие к левому флангу ее, занял один взвод, а три взвода заняли наружные стенки с восточной стороны деревни, обращенные фронтом к движущемуся противнику.

Взвод, находившийся в наружных фанзах, первый открыл огонь по неприятельской цепи с прицела 600 шагов, а после этого открыли огонь и остальные три взвода. Японцы продолжали идти в принятом направлении, не обращая внимания на огонь сотни, но когда стрельба развита до высшей степени, то японцы, не выдержав нашего огня, ложились на землю, а потом вставали и снова двигались вперед, а когда подошли шагов на 300 без выстрела, то сотня оставила свою позицию, отошла к лошадям и наметом отошла из деревни.

Едва хвост сотни успел очистить деревню, как она была уже занята пехотой противника.

1-я сотня отошла в следующую деревню, чтобы снова встретить противника огнем, но японцы двинулись стороною, -  на запад.

О движении противника донесено было по команде, после чего сотне приказано присоединиться к полку, а для наблюдения за противником высланы были разъезды. Около обеда из д. Абанюлу батарея конного отряда обстреляла двигавшиеся японские колонны; тем же отвечали и японцы, но вследствии сильного огня, отряд наш снялся и отступил из Абанюлу, занятой тотчас-же противником.

Из донесений наших разъездов ясно было видно о наступлении противника на Мукден.

15 февраля в д. Идиопа, полк с раннего утра занимал позицию на окраине деревни, поджидая приближение противника. Но японцы двигались стороною, разделившись на две колонны: одна двигалась влево, по направлению на Сафантай, а другая вправо, огибая песчаные бугры, находившиеся восточнее д.Упанюлу. На буграх находилась 20-я конная батарея, около которой стояли 5-й Уральский и 1-й Читинский полки.

Когда приближалась правая колонна японцев, то 20-я батарея встретила ее шрапнельным огнем. Попавшие в деревню несколько шрапнельных снарядов, заставили 4-й полк быстро оставить позицию и отойти на восточную окраину деревни, так как 20-я батарея оставалась на позиции, то по уходе ее с позиции и полк отошел в следующую деревню, но во время отступления он был с левой стороны обстрелян артиллерийским огнем, вследствие чего полку при отступлении пришлось двигаться наметом – разсыпанным строем.

С этого момента отряд разделился на две части: 4-й Уральский и 1-й Верх-неудинский полки с 1-й Забайкальской батареей, составив одно ядро, под командой ген.-майора Павлова, которые двигались восточнее, а 5-й Уральский и 1-й Читинский полки, бригада драгун – с 20-й батареей, под командой ген.-майора Грекова, западнее с правой стороны. Деление это вызвано вследствии движения противника двумя колоннами, для наблюдения за которыми и разделился отряд.

Отойдя версты две до следующей деревни Эрдагоу 2-я, 4-й полк остановился на западной окраине ее, а батарея на восточной ее стороне и стала обстреливать колонны японцев, двигавшиеся на Сафантай.

Снаряды нашей батареи ложились очень удачно в головные части японских колонн, почему движение было приостановлено и японцы в свою очередь тоже стали обстреливать деревню, где находился отряд, но выстрелы его были неудачны.

С наступление темноты стрельба прекратилась и отряд отошел на ночлег в д.Эрдагоу № 2.

14 и 15 февраля японцы вели атаки по всему фронту. Ясно были обнаружены обходные колонны.

Генерал-лейтенант Биргер, начальник 41-й пехотной дивизии, с одной бригадой своей пехоты, тремя батареями артиллерии и конницей, в числе которой находился и наш 4-й Уральский полк, форсированным маршем двинулся на Синминтин, чтобы занять его, но японцы до прибытия ген.-лейтенанта Биргера успели занять его, а ген.-лейтенанту Биргеру пришлось возвращаться обратно. К этому времени японцы заняли уже дорогу из Синминтина на Мукден; отряд пришлось разделить на две части: одна попала к императорским могилам, другая на станцию Хушитай, причем артиллерия потеряла весь свой обоз.

16 февраля утором, 4-й полк двинулся к деревне Сафантай, в которой находились наши войска на позиции, именно: девыть батальонов пехоты (в числе которых были полки Бузулукский и Орский), 11 батарей и 2 пулемета.

4-й полк, отделив две сотни (1-ю и 5-ю), направившиеся в лаву на юг на небольшие песчаные бугры, у подошвы которых и заняли позицию. Противник изредка показывался на высотах барханов перед Сафантаем, но, видя наши части, скрывался. Очевидно, японцы наблюдали за расположением наших войск.

С 10 часов утра японцы начали наступать; наступление их сопровождалось редкой стрельбой, двигаясь на север и далее на восток, огибая Сафантай. Движение производилось густыми колоннами, имея впереди стрелковые цепи и небольшие разъезды по 2-3 всадника.

В 11.30 движение колонн прекратилось, разъезды их ушли назад.

Начальник штаба гарнизона г.Сафантая полковник, князь Вадбольский, обращаясь к офицерам, бывшем на наблюдательной горке, сказал: «ожидайте четыре часа!» . И действительно, ровно в 4 часа, после обычного своего обеда, японцы послали на наблюдательную горку первую свою шимозу (так называются разрывные снаряды японцев, начиненные особым составом – шимозе); снаряд этот, рикошет по гребню, перелетел не разорвавшись через конвой начальника гарнизона ген.-майора Эйхгольца. Командир дивизиона (1-й Забайкальской и 11-й конной батарей) войсковой старшина Гаврилов заметил: «сразу метко взял! Ну-ка, дуй», - обращаясь к своим батареям, - «прицел 125, трубка 122» и приказал открыть огонь из орудий, и после первого-же залпа японцы легли на землю; на пкти был зажжен скирд гаоляна, до коего успели дойти передовые их цепи. Японцы продолжали наступление.

Войсковой старшина Гаврилов по телефону с наблюдательной сопки передал в обе батареи: - «огонь беглый, - начинай».

И вслед за тем пошла учащенная пальба двенадцати орудий. Японцы все-же продолжали наступать, но когда прицел дошел до 65 и артиллерийский огонь был развит до высшей степени, - японцы не выдержали и полегли, а затем начали потихоньку обходить под тем-же сильным огнем, кто согнувшись, кто ползком, а кто пятясь назад. Такого сосредоточенного огня японцы не ожидали, так как перед этим там, по их сведениям, находилась всего только одна кавказская конная бригада и два пулемета.

Отступив несколько назад, японцы снова пошли в атаку, но опять таки безуспешно. Отступив, они сосредоточились и уже, видимо, решили сломить наш незначительный, но упорно стоящий гарнизон; они дошли до 300 шагов от наших окопов, но благодаря энергичному сопротивлению наших стрелков и одиннадцати батарей, сосредоточивших огонь на наступающих колоннах, японцы остановились и легли на землю. В таком положении и остались на ночь.

После японцы говорили, что в день боя под Сафантаем, урон у них был настолько значительный, что после в течении всех последующих дней Мукденских боев они не имели столько потерь, скольков в один день под Сафантаем.

С наступлением сумерек по телефону от командующего 2-й армией, ген. Каульбарса было получено приказание: «Тихо, без шума, отойти к флангу армии»- и батальоны начали отходить, а за ними начала отходить кавалерия, прикрывая лавой отступление.

Особенно величественная картина была во время третьей атаки: отступив после второй атаки, японцы разсыпали свои части не в какие-либо строи, а прямо группами и пошли на Сафантай. Без шума, без звука, без выстрела, надвигались эти массы, не обращая внимания на страшный огонь со стороны наших стрелков.

Но вот раздаются несколько залпов из орудий по заранее определенному расстоянию, и японцы падают кучами. Не обращая внимание на этот страшный урон, японцы все-же идут. Снова залп, а затем беглый огонь по наступающим колоннам, почти на прямой выстрел. Несмотря на все, японцы дошли уже до штыкового удара, но вдруг огонь артиллерийский и ружейный развивается со страшной силой и заставляет их в третий раз лечь, после чего они и не вставали до самой ночи.

Действие 4-го полка в дальнейшем выразилось в том, что с самого утра полк в составе трех сотен (1, 2 и 4) находился в лаве с юго-западной стороны Сафантая, прикрывая собой правую позицию этого укрепленного пункта, а 5-я сотня стояла: полусотня в наблюдательном пункте на барханах, а другая полусотня в деревне – связывающим звеном между полком и гарнизоном.

В таком положении полк находился целый день и лишь в 3 часа дня к полку присоединилась одна сотня из кавказской конной бригады, когда японцы большими массами двинулись на Сафантай, и пули редких ружейных выстрелов противника стали долетать и перелетать через головы всадников нашего полка, тогда наш 4-й полк, теснимый противником, стал отходить ближе к Сафантаю, а когда японские цепи подошли на ружейный выстрел к Сафантаю, то полк быстро – каждый казак сам по себе – повернул кругом и наметом очистил фронт, - скрывшись одни в улицы, а другие за фланги деревни.

Таким образом, по очищенному нашими сотнями фронту – наша пехота, занимавшая в окопах окраины Сафантая, открыла огонь пачками.

В тылу деревни Сафантая полк, собравшись, оставался до наступления сумерек. В этот день участвовали все четыре сотни, лишь один взвод оставался в прикрытии знамени около артиллерийских позиций. Поздней ночью полк отошел на ночлег в дер. Сынтайзы.

17 февраля. С ночлега полк выступил с рассветом и двинулся на восток, по направлению к Мукдену. Пройдя верст 10, около нескольких деревень, густо расположенных и окаймленных деревьями, передовые части нашей колонны были обстреляны японской пехотой, а колонны противника двигались в расстоянии 2-3 версты через песчаные барханы на север. В ночь 4-й полк отошел за пехоту и остановился на ночлег в д.Айдяпу.

18 февраля. Утром наши разъезды донесли, что японская пехота густо ночевавшая в окрестных деревнях, ночью, перед зарей, выступила на север. С рассветом 4-й полк выступил с ночлега на позицию, где и маневрировал до 11 часов, а около этого времени было получено приказание двинуться к штабу 2-й армии. На пути перешли реку Ляохе и несколько деревень; около трех часов полк явился в квартиру командующего 2-й армией, барона Каульбарса, где и представился ему на смотр. На привале около штаба 2-й армии была расположена 25-я пехотная дивизия, занимавшая позицию.

Вот ряд донесений начальников наших разъездов о действии их за 18 февраля, списанные из их записных книжек.

1) 18 февраля, 6 час.вечера №3. Место отправки д.Цапсынтунь.

«Встретил неприятельские передовые дозоры, идущие на восток, силою в одну роту и был обстрелян. Сам продолжаю наблюдать за движением, позади видны колонны. Зауряд-прапорщик Краденов».

2) 1905г., 18 февраля, 9 час. вечера.

«В одной версте за деревней Цыпсынтунь встретил неприятельскую передовую цепь, силою одна рота, сзади были видны колонны пехоты, которые держат направление на север, занимая дер.Цапсынтунь и другие деревни. Пробыв до 12 часов ночи и доложив сторожевому охранению 1-го Сибирского корпуса, что вышеназванные деревни заняты противником, на ночь сам возвратился в г.Мукден, к 5 часам утра, для доклада генералу Каульбарсу. Начальник разъезда, зауряд-прапорщик Краденов».

19 февраля. С рассветом 4-й полкдвинулся снова в дер.Санвайцзы в которой оставалась 25 дивизия. Из Санвайцзы, сейчас же, с прибытием полка были высланы разъезды на запад, чтобы осмотреть впереди лежащие деревни. Вслед за тем 2-я сотня послана также для осмотра 2-х деревень, находящихся в трех верстах на запад от дер.Санвайцзы. Сотня, продвинувшись в указанном направлении, нашла первую деревню свободной, а когда успели занять следующую деревню, то японские разъезды, за которыми двигалась их пехотная цепь, шли уже колонной. Разъезды открыли по сотне огонь, сотня, спешившись, заняла окраину деревни и отвечала частым огнем, но с приближением густой цепи противника принуждена была сесть на лошадей и отступить в следующую деревню, куда вскоре подошла на поддержку и 4-я сотня. Обе сотни, приготовившись было в этой деревне для встречи противника, с наступлением колонн противника получили приказание отойти в дер.Санвайцзы. Когда сотни отходили, то один взвод, под командой урядника Щекина развернувшись в лаву, прикрывал отход сотен. Движение лавы было искусно маневрировано перед глазами противника,- первое время лава двигалась за сотнями, а когда они скрылись, то лава переменила направление влево, к стороне нашей пехотной цепи 25-й дивизии, находившейся впереди дер.Санвайцзы; наведя, таким образом, свою лаву на пехотную цепь, быстро очистил фронт, удалившись за фланги цепи, а так как лава была преследована японской пехотой, и когда лава скрылась по флангам, то японцы, очутились перед носом нашей залегшей цепи, были неожиданно встречены огнем и завязали горячий пехотный бой. Японцы, не ожидавшие такой встречи, вследствии сильного огня, отступили обратно в деревню, которую последнее время занимали 1-я и 4-я сотни.

Полк, собравшись, оставался позади дер.Санвайцзы, около резервов. Бой на фронте продолжался; шла страшная трескотня ружейного и артиллерийского огня, но главная позиция наших батарей находилась правее на севере дер. Санвайцзы. Пехота оставалась на занятой позиции, но полк наш около двух часов двинулся на восток к Мукдену, где находился Красный Крест и перевязочный пункт; но и здесь он не избежал неприятельского огня. Для обозначения своей стоянки Красный Крест водрузил высоко на деревне свой флаг, который и привлек внимание японской артиллерии. Едва полк остановился у Красного Креста, как полетели сюда японские шимозы, две из которых имели недолет, а третья уже была как раз на месте расположения полка, которой убило наповал полкового кузнеца, урядника Горбунова Андрея и казака Бакалдина Елистрата, ранено два казака - Афанасий Расторгуев и Марк Шурыгин, контужен также казак Семен Ковалев. После этого полк быстро ушел и, отойдя версты две на восток ближе к г.Мукдену, остановился в дер.Яохотунь, причем одна сотня (5-я) была откомандирована в распоряжение начальника 2-й армии и находилась все эти дни в г.Мукдене.

На фронте продолжался бой. Слышны были ружейные выстрелы и грохот орудий. К вечеру полк двинулся через полотно железной дороги на юг, где и остановился на ночлег в первой деревне на юг от Мукдена.

20 февраля. Прибыл с левого фланга 1-й Сибирский корпус. Японцы перешли в наступление в район Мадяну-Улимпу. На месте ночлега в деревне на окраине г.Мукдена полк оставался весь этот день и лишь на следующий день в окрестностях Улимпу-Янсытунь японцы упорно атаковали наши позиции, решившись во что бы то ни стало выбить нас оттуда.

21 февраля. В разгар мукденских операций от генерал-квартермейстера, генерал-майора Флуга командир 4-го полка получил два следующих предписания:

1) 1905г., 21 февраля, 10 час.30 мин.утра, № 504, дер.Хоухе.

«Командующий армией приказал вверенным Вам сотням передвинуться в район между железной дорогой и дорогой Мукден-Синминтан и стать у дер. Сантайцзы и наблюдать дороги, ведущие в указанном районе к Мукдену, с целью своевременного воспрепятственного партиям противника проникать по этим дорогам с севера».

1) 1905г., 21 февраля, 5 час.45 мин.дня, № 947, дер.Хоухе.

«В виду направления Приморского драгунского полка в Тахентунь, Вам надлежит сосредоточиться в Сантайцзы, где ожидать распоряжений

                                                                                                      Ген.-майор Флуг».

21 февраля 4-й полк с ночлега двинулся через г.Мукден, императорские могилы и пройдя их, по направлению на север остановился в дер.Сантайцзы, где находилась 41-я дивизия, под командой генерал-лейтенанта Биргера, прибывшего сюда из-под Синтинтина. Отсюда, после 2-х часового отдыха, две сотни двинулись на сторожевое охранение. Остальная наличная 4-я сотня со штабом полка ночевала вместе с пехотой 41-й дивизии в дер.Сантайцзы.

22 февраля. С утра японцы ожесточенно повели атаку на наши позиции Ясынь-тунь-юхуантунь, но к 10 часам утра, понеся большие потери, прекратили атаку. Хорунжие Емуранов и Горшков, находившиеся в разъездах в северо-западном направлении от дер.Сантайцзы, донесли начальнику 41-й пехотной дивизии генералу Биргеру, а потом доложили ему и лично, что за грядой песчаных барханов двигаются неприятельские пехотные колонны в обход на Мукден. На доклад хорунжего Емуранова, ген.-лейтенант Биргер ответил: «это вероятно идет колонна Грекова». Хорунжему Горшкову на доклад о присутствии в ближайших деревнях японской пехоты и о виденной им вдоль песчанных сопок пехоты, генерал Биргер отвечал: «это пустяки!». Слова эти Горшков принял, что генерал Биргер признал виденную пехоту за незначительное количество неприятеля.

В тот же день, в 10 час. 15 минут утра, наши разъезды донесли из деревни Тоэнетут, что по хребту, с запада на восток, замечено движение кавалерии и пехоты противника; неприятель усиливался в этом направлении, имея стремление занять железную дорогу, чтобы отрезать нам путь отступления.

В то же время неприятель был обнаружен и севернее селения Сяотоуза, в 10 верстах от железной дороги, на высоте станции Хушитай. Неприятель приблизился на 4 версты от железной дороги и начал обстреливать проходящие поезда. В этом направлении наш конный отряд еще с вечера перехватил неприятеля, составлявшие его передовые части и оттеснил их.

В общем, в окрестностях г.Мукдена четвертый день шел непрерывный бой… Повсюду в войсках чувствовалась сильная усталость.

Весь день 22 февраля 4-й полк, в составе наличных своих 3-х сотен, простоял в лесу императорских могил, где находилась также часть 41-й пехотной дивизии и несколько орудий. Боя тут не было, а войска оберегали лишь правый фланг нашего растянутого фронта перед Мукденом. К вечеру, при закате солнца, полк, со стоянки у императорских могил, перешел на север к 1-му полустанку от г.Мукдена, где и остановился на улице деревни. Через полчаса, к окраине западной стороны деревни прилетело две шимозы, которые заставили полк убраться из деревни и отойти в противоположную сторону полустанка, где и остановиться в резервной колонне. После орудийных выстрелов все затихло, как будто никого и не было. Но вот уже стемнело, прошло после выстрелов около часа, как неожиданно с той же стороны снова повторилась стрельба из винтовок. По знакомым сухим раздвоенным выстрелам, было ясно, что это зашла японская пехота. От неожиданных выстрелов все всполошились и бросились по коням, а так как некоторые казаки держали по 2-3 лошади, казаки которых отошли в это время к находившемуся по близости брошенному интендантскому складу, начальство которого после брошенных двух японских шимоз, бросило склад и уехало на север, то лошади шарахнулись и бросились к полотну железной дороги. Высланные к стороне стрельбы разъезды донесли, что стрельбу эту произвели подкравшиеся человек 15 японцев, но при виде наших разъездов японцы отступили.

23 февраля. С ночлега в дер. Цаолинцза полк снялся с рассветом и двинулся на восток через полотно железной дороги, где он и маневрировал до 2-х часов дня. В этот день неприятель сильно наступал в районе Подяза, Паодатунь, Тхенитунь, где мы были сильно оттеснены к северу. Железнодорожный полустанок был занят нашей батареей, около которой находился один батальон, прибывший ночью с Путиловской сопки.

Севернее от полустанка, в 2-х верстах, маневрировал наш полк, нередко переходя через полотно железной дороги на западную ее сторону.

Противник находился в 4-х верстах в дер. Тасинтунь, по прямой линии на запад от полустанка. Впереди находилась японская цепь, за ней стояли орудия (2 батареи), а несколько сзади и правее находились цепи японской пехоты.

 

Атака на батарею

 

Наши и японские батареи вели между собой сильную перестрелку.

Но вот начальник отряда (он же командир кавказской бригады) ген.-майор князь Орбелиани, по донесению наших разъездов, узнал, что стоявшие у японцев на позиции две батареи (одна восточнее, а другая южнее дер. Тхенитунь) остаются без прикрытия и без действия и потому 4-му полку, как стоявшему ближе к нему, приказал атаковать эти батареи.

Отправляя полк в атаку, он сказал: «Перед Вами стоит батарея. Посылаю Вас взять ее. С Богом!… Благословляю Вас, бородачи, и представляю право получить Вам Георгиевский крест».

Было 3.30 часа дня, когда полк получил это приказание. Полк (3 сотни: 1, 2 и 4) в это время находился с северной стороны дер.Унхетунь, в резервной колонне и атака была поведена следующим порядком: в лаву была послана 1-я сотня, имея в своих рядах двух офицеров (сотника Щепихина и зауряд-прапорщика Голованова) и не более 40 человек нижних чинов; впереди лавы шли 8 человек дозорных, - тоже лавой.

За 1-й сотней, в третьей шеренге, следовала 4-я сотня (70 человек), во главе с сотником Горшковым и четвертой шеренгой следовала 2-я сотня, во главе с подъесаулом Ливкиным, хорунжим Кориным и зауряд-прапорщиком Сапогиным и за 4-й сотней ехал командир полка полковник Соколов с вестовыми и ординарцами.

В резерве за полком двигалась 2-я сотня 5-го полка. Движение лавы началось от полотна дороги с востока на запад, пройдя около трех верст, полк стал заходить правым плечом, чтобы атаковать батарею с тыла. После поворота правым плечом, полк снова сделал поворот около одной версты, после чего повернул еще правым плечом и двинулся уже на батарею.

Движение всех этих сотен с места началось рысью; когда передняя шеренга значительно выдвинулась, то японская цепь поднялась и, собравшись в кучки, стала обстреливать левый фланг передней шеренги, во время которой были ранены пять лошадей ружейными пулями.

В это время наша батарея открыла огонь по японской цепи и цепь снова полегла и больше не поднималась. После этого наша батарея перенесла огонь на японскую батарею. Полк продолжал двигаться в том же порядке, но усиленной рысью, на деревню, потому, что казаки не видели батареи, стоявшей у деревни, а когда подошли к деревне на версту и начала обрисовываться батарея, то, видя, что лава забрала вправо от нее, было скомандовано: «правое плечо – наметом!» и когда лава переменила направление и очутилась в тылу батареи, находящейся восточнее деревни и передняя шеренга лавы, увидев стоящую батарею, с гиком кинулась на нее в атаку. В это время прислуга японской батареи, на которую велась атака, бросила орудия и побежала мимо орудий в деревню, где находились их коноводы, причем после каждого выстрела вынимала замки и забирала с собой. Правофланговая батарея, стоявшая с южной стороны деревни, повернув свои орудия, открыла огонь прямо по лаве, а батарея, стоявшая левее деревни, видя замешательство в задних рядах лавы, оправилась и, повернув свои орудия, полуоборотом открыла огонь во фланг лаве картечью. В то же время пехота, находившаяся с юго-западной стороны, открыла огонь из ружей во фланг атакующим сотням, причем огонь особенно был сосредоточен по правому флангу 2-й сотни, как двигавшейся сзади всех атакующих частей.

От сильного огня, направленного с трех сторон,- именно с фронта такуемых батарей и юго-запада пехотных частей, - все пространство, по которому велась атака, было покрыто пороховым дымом и пылью, снаряды противника сначала делали значительный перелет, а потом падали перед ногами атакующих сотен, но Бог нас хранил и в рядах никого не задело.

Когда передняя сотня находилась в 50 саженях от орудий, то заметили, что орудийная прислуга четырех крайних орудий с левого от нас фланга оставила свои орудия и побежала мимо остальных орудий на юг в деревню, находившуюся саженях в 150, но остальная прислуга успела выстрелить по два раза, из которых первые снаряды имели перелет, а вторые недолет.

В то же время, правофланговая японская батарея, усилила свой огонь по атакующим, и сюда-же стали падать снаряды нашей батареи, стоящей у полустанка.

Пороховой дым, пыль, свист пуль и грохот орудийных снарядов скрыл впереди лежащую японскую батарею. Не видя цели атаки, видя только перекрестный огонь и слыша сзади какой-то крик, полк повернул налево кругом и отошел на север, где под прикрытием гребня длинного вала остановился у полотна железной дороги. Отступление полка японцы преследовали артиллерийс-ким огнем, во время которого были ранены три лошади.

Отступление веденной атаки было вызвано приказанием командира полка, полковника Соколова; когда передние шеренги скакали, то слышно было: «назад, назад! Приказано вернуться». Оказалось, что приказание было привезено вестовым казаком от командира полка, но оно дошло только до задних шеренг.

После атаки, когда полк собрался, стояли уже сумерки и князь Орбелиани в милостивых выражениях благодарил полк, хотя за неудачную, но лихую атаку, сделанную на его глазах, за которой он все время наблюдал, находясь на сопки с северной стороны. Заслуживает внимания следующий случай, бывший во время ночлега с 23 на 24 февраля.

На ночь урядник Кирсанов с своей заставой расположился на окраине одной деревни, находящейся севернее г.Мукдена. По случаю утомления лошадей и холодной ночи Кирсанов не успел осмотреть всей деревни, а остановился на ночлег на окраине ее, в полной уверенности, что в деревне кроме него ни кого нет; но вот перед утром на 24-е число, ночные дневальные обратили внимание, что на другой окраине деревни ночует японская кавалерия, что показывало ржание лошадей и доносившийся разговор на японском языке. Посланный пеший дозорный подтвердил присутствие ночевавшего в деревне целого японского эскадрона.

24 февраля. С утра этого дня разыгрался сильнейший тайхунь. Все заволокло сплошным облаком пыли, гонимой порывистым ветром. Пыль проникала везде и всюду. Трудно было смотреть, ни чего не было видно, пыль наполняло уши, глаза, нос, рот и людей буквально засыпало толстым слоем пыли.

Какой-то злой рок преследовал русских……

Не смотря на это, наши войска старались отбить в этот день захваченную у нас деревню Сантайцзы. Неприятель-же старался во что-бы то не стало захватить здесь железную дорогу, но наши войска с упорством отбивали все его атаки. Весь этот день 4-й полк маневрировал возле железной дороги между полустанком и станцией Хушитай.

Под вечер неприятель прорывается в окрестностях Киузань.

Последывало распоряжение всем армиям отступать на Телин.

В ночь с 24 на 25 число началось отступление всех трех армий.

25 февраля. Утром полк двинулся на запад через полотно железной дороги. К 10 часам соединились с отрядом ген.-майора Грекова, от которого полк, в силу военных обстоятельств, отделился еще 16-го февраля – перед боем у деревни Сафантай. Вечером к соединившимуся отряду приехал генерал-адъютант Мищенко, оставивший свой отряд 14 января, когда, во время боя под Сандепу, он был ранен в ногу.

В этот день полк охранял правый фланг армии, для чего были высланы разъезды на запад. Разъезды эти были обстреляны из деревни Людафань артил-лерийским огнем. К ночи из деревни Чусан к полку присоединилась 5-я сотня, отставшая от полка 21 числа в дер. Хоухе, где стоял штаб 2-й армии.

В сумерки полк получил приказание двинуться южнее полотна железной дороги, для водворения порядка во время отступления наших обозов от Мукдена.

26 февраля. Утром арьергард занял позиции на левом берегу реки Пау-хэ. Скоро подошел неприятель и войска наши, опасаясь обхода, отошли на север к Телину.

Около 4 часов вечера был замечен обход правого фланга, где двигалось около 8 полков японской кавалерии, а с 5-6 часов вечера, началось отступление нашей Урало-Забайкальской дивизии. Японская кавалерия в составе бригады преследовала наш арьергард. С места ночлега наш полк пропустил все обозы и пехотные части и только в 5 часов вечера двинулся на север.

27 февраля. Сторожевое охранение с рассветом стало отступать, вследствии быстрого наступления противника; движение это продолжалось вплоть до вечера, на протяжении более 20 верст. Отступление шло быстро, арьергард, под командой генерала Каульбарса, прибывши на реку Фанхэ, встретил здесь на переправе массу скопившихся войск, обозов и артиллерии, но скоро переправа была окончена и генерал Каульбарс с арьергардом медленно двинулся далее на север. Около 2-х часов дня противник остановил свое преследование.

28 февраля. Арьергард занял позиции у реки Фанхэ, подошедшие войска 1-й армии – заняли позиции на левом фланге, и противник с усилением наших боевых сил на позициях, как будто приостановил свое движение.

В этот день 4-й полк простоял на отдыхе. Противник не тревожил.

Потери 4-го полка за этот период времени выразились: в 15 человек убитых, раненых и без вести пропавших. Так окончился знаменательный Мукденский бой в феврале 1905г.

Уральск, 1906

 

Выражаем благодарность Дубровину Д. за присланный материал.

---вернуться к оглавлению---