ГОРЫНЫЧЪ

краеведческий сборник

МихайловП.Б.

СЛУЖБА

2-го Уральского казачьего полка.

Памятка для казаков этого полка.

 

Первая известная Царская служба Яицких, впоследствии Уральских казаков, была на Кавказе при усмирении Шамхала Тарковского в 1591 году. С этого года и считается историческое существование Уральского казачьего войска.

Вот краткий перечень службы Уральских казаков. В 1629 году – против крымских татар, в 1634г. – в числе защитников г.Смоленска, в 1681г. – в походе под Чигириным, в 1682г.- во втором Чигиринском походе, в 1684 и 1685 г.г. – в Крымском походе, в 1695 и 1696 г.г. – при осаде и взятии кр. Азова, в 1701, 1703, 1704 и 1706 г.г. – под гор. Нарвой и в войне со Швецией, в 1711г. – в Кубанском походе, в 1713г. – в Харьковском походе в составе дивизии фельдмаршала Шереметьева, в 1720г. – в походе против шведов и их союзников, в 1724г. – в Турецкой войне, в 1724-1796 г.г. – в Кавказских походах, в 1799 и 1800 г.г. – в походе в Италии и Швейцарии, в делах с французами при Цюрихе и многих сражениях, в 1798г. – во флоте под начальством генерала Германа в сражениях с французами, в 1805г. – десантном[1] корпусе Графа Толстого в Ганноверской области и под Гамбургом в нескольких сражениях с французами, в 1809г. – в знаменитом переходе русских войск (Л.-Гв.Сотня) через Ботнический залив по льду во время войны со Швецией и в сражении при взятии Аландских островов, в 1807-1811 г.г. – в Молдавской армии против турок, в 1810г. – при взятии Силистрии, в 1812г. – в составе армии Чичагова и в заграничном походе в Польше, Пруссии, Саксонии, под Лейпцигом, при взятии кр. Пфальцбурга и на знаменитом смотру при Верте Императора Александра Павловича, в 1828 и 1829 г.г. – в войне с Турцией, в 1830-1831 г.г. – в Польше и при осаде Замостья, в 1841г. – в делах и экспедициях против горцев на Кавказе, в 1853-1856 г.г. – в Крымской кампании, в 1863- и 1864 г.г. – при усмирении Польши, в 1877-1878 г.г. – в Турецкой кампании и в 1904-1905 г.г. – в Русско-Японской войне. Кроме того Уральские казаки в составе полков несли службу разновременно в г.г. Москве, Казани, на границе Австрии, в Бессарабии и др.

Помимо всего выше перечисленного, Уральские казаки беспрерывно участвовали во всех походах и делах в Средней Азии с самого начала движения русских в этот край и более 100 лет несли кордонную линию по Уралу, оберегая границу от Каспийского моря до г.Илека на пространстве почти 700 верст от вторжения и нападения киргиз на русские владения.

Участие в среднеазиатских походах Уральских казаков выразилось командированиями с Урала отдельных сотен, не входивших в состав полков. Лишь в 1874г. в Туркестанском военном округе из отдельных оренбургских и уральских сотен был сформирован № 4 Сводный Оренбургско-Уральский казачий полк в шести сотенном составе. В состав этого полка вошли 3 уральские сотни (№ 1, 2 и 3).

В 1875 году у России возникли осложнения с Кокандским ханством, которые в том же году привели к вооруженному столкновению.

К 6-му августа выяснилось окончательно, что кокандские мятежники, свергнув кокандского хана Худояра, провозгласили ханом сына его Наср-Эдина и объявили священную войну. Несколько отдельных шаек вторглись в наши пределы. В ввиду таких обстоятельств решено было предпринять военный поход в Кокандское ханство.

В состав действующего отряда от 4-го Сводного Оренбургско-Уральского полка назначен дивизион: 1-я Оренбургская и 2-я Уральские сотни – есаула В. Жигалина. Кроме того из Уральцев других сотен – ракетный дивизион (4 станка). Сотни с ракетным дивизионом выступили из Самарканда 13 августа в г. Ходжент, для присоединения к отряду, куда форсированным[2] маршем прибыли 17 августа (280 верст). Из Ходжента отряд выступил 20 августа по Кокандской дороге на кр. Махрам. Вся кавалерия была под начальством полковника Скобелева. 21-го отряд имел ночлег на р.Сыр-Дарье, за с.Костокоз. На всем переходе неприятель издали следил за нами. С ночлега отряд только что двинулся, как неприятельские конные массы начали оцеплять казаков, следовавших с правой стороны нашей пехоты и артиллерии; были высланы наездники, которые вели с кокандцами перестрелку. Отряд медленно, но в порядке, продвигался вперед. По мере приближения к крепости, число кокандцев становилось все больше и больше; наконец, они как тучи, с трех сторон охватили казаков. Ракетная батарея (из 2 дивизионов) и артиллерия несколько раз открывали огонь, а густая цепь наездников и спешенных казаков вели несмолкаемую перестрелку.

 На высоте Махрамского селения главные наши силы зашли правым плечом и таким образом стали во фланг неприятельской позиции. Кокандцы никак не ожидали такого маневра – вся их артиллерия в числе 40 орудий и главные массы защитников были расположены против фронта позиции, поэтому обнаружив русских на своем левом фланге, они окончательно растерялись и уже не имели возможности и времени перевезти артиллерию на новую позицию. Пользуясь этим замешательством, наша артиллерия открыла по укрепленной позиции жестокую канонаду, а вслед за этим вскоре пехота пошла на штурм. Через час неприятель был сбит и стрелки ворвались в крепость. Кокандцы большими массами стали спешно уходить в горы, укрываясь в окрестных садах. Этого момента только и ожидал полковник Скобелев. Во главе с 1 Оренбургской и 2-й Уральской сотнями он бросился в сады на перерез отступавшему противнику. На пути сотни перешли вплавь большой арык и, построившись, пошли в атаку. Конница кокандцев определялась в 6 т. человек. Казаки врубились в ряды кокандцев; в этой схватке приняла участие и Уральская ракетная батарея. Кокандцы, не ожидая казаков, сначала приняли их за своих, смешались. Не давая им опомниться, казаки шли напролом, уничтожая все на пути. Стрельбою из двух орудий неприятель попытался было остановить движение казаков, но орудия эти тот же час же были взяты с боя; причем одно из этих орудий взял лично есаул Жигалин с казаками Орловым и Тишковым; находившаяся при них прислуга была изрублена. С 7 ч. утра дрались в этот день казаки и сумели вполне показать себя доблестными молодцами. В этот день убит подполковник А.П. Хорошхин и ранен казак Семен Овчинников. За это молодецкое дело большинство казаков награждены знаками отличия Военного Ордена, которым из уральцев были пожалованы 48 человек. Командир 2-й сотни есаул Жигалин награжден орденом Св. Георгия 4-й ст., а младшие офицеры получили награды: сотник Ротнов – чин есаула, хорунжие Толстухин и Сергеев – следующие чины, а всей сотне Высочайше пожалованы знаки отличия на папахи при следующей грамоте:

«Божию Милостию Мы, Александр Вторый, император и самодержец всероссийский, царь Польский и Великий князь Финляндский и прочая, и прочая, и прочая.

Нашей 2-й Уральской сотне 4-го Сводного Оренбургско-Уральского казачьего полка.

В ознаменование особенного Монаршего благоволения нашего за оказанные подвиги мужества и храбрости 2-ю Уральскою сотнею 4-го Сводного Оренбургско-Уральского конного казачьего полка, в деле против неприятеля, 22 августа, во время Кокандского похода 1875 года, Всемилостивейше жалуем сотне сей знаки на папахи с надписью:

«За отличие в деле 22 августа». Повелеваем: знаки сии носить по установлению.

На подлинной собственною Его Императорского Величества рукою написано: «Александр. В Варшаве 26-го августа 1875 года».

22-27 ноября 1875г. 1-я Уральская сотня под начальством есаула Ерыклинцева в отряде полковника Яфимовича и часть 2-й сотни в отряде штабс-капитана Арендаренко принимали деятельное участие при штурме высот у селения Обурдан, занятых мятежниками матчинцами и в поражении их. За это дело 1 урядник и 15 казаков награждены знаками отличия Военного ордена, а есаул Ерыклинцев орденом Св.Станислава 3-й ст. с бантом и мечами.

В конце 1875 года из войска были экстренно командированы в Туркестанский военный округ 3 сотни, но они уже не могли участвовать в покорении ханства Кокандского в виду прекращения военных действий. Сотни эти были в Ферганской области оставлены на неопределенное время.

В мае месяце 1876 года из этих сотен и 3-х Оренбургских был сформирован № 5 Сводный Оренбургско-Уральский казачий полк. Служба этого полка главным образом заключалась в поддержании порядка среди населения вновь присоединенной Ферганской области. В июне месяце 1876г. 2-я Уральская сотня 5-го Сводного полка в отряде капитана Боголюбова 11-го июня разогнала шайку мятежных киргиз и, преследуя, сожгли множество их аулов на урочище Дара.

В 1876г. под общим начальством генерала Скобелева в сентябре месяце 1-я и 2-я Уральские сотни 5-го Сводного полка приняли весьма деятельное участие в Алайской экспедиции[3]. На урочище Мазар охотники, в числе которых были уральцы, выбили из укрепленной позиции киргиз, и последние изъявили покорность. Этой кровавой схваткой окончилась Алайская экспедиция. Из уральцев в этом деле особенно отличились урядник Даеничев, казаки: Абдурахманов, Масянов и Самарцев.

В 1878г. в видах угрозы английским владениям в Индии (в действиях Британского правительства, враждебно относившегося к России, выразилось желание принудить Россию заключить невыгодные условия мира с Турцией и интриги Англии) были сформированы три отряда для демонстративного[4] передвижения к границам Индии в Самарканде, Маргелане и в Петро-Александровске. В главный Самаркандский отряд вошли: 1, 2 и 3 Уральские сотни № 4 и 2 Уральская № 5 Сводных полков. Поход был весьма трудный; отряд достиг сел. Джам, где местность весьма нездоровая, появилась масса больных и умерших. Выполнив задачу, отряд в июле возвратился на свои стоянки и был расформирован.

7-го марта 1879 года в г.Самарканде сформирован из Уральских сотен 4 и 5 Сводных Оренбургско-Уральских казачьих полков – Уральский полк. По Высочайшему повелению 22 мая того же года полк получил наименование «2-й Уральский казачий полк».

16 мая 1880г. 4, 5 и 6 сотни 2 Уральского казачьего полка под начальством подполковника (войскового старшины) Гуляева выступили из г.Самарканда в Петро-Александровск на усиление войск Аму-Дарьинского отдела и проследовали по тому пути, по которому в 1873г. прошел отряд генерала фон-Кауфмана на Хиву. В Петро-Александровск прибыли 10 июня. Вскоре сотни были расквартированы: 5-я – в Петро-Александровске, 6-я – в составе Сары-Камышского отряда и 4-я сотня – в Нукусе.

25 октября на пикет от 6-й сотни в Сары-Камышском отряде было произведено внезапное нападение партией текинцев. Окруженные со всех сторон казаки защищались отчаянно, двое из них были ранены. Все участники казаки за эту стычку получили знаки отличия Военного ордена.

В последних числах октября 1880г. в Петро-Александровске был сформирован под начальством подполковника Куропаткина Туркестанский действующий отряд в составе: 3 рот, 5-й сотни 2 Уральского казачьего полка и Оренбургской сотни, последние две под начальством подполковника Гуляева. 12 ноября отряд выступил в Ахал-Текинскую экспедицию. 8 декабря прибыл в Бами. Вскоре соединились и вошли в состав Ахал-Текинской экспедиции генерала Скобелева. 20 декабря 5-я сотня в составе колонны подполковника Куропаткина, заняли с боя укр. Янги-Кала, а 22-го декабря также с боя укр. «Правофланговая Кала». Осада Геок-Тепе продолжалась до 12 января 1881 года, когда был произведен штурм крепости, сотня в числе первых заняла ее. При штурме Геок-Тепе 12-го января убиты: храбрый сотник Кунаковсков, казаки Тетиков, Жагулин и 6 казаков ранено.

12-го февраля 5-я сотня в составе Туркестанского отряда выступила обратно в Петро-Александровск. За время этого похода, сотня понесла потери убитыми: 1 офицер, 1 урядник, 9 казаков, 23 лошади и ранеными 15 казаков. Семь урядников и 15 казаков награждены знаками отличия военного ордена. Все офицеры также получили награды. Кроме того 5-я сотня Высочайше пожалована знаками отличия на папахи с надписью: «За штурм крепости Геок-Тепе 12 января 1881 года».

31 июля все сотни возвратились в город Самарканд.

По Высочайшему повелению 27 мая 1882г. 5-я и 6-я сотни были выделены из полка и командированы в г.Уральск в кадр[5] для сформирования 3-го Уральского казачьего полка.

В том же году Высочайше повелено знаки отличия на папахи, бывшим 1 и 3 Уральским отдельным сотням, «За Хивинский поход 1873г.» присвоить 1-й и   3-й сотням 2-го Уральского казачьего полка.

В 1873г. 1-я и 3-я Уральские сотни были в составе Туркестанского отряда действовавшего против Хивы. Джизакская колонна выступила с места сбора (р.Клы) 15 марта четырьмя эшелонами. С первым эшелоном следовали Уральские сотни, 12 апреля колонна соединилась с Казанлинской в Аристан-бель-Кудуке, где и был сгруппирован весь Туркестанский отряд (казачьих сотен было 7).

Достигая р.Аму-Дарья 11 мая, хивинцы оставили позиции на правом берегу Дарьи на холмах Уч-Учак и начали быстро отходить перед русским отрядом. Тогда генерал Кауфман приказал казакам преследовать и постараться захватить их переправу.

Все сотни, перестроенные в боевой порядок во главе с Великим Князем Николаем Константиновичем и Герцогом Лейхтенбергским Евгением Максимилиановичем поскакали к Уч-Учаку. Преследуя неприятеля, сотни настигли его хвост только в 20 верстах от Сардаба-Куля, причем часть хивинцев успела уже сесть в лодки и отчалить от берега; один из каюков сел на мель. Горячо поблагодарив казаков за молодецкое преследование, прибывший к переправе генерал фон-Кауфман вызвал охотников достать каюк, севший на мель посередине реки, обещая в награду 100 рублей. Приходилось добраться до каюка, вплавь выбить засевших в нем хивинцев, стащить каюк с мели  и привести его к нашему берегу. Охотниками выехали 1 офицер и 10 уральцев. Взяв винтовки за спины и патронные сумки на шеи, казаки тотчас же на лошадях бросились в воду. Через несколько минут казаки случайно наткнулись на мель, где и остановились передохнуть. До этого времени казалось, что в каюках не было людей, но лишь казаки остановились, как из-за бортов его раздались выстрелы. Тогда по берегу, рассыпавшись, две сотни казаков открыли по каюку огонь, неприятель прекратил огонь, тем временем пловцы вновь поплыли к каюку. Хивинцы не выдержали плавучей атаки, бросились в воду, а лихие пловцы с криком «ура» заняли каюк, стянув его с мели и скоро с ним благополучно вернулись на берег, привезя с собой несколько баранов и одного быка, находившихся в каюке. Все это было оставлено уральцам, как военная добыча и тут же им были выданы призовые 100 рублей. За молодецкое дело 11 июня, из числа уральцев 12 июня получили знаки отличия военного ордена казаки: Михаил Чернышев, Федор Кирпичников и Павел Попов.

29 мая Туркестанский отряд, соединившись с Оренбургским и Кавказским, торжественно вступил в Хиву. Назначенную к немедленной уплате, контрибуцию[6], туркмены просили назначить более продолжительный срок.  Чтобы настоять на своем требовании, 7 июля выступил по назначению отряд под начальством генерала Головачева. В составе этого отряда были обе Уральские сотни. Достигнув ур. Базаркета, получено было сведение, что йомуды смешно переселяются на Исмамут-Ата. Тотчас было выделено вперед пять сотен казаков, в число которых вошли обе сотни уральцев с ракетной батареей под командой полковника Блока, для преследования. Около 11 ч. дня от передовой Уральской сотни было получено донесение, что в нескольких верстах обнаружены туркмены, уходящие в пески со всем своим имуществом под прикрытием значительных скопищ вооруженных всадников. Полковник Блок со всеми сотнями быстро пошел к уральцам и, пройдя 8 верст, настиг туркмен, преследуя их до р.Зайкет. Несколько тысяч голов скота, большая часть обоза с имуществом были отбиты казаками. Туркмены, прижатые к р.Зайкет, большинство или потонули в ней или же были перебиты казаками. Немногим лишь счастливцам удалось спастись в песках. В деле этом убит казак-уралец Петр Киляков. За это молодецкое дело уральцы, между прочим, награждены двадцать знаками отличия военного ордена.

В ночь на 15 июля генерал Головачев предполагал выступить с отрядом к главному пункту сосредоточения туркменских скопищ к ур. Кизил-Такиру, с целью застать врасплох и нанести окончательное поражение. Еще не снявшись окончательно с бивака, как вдруг на всем пространстве, вокруг лагеря, раздались оглушительные крики и гиканье, одновременно с этим массы конных туркмен понеслись на наш бывший бивак. Через минуту ракеты понеслись в ряды неприятеля, а дивизионы Оренбургский, Уральский (1 и 3 с.), Кавказский и Его Высочество пошли в атаку. На место схватки была выдвинута бегом наша пехота и артиллерия. Стойко и молодецки выдержали казаки первый отчаянный натиск неприятеля. Здесь туркмены бились не на жизнь, а на смерть. Они в числе 6 тысяч конницы и 4-х тысяч пехоты, решились или сложить свои головы или уничтожить русский отряд. Никогда еще туземцы не оказывали такого отчаянного сопротивления как в этот раз. Многие из них шли в бой в одном белье с завязанными глазами и одними лишь ножами. При такой обстановке у казаков завязался по всему фронту жестокий рукопашный бой. Спустя некоторое время подоспела пехота, а за нею артиллерия; последняя громила неприятеля картечью. Когда же совершенно рассветало, туркмены отбитые по всему фронту, отступили. Тысячи трупов туркмен покрывавшие поле битвы, свидетельствовали об огромном уроне, который понес неприятель в деле 15 июля у Чандыра.

Едва колонны наши успели пройти несколько верст, как появились свежие шайки туркмен; почему вновь завязался бой, сопровождаемый орудийными выстрелами. Казаки не раз переходили в атаку и вели рукопашный бой. Потери уральцев за этот день были ранеными: урядники Чумур Ункуров, Гавриил Яганов и казаки: Михаил Чапурин, Исаакий Осипов и Феогний Александрин.

На следующий день отряд наш передвинулся на несколько верст и ночевал близ арыка Ходжа-Куня-Хан. Неприятель не показывался. Часа в 4 утра 17 июля были получены сведения, что туркменские скопища отступают по направлению на Змукшир. По получении этих сведений генерал Головачев выслал вперед для преследования неприятеля всех казаков с ракетной батареею, под общим начальствованием полковника Блока. Сотни выступили двумя линиями во взводных колоннах с наездниками впереди и на флангах и кроме того были посланы в разные стороны разъезды. Следуя быстро, казаки вскоре напали на свежие следы арбяного обоза, что ясно указывало на недавнее отступление неприятеля по этой дороге. Кроме этого обнаружены неприятельские пикеты, и верстах в пяти впереди виднеется пыль. Пройдя версты две, встретили на дороге брошенный туркменами большой арбяной обоз с имуществом. Верстах в 12 от места ночлега казаки заметили впереди неприятельский вагенбург[7], состоящий из 200-300 арб с нагруженным на них имуществом, охраняемый вооруженной шайкой туркмен, которые, засев за арбы, решились упорно защищать свои семьи и имущество. Не доходя шагов 400 до вагенбурга, полковник Блок остановил казаков и немедленно спешил обе Уральские сотни и приказал им овладеть вагенбургом. Спешенные казаки, после короткой перестрелки бросились в атаку и быстро заняли вагенбург, несмотря на упорное сопротивление. Здесь было изрублено до 200 туркмен.

Взятое казаками огнестрельное и холодное оружие было все уничтожено.

После этого преследование продолжалось; пройдя еще 8 верст, был также встречен вагенбург. Туркмены бросились в разные стороны. Одна большая партия отделилась от главной массы и кинулась в пески, но, преследуемая 3-й Уральской и Оренбургской сотнями также была уничтожена. Затем уральцы и сотни других войск, преследуя несколько партий, довершили поражение туркмен. Этим днем, 17 июля закончилось действие наших войск в Хивинском Ханстве. Разбитые на всех пунктах туркмены объявили покорность. За молодецкие действия из 1-й и 3-й Уральских сотен получили 42 человека знаки отличия Военного ордена и кроме того знаки отличия на папахи, при следующих грамотах:

«Божиею Милостию Мы, Александр Вторый, император и самодержец всероссийский, царь Польский, Великий князь Финляндский и прочая, и прочая, и прочая.

Нашей 1-й сотне Уральского казачьего войска. 

В ознаменование особенного Монаршего благоволения нашего, за оказанные подвиги мужества и храбрости 1-ю сотнею Уральского казачьего войска, в деле с туркменами 15-го июля 1873г. Всемилостивейше жалуем сотне сей знаки на папахи с надписью: «за отличие в Хивинском походе 1873 года». Повелеваем: Знаки сии носить по установлению».

На подлинной собственною Его Императорского Величества рукою написано: «Александр. В С-Петербурге 17 апреля 1875 года».

«Божиею Милостию Мы, Александр Вторый, император и самодержец всероссийский, царь Польский, Великий князь Финляндский и прочая, и прочая, и прочая.

Нашей 3-й сотне Уральского казачьего войска.

В ознаменование особенного Монаршего благоволения нашего, за оказанные подвиги мужества и храбрости 3-ею сотнею Уральского казачьего войска в деле с туркменами 15-го июля 1873г. 

Всемилостивейше жалуем сотне сей знаки на папахи с надписью: «за отличие в Хивинском походе 1873 года». Повелеваем: знаки сии носить по установлению».

На подлинной собственною Его Императорского Величества рукою написано: «Александр. В С-Петербурге 17 апреля 1875 года».

В 1884 году воспоследовало Высочайшее повеление о присвоении 4-й сотне 2-го Уральского казачьего полка знаков отличий на папахи в увековечение памяти Уральских казаков блистательного под Иканом дела.

Действия этой сотни были следующие:

Правитель Кокандского ханства Алимкул, казнив в Ташкенте всех руководителей враждебной партии, в последних числах ноября месяца 1864г. предпринял быстрое и смелое движение в обход гор.Чимкента по левому берегу р.Сыр-Дарьи к Туркестану, с намерением возвратить этот город, занятый 2-мя ротами пехоты, несколькими орудиями, полусотней Оренбургских казаков и только что прибывшей 1-й Уральской отдельной сотней есаула Серова.

Комендант г.Туркестана подполковник Жемчужников, не доверяя донесением киргиз о движении Алимкула к Туркестану, командировал сотню есаула Серова к с.Икан с приказанием доставить точные сведения о численности неприятеля и, если представится возможность, прогнать его. В 2 ч., по полудни, 4 декабря сотня выступила в составе: 2-х обер-офицеров, 5 урядников, 98 казаков, 4 артиллеристов с единорогом[8], фельдшера, 1 фурштата[9] и 3-х киргиз-верблюдовожатых. Казаки были вооружены нарезными ружьями, имея по 120 патронов на каждого; на единорог отпущено 42 заряда. Для поднятия тяжести при отряде находились 13 верблюдов. На пути, есаулу Серов от встреченных киргиз-волонтеров[10] (киргиза Ахмета) узнал, что за Иканом они видели кокандцев, но численности их не узнали. Об этом есаул Серов с казаком Андреем Борисовым донес коменданту и с тем же казаком получил приказание «идти на рысях» что и было с точностью исполнено.

Наступил уже вечер, до Икана оставалось версты четыре, впереди замелькали огни – очевидно неприятельские. Тогда Серов начал отступать на случайно замеченную позицию. Не успели казаки пройти и полверсты, как внезапно были окружены огромным скопищем неприятеля, который с гиком начал наступать. Не находя возможным держаться на лошадях, есаул Серов спешил отряд, приказал наскоро сбатовать лошадей и залечь в небольшую канаву, а с открытых сторон устроить завалы из мешков с провиантом и фуражом и из всего, чем можно огородиться, поставивши, в тоже время, на одном из фасов единорог. Получив приказание не тратить зря патронов и подпустивши неприятеля на самую близкую дистанцию, отряд сделал залп из ружей и единорога (из последнего успели дать два выстрела картечью).

Ошеломленные кокандцы попятились назад, неся большие потери. Вслед за тем они с новой яростью с криком «алла» несколько раз пробовали броситься на казаков, но также совершенно безуспешно: дружный огонь сотни и картечь единорога охладили пыл нападающего неприятеля. Отойдя и построившись в правильные колонны, неприятель стал держаться на почтительном расстоянии, действуя оттуда огнем из орудий. К ночи все скопище расположилось лагерем, окружив сотню цепью сторожевых пикетов. Казакам все было видно ясно – можно было стрелять, но каждый из них берег пулю.

Положение отряда становилось критическим, об отступлении нельзя было и думать, а приходилось оставаться и терпеливо ждать выручки из г.Туркестана.

Вскоре неприятель вновь поднялся и, открыв из трех орудий сильный навесной огонь гранатами, осколками которых было убито не мало лошадей и верблюдов, из людей же, прикрытых завалами были только четверо контужены.[11] С обоих флангов неприятельской позиции направлены были выстрелы из нескольких фальконетов[12], которые также причиняли значительный вред лошадям и верблюдам. С этих же пунктов действовала и пехота; конница же, построенная в боевом порядке, настороже стояла кругом. Чтобы обмануть неприятеля, казаки, пользуясь темнотою ночи, несколько раз передвигали единорог с одного фаса[13] на другой, желая показать этим, что орудие не одно. Кокандцы же, в свою очередь, старались незаметно подползать к отряду, чтобы с близкого расстояния броситься на казаков, но осажденные не дремали, вглядываясь пристально в окружающую темноту, прислушиваясь чутко ко всякому шороху и звуку; они всякий раз с успехом отражали попытки отдельных смельчаков. После восьмого выстрела колесо единорога рассыпалось; продолжать стрельбу становилось почти невозможным, но находчивость фейерверкера Хренова с товарищами выручили сотню из этого затруднительного положения: они тотчас сняли колеса из-под ящика со снарядами, поддели их к единорогу, но так как ступицы оказались длиннее оси, то их подтянули веревками, отчего колеса не могли вращаться и при передвижении единорога с одного места на другое, казакам приходилось его переносить на руках и спинах. Особенно полезными при этом были казаки Терентий Толкачев, Василий Казанцев, Кузьма Бизянов и Платон Добрынин. Все они под градом пуль и картечи на своих спинах переносили единорог. Толкачев кроме того, наводил и стрелял, когда были ранены все артиллеристы.

Так шла долгая, томительная ночь; об отдыхе и сне и думать было нечего…

Наступило утро 5-го декабря. Огонь из неприятельских орудий усилился, гранаты и ядра беспрерывно летали в отряде, причиняя особенно значительный вред лошадям и верблюдам, причем ранено несколько казаков. С нашей стороны стрельба также продолжалась, но сдержанно: помня приказ, люди берегли каждую пулю, стреляя лишь по отдельным храбрецам, которые подскакивали к отряду сажень на 100 и все они поплатились жизнью за свою попытку похвастаться удалью и отвагою перед товарищами. Стреляли также по начальникам, которых можно было заметить по их расшитым халатам, удалось подбить лошадь под самим Алимкулом. Между тем пехота неприятельская заметно подходила массами из-под Икана на усиление осаждавших, увеличивая ружейную перестрелку.

В отряде нашем начали появляться убитые; первым был убит казак Романов Прокопий 5 декабря; большая часть лошадей и верблюдов была перебита, трупы которых казаки перетаскивали под сильным огнем…

Весь этот день казаки держались молодецки. Многие, несмотря на огромные скопища кокандцев, которых было до 12 тысяч, просились кинуться в штыки[14] и этим проложить дорогу в Туркестан. Но по малочисленности отряда, такой храброй решительности допустить было нельзя. Приходилось ждать выручки, а когда она могла быть, никто не знал.

Видя совершенную невозможность подойти ближе к нашему отряду без какого-либо прикрытия, кокандцы начали подвозить из-под Икана камыш и мелкий лес для устройства мантелетов[15] и щитов на двухколесных арбах.

Часа в 4 пополудни о стороны Туркестана послышались выстрелы из ружей и пушек; это был, как оказалось после, отряд, высланный из Туркестана на выручку сотне. Услышав выстрелы, казаки воспрянули духом и опять намеревались было броситься в штыки, но скоро выстрелы стали тише и реже, потом замолкли совершенно. Надежды на скорую выручку исчезли. В это время из неприятельского стана выехал к отряду кокандец с запискою в руках; спешившись, он передал ее выехавшему казаку. Содержание записки, написанной на татарском языке заключалось в следующем:

«Начальнику пришедшего караула.

Слова мои следующие: куда теперь уйдешь от меня. Отряд, высланный из Азрета[16] разбит и прогнан назад; из тысяч твоего отряда не останется ни одного. Сдайся и прими мусульманскую веру – никого не обижу из вас. Слова мои истина». Записка эта прислана Алимкулом.

Предложение было с негодованием отвергнуто. Дождавшись ночи, казаки, несмотря на сильную канонаду, укрепляли свою позицию, делая завалы из убитых лошадей и верблюдов… Не видя однако помощи и не зная чему все это приписать, есаул Серов решил желающим пробиться в Туркестан, чтобы дать знать о безвыходном положении отряда.

Исполнить это трудное, и вместе с тем, почти невозможное поручение охотно вызвались казаки Андрей Борисов, Павел Мизинов и Варфоломей Коновалов. Мизинову по слабости здоровья было отказано, а Борисов и Коновалов с киргизом Ахметом отправились верхом в правую сторону, но наткнулись на неприятельский разъезд. Сделав выстрел из револьвера, живо вернулись в отряд. Однако, несмотря на неудачу, казаки настояли на том, чтобы отправили их левой стороной, причем казак Борисов высказался даже добраться одному пешком. Коновалова заменил казак Чернов. Таким образом отправились они ночью втроем через неприятельские цепи и пикеты с запиской от есаула Серова.

Между тем в Туркестан вскоре после ухода сотни Серова, джигиты один за другим давали знать, что кокандцы близко и что уже подходят к Икану.

Послали было вернуть казаков, но уже поздно; со стороны Икана слышались выстрелы. Вечером 4 числа, когда уже стемнело, часовой с барбета[17] цитадели[18] заметил вдали чуть мелькавший временами орудийный и ружейный огонь. Все засуетились в Туркестане – роты, рассыпались по стенам, задвигали орудия, зажгли фитили и с минуты на минуту ждали нападения.

За недостатком офицеров даже явились в строй смотритель магазина и ветеринар. Городские ворота с внутренней стороны завалили; жители толпами стояли на карауле. Так прошла первая ночь; нападения не было. Посылавшиеся для разведывания киргизы возвращались ни с чем. Утром 5 декабря все офицеры гарнизона собрались в управление коменданта и решили большинством голосов непременно послать выручку есаулу Серову. Некоторые, впрочем, стояли за то, что лучше пожертвовать сотней, чем потерять Туркестан, ослабив высылкою и без того малочисленный гарнизон. Идти с отрядом охотно вызвался поручик Сукорко, обещавший в крайнем случае пробиться штыками к сотне. Часов в 11 утра поручик Сукорко с ротою пехоты и одним орудием выступил по направлению к Икану.

Пальба вдали не умолкала. Вечером около 6 часов Сукорко вернулся назад; оказалось, что, выйдя за окрестные сады, он получил записку от коменданта такого содержания: «П.А. Если встретятся Вам огромные силы, то, не выручая сотни, вернутся назад, дабы дать возможность усилить здешний гарнизон» записка эта испортила все дело. Болезненно сжалось сердце каждого солдата. «Бедные казаченьки», так говорили многие из них, узнав содержание полученной записки. Поручик Сукорко, не видя пока серьезных препятствий, следовал далее.

Но вскоре неприятель заметил отряд, и начал наседать на него густыми колоннами, взяв направление вместе с тем к Туркестану. Солдаты открыли огонь из ружей, изредка посылая картечь, но почти бесполезно. Так двигался наш отряд вперед, а кокандцы к Туркестану.

 Версты четыре не доходя до сотни, поручик Сукорко вспомнил о записке и не смотря на просьбы и желание всей роты, подвинулся до одной возвышенности саж. 300 вперед, повернул назад и с перестрелкой начал отступать. Эти-то выстрелы и слышала наша сотня.

Возвратившись в крепость, Сукорко доложил коменданту, что казаки в Икане. Кокандцы проводили отступавшую роту до города, расположившись в окрестных садах. Песни и звуки их труб слышны были всю ночь.

В Туркестане между тем ударили тревогу; весь гарнизон встал в ружье, ожидая нападения, но кокандцы боялись решиться на это. Нападения не было, только небольшие партии неприятеля разъезжали всю ночь перед стенами города, но, встречаемые сильным огнем со стен крепости, всякий раз спешили укрыться в садах.

В эту ночь около 11 часов вечера явились неожиданно к подполковнику Жемчужникову наши казаки Борисов и Чернов с киргизом Ахметом, храбро и смело пробившиеся из-под Икана сквозь неприятельские огромные массы; они передали две записки, одну от есаула Серова, с просьбой подачи ему помощи – другую от Алимкула к Серову. На расспросы коменданта прибывшие объявили, что численность войск Алимкула достигает до 10 тысяч, из которых только третья часть отправилась к Туркестану, а остальные две трети при четырех орудиях и большом количестве фальконетов остались близ Икана, производя беспрерывный огонь по казакам; кроме того неприятелем приготовлены мантелеты для удобного приступа к сотне. Выслать просимую помощь к Икану ночью не представлялось возможным, так как город был окружен неприятелем; только уже на другой день, когда кокандцы отступили от Туркестана, командирован был к Икану поручик Сукорко с ротою солдат и 10 казаками с приказанием во чтобы то ни стало присоединиться к сотне есаула Серова.

Стрельба под Иканом за все это время не прекращалась. Наступил Николин день 6 декабря. Несмотря на все усилия казаков удержать натиск неприятеля, который стал приближаться к сотне, катя перед собою на арбах мантелеты, он успел занять ближайшие возвышенности и стал оттуда обсыпать казаков ядрами и гранатами. Видя более чем критическое положение отряда в ожидании помощи из Туркестана и чтобы как-нибудь оттянуть время, Серов предупредил казаков, вышел вперед на несколько шагов из занятой позиции, махнув неприятелю рукой, показывая этим, что он желает говорить (он отлично владел киргизским языком). Через несколько минут из стана неприятеля явился кокандец с ружьем в руках, которое по настоянию Серова было тотчас же положено на землю. «Сегодня у нас праздник и нам не хотелось бы начинать дела, сказал Серов, я желал бы переговорить лично с самим Алимкулом». Кокандец ответил на чисто русском наречии, что следует лучше сдаться, обещая за это большие награды. Что касается Алимкула, то он, как государь, явиться лично к нему не может. В это время кокандцы опять начали катить мантелеты. Упрекнув неприятеля, Серов прекратил переговоры и вернулся на позицию. Переговорами этими выиграно было два часа времени.

В это время в сотне окончательно перебиты были все лошади и верблюды, убито три урядника, 33 казака и 1 фурштат; ранено 4 артиллериста и несколько казаков.

Не находя больше никакой возможности продержаться на позиции, казаки живо заклепали единорог и с криком «ура» кинулись на пролом, выстрелами пролагая дорогу, решившись пасть или пробиться к Туркестану.

Сначала кокандцы были совершенно озадачены, но через несколько минут некоторые из них, бросились на оставленную позицию, хватая и собирая все, что попадало под руку, а другие с гиком начали наскакивать на отступавших и стрелять со всех сторон. Но не дешево продавали себя казаки и невольно заставляли неприятеля держаться подальше. Конница заскакивала вперед, спешивалась, ставила ружья на рожки и с двух сторон поражала отступавших. Сильно раненые казаки беспрерывно падали и останавливались на дороге; товарищи отбирали у них патроны и ружья, которые тут же ломали и бросали на пути.

В виду отряда, кокандцы, как звери, кидались на раненых, кололи их пиками и рубили шашками, снимая головы.

Некоторые из казаков, будучи еще в силах, защищались, в отчаянии бросали в глаза неприятеля горсти снега.

Одной из жертв при этом отступлении был и сотник Абрамичев; первая пуля попала ему в голову, вторая в бок, но он шел поддерживаемый под руки.

Наконец разом две пули хватили в обе ноги; он упал и остался последним, недошедшим до места соединения с отрядом Сукорко. «Рубите скорее голову, не могу идти» были последние слова храброго сотника.

Под сильным градом перекрестных пуль шел отряд около 8 верст.

Многие раненые падали, снова с усилием поднимались и шли отстреливались.

Солдаты отряда Сукорко завидя своих, две версты бежали на выручку с криком «ура». Встреча эта была праздником, каких немного бывает в жизни; все обнимались, плакали, целовали друг друга. С прибытием отряда Сукорко, кокандцы прекратили преследование и отошли к Икану.

Было уже темно, когда вечером 6 числа отряд наш с песнями подходил к городу, все офицеры и комендант вышли навстречу и, стоя на барбете, кричали «ура». Кричали и раненые казаки, которых везли на нескольких арбах. Проводили их до госпиталя, куда некоторые офицеры вносили их на своих руках, поили чаем, раздавали хлеб. (Двое суток не пили и не ели казаки). Три дня спустя, выслали особую команду собирать тела убитых. Привезли 55 человек – голых, изрубленных, безголовых и в разных положениях: у одного рука, сложенная крестом, замерла на плече, - другой, как будто, защищается, третий наносит удар. Сотника Абрамичева узнали только по носку на одной ноге.

10 декабря положили героев в одну большую могилу, покрыли холстом и, отслужив панихиду, засыпали землей.

В продолжении всей осады и во время геройского отступления казаки и артиллеристы показали дивную и примерную храбрость, имея страшные раны, действовали молодецки.

Всего в отряде есаула Серова убито: один офицер, четыре урядника, 49 казаков, 1 фельдшер, 1 фурштат, ранено: 1 офицер, 1 урядник, 36 казаков, 4 артиллериста и вожак – киргиз. Из числа раненых одиннадцать казаков вскоре умерли в Туркестанском госпитале.

При этом деле в особенности показали неустрашимость урядник Александр Железнов и казаки Василий Рязанов и Павел Мизинов; первый из них ободрял товарищей, выказал себя сметливым и ловким стрелком. Мизинов и Рязанов под самым сильным огнем неприятеля разносили товарищам патроны и вообще действовали энергично. Рязанов, получивши при отступлении рану в ногу, упал и, вскочивши, снова шел до встречи с отрядом поручика Сукорко. Будучи еще на позиции, он подбил лошадь под Алимкулом.

«Не нахожу слов, чтобы вполне высказать все подвиги своих лихих уральцев – товарищей и верных слуг Государя: не было ни одного, который чем-либо не заявил себя. Эта храбрая горсть, пробившись между тысяч неприятеля, не смотря на сильный холод, побросала с себя последнюю одежду и вся измученная, израненная шла в одних рубахах, с ружьями в руках, кровью обливая путь свой». Так закончил свое донесение есаул Серов.

8-го числа с рассветом был послан киргиз Ахмет к Икану, который, возвратившись, объявил, что Алимкул со своим войском быстро отступил на левую сторону Сыра, захватил с собой аксакала иканского и всех жителей с женами, детьми и имуществом, а самое селение сжег. По собранным сведениям, кокандцев убито было под Иканом около 2-х тысяч человек. Говорят на сорока арбах неприятель отправил своих раненых.

Брошенный казаками единорог кокандцы повезли с большой торжественностью, а также под особым конвоем доставлены были в Ташкент и головы убитых казаков.

Таким образом се хитрые замыслы Алимкула разбились о горсть наших храбрецов; в течение трех дневного непрерывного боя казаки не только отстояли Туркестан от десятитысячного скопища, но заставили кокандцев отступить с позором.

По доведении об этом славном деле до сведения Государя Императора Его Императорское Величество, оставшись весьма довольным молодецким подвигом казаков под Иканом, Всемилостивейше соизволил пожаловать есаулу Серову чин войскового старшины и орден Св.Георгия 4 ст., всем оставшимся в живых нижним чинам знаки отличия Военного Ордена; урядник Железнов произведен в хорунжие, казаку Мизинову возвращен чин сотника, казак Рязанов произведен в урядники. Кроме того всем нижним чинам Высочайше пожаловано по 3 руб.

Спустя год после этого дела, трое из иканских героев, а именно: урядники Борисов и Чернов и казак Агафонов были в Петербурге в числе казаков, отправленных из войска с презентом к Высочайшему двору. Здесь они, по личному желанию Августейшего атамана всех казачьих войск Наследника Цесаревича были представлены в зимнем дворце Государю Императору. Его Величество милостиво беседовал с ними, благодарил за службу и пожаловал уряднику Борисову серебряный темляк, Чернову серебряную медаль для ношения на шее на Георгиевской ленте, а казака Агафонова произвел в урядники и, кроме того, всех трех перевел в Гвардейский дивизион.

Двадцать лет спустя, т.е. в 1884г. на месте боя под Иканом поставлен на добровольные пожертвования памятник. Памятник этот сооружен из кирпича в виде четырехсторонней колонны с соответствующей надписью. Ограду заменяют восемь орудий связанных тормозными артиллерийскими цепями, а вокруг разбит садик и построен домик для сторожа.

Памятник этот поддерживается в постоянной исправности и охраняется на средства, отпускаемые ежегодно из войскового капитала.

В этом же году с целью увековечения геройского подвига казаков под Иканом пожалованы 4 сотне 2-го Уральского полка знаки отличия на головные уборы, при грамоте:

«Божиею Милостию Мы, Александр Третий, император и самодержец всероссийский, царь Польский, Великий князь Финляндский и прочая, и прочая, и прочая.

Нашему Уральскому казачьему № 2 полку. 

В ознаменование особенного Монаршего благоволения нашего к подвигам мужества и храбрости, оказанным, находившеюся в 1864 году в составе гарнизона Туркестана, Уральскою казачьей сотнею, в деле против кокандцев 4,5 и 6 декабря 1864 года под Иканом, и для увековечения памяти этого блистательного дела в памяти Уральских казаков, Всемилостивейше жалуем 4-й сотне Уральского казачьего № 2 полка знаки отличия на головные уборы, с  надписью: «За дело под Иканом 4,5 и 6 декабря 1864 года и повелеваем знаки сии носить по установлению.

На подлинной собственною Его Императорского Величества рукою написано: «Александр». «В Гатчине 7 октября 1884 года».

Кроме того Иканский бой увековечен следующими памятниками: 1) в церкви г.Туркестана помещена чугунная плита с именами и фамилиями павших в бою; 2) ежегодно в церкви г.Туркестана 6 декабря совершается торжественная панихида по убитым; 3) в Уральском войсковом реальном училище образована стипендия, на проценты которой содержатся дети и близкие родственники иканцев; 4) одна из городских школ в войске (в Коловертинском поселке) названа Иканской; 5) в соборе Михаила Архангела г.Уральска находится икона Святителя Николая Чудотворца, сооруженная в память этого события: 6) одна из площадей г.Уральска названа Иканской. В память Иканского боя есть песни и появилось не мало стихотворений, большинство которых стали общеизвестными. 4 декабря 1903г. на старом кладбище г.Туркестана на братской могиле Уральцев с особой торжественностью был освещен и открыт новый памятник, который представляет собой человека с иконой Св. Николая Чудотворца.

В январе месяце 1897 года 2-я и 3-я сотни были командированы к Афганской границе на Аму-Дарью, где содержали кордонную линию для предупреждения заноса со стороны Афганистана распространившейся там чумной заразы. Сотни возвратились в конце этого же года.

В мае месяце 1898г. 2-я и 4-я сотни были по Высочайшему повелению командированы в г.Андижан для подавления возникшего волнения среди туземного населения где они пробыли несколько месяцев.

В январе месяце 1910 года полк (штаб, 1, 2 и 4 сотни) был командирован экстренно в Бухару, по Среднеазиатской железной дороги, для восстановления спокойствия в г.Старой Бухаре, где под общим начальством генерала Лилиенталя вместе с пехотой занял цитадель столицы Эмира Бухарского.

Отряд быстро справился с возложенной задачей и в том же месяце снова вернулся в г.Самарканд, оставив первоначально в гарнизоне при ж.д.  ст. Старая Бухара, а потом в г. Новая Бухара 4 сотню, которая возвратилась в полк в июле месяце. Служба отряда, в том числе и полка, отмечена в приказе Туркестанскому военному округу 25 января за № 30 так: «Начальник Главного Штаба телеграммой от 23 сего января за № 105 сообщил, что по Всеподданейшему докладу телеграммы о службе и поведении наших войск, командированных для восстановления спокойствия в г.Старую Бухару, Государю Императору благоугодно было Высочайше начертать следующее: Выражаю мое спасибо войскам командированным в Старую Бухару. Поздравляя командированные в Старую Бухару части войск со столь высокую оценкою их службы нашим верховным вождем, я счастлив объявить об этой монаршей милости всем войскам округа.

Одно из 10 полковых знамен, пожалованных Уральскому войску в 1803 году было передано 2-му Уральскому казачьему полку из 4-го Сводного Оренбургско-Уральского казачьего полка. В полку хранится копия с грамоты о пожаловании знамени, следующего содержания:

«Божиею Милостию Мы, Павел Первый, император и самодержец всероссийский и прочая, и прочая, и прочая.

Нашему Уральскому войску.  

Снисходя на просьбы Уральского войска жалуем Мы ему в знак Нашего к нему благоволения знамена, кои употребить им на службу Нам и Отечеству с верностью, усердием и храбростью единому Российскому воинству свойственным.

Пребываем ко всему Уральскому войску Императорскую Нашею Милостию благосклонным. Дан в Павловске апреля в 19 день 1798 года». На подлинной собственною Его Императорского Величества рукою написано: «ПАВЕЛ».

В 1891г. в память 300 летнего юбилея Уральского казачьего войска полку пожаловано знамя, вновь утвержденного образца. Знамя это состоит из двойного, малинового, шелкового полотна четырехугольной формы; на одной из сторон полотна – изображение Св. Архистратига Михаила и на обратной – вензельное изображение имени Императора Александра III, в царствование которого знамя было даровано полку. Древко черное, увенчанное серебренным крестом. Знамя пожаловано при грамоте:

«Божиею Милостию Мы, Александр Третий, император и самодержец всероссийский, царь Польский и Великий князь Финляндский и прочая, и прочая, и прочая.

Нашему Уральскому казачьему № 2 полку. 

По случаю исполнившегося ныне трехсотлетнего существования Уральского казачьего войска и в знак особого Монаршего благоволения Нашего за доблестную боевую службу сего войска, Высочайшею грамотою данною Нами сего числа Уральскому казачьему войску, Всемилостивейше жалуем Мы названному войску по числу выставляемых им в военное время девяти конных полков девять знамен из коих одно № 2 Уральскому казачьему полку. Повелеваем: знамя сие, освятив по установлению, употреблять на службу Нам и Отечеству с верностью и усердием, Российскому воинству свойственными».

На подлинной собственною Его Императорского Величества рукою написано: «Александр».

«В Петергофе 9-го июля 1891 года».

Грамоты на пожалованные полку знамя и знаки отличий на папахи хранятся в полковом денежном ящике. Старое знамя хранится в полковой Александро-Невской церкви, построенной на средства чинов полка.

Кроме знамени, святыню полка составляют два полковых образа: первый – Рождество и Введение во храм пресвятой Богородицы, сооруженный еще в день сформирования 4-го сводного полка 24 июня 1874 года и второй образ Св. Архистратига Михаила и прочих бесплотных сил сооруженный на добровольные пожертвования офицерских чинов полка в 1900 году.

Полковой праздник установлен в 1891г. в день Св. Архистратига Михаила – 8 ноября.

Сотенные праздники: 1-й сотни – 23 апреля (Св. Великомученник Георгий Победоносец), 2-й – 25 декабря (Рождество Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа), 3-й и 4-й – 6 декабря (Святитель Николай Архиепископ Мирликийский Чудотворец).

В 1896 году полк вошел в состав вновь образованный Туркестанский отдельной бригады, а в 1900 году бригада переформирована в 1-ю Туркестанскую казачью дивизию, вошедшую в состав 1-го Туркестанского армейского корпуса.


[1] Войско перевозимое на кораблях для действий на неприятельской земле.

[2] Усиленный, ускоренный

[3] Посланный отряд с военной целью

[4] Ложное движение частей войск, с целью отвлечь внимание противника от настоящего желания.

[5] Основная часть

[6] Налог, взимаемый победителем с побежденных, для покрытия военных издержек.

[7]  Наскоро устроенное из повозок укрепление, внутри которого помещаются стрелки.

[8]  Гладкоствольное без нарезов орудие, стреляющее разрывными снарядами.

[9]  Нестроевой, военный нижний чин при обозе – обозный.

[10]  Доброволец, охотник

[11]  Подкожное повреждение части тела без разрыва самой кожи.

[12]  Прежние малокалиберные малые пушки.

[13]  Сторона.

[14]  Тогда казаки были вооружены ружьями со штыками.

[15]  Деревянный или хворостяной щит-подвозный.

[16]  Название г.Туркестана туземцами.

[17]  Место под орудием на крепостной ограде.

[18]  Крепость внутри города, где по его взятии гарнизон в ней защищается.

 

Благодарим Дубровина Д. за предоставленный материал.

 

---вернуться к оглавлению---