ГОРЫНЫЧЪ

краеведческий сборник

 

Суд. Дело Албина.

 

Зал суда полон.

Вопросы подсудимому:

- Кто расстрелял председателя следственной комиссии товарища Орлова?

- Не помню.

- Не из вашего отряда?

- Весьма возможно.

- А играл ли ваш оркестр пять раз подряд «Боже, царя храни» в это время?

Албин молчит.

- Кто семь красноармейцев нагайками порол так, что только кровь брызгала?

- Помню, что они взяты были, нагайками не секли.

Снова допрос свидетелей.

- Горбачев, не помните у себя в поселке, как Албин расстреливал?

- Я помню, что Албин не расстреливал никого.

- Чем можете доказать?

- Трупов и выстрелов не видел.

- Был ли бой у вас в поселке?

- Был.

- А трупы были?

- Нет, ни одного не видел (смех).

- Может видел?

- Что я, маленький что ли был?

- Сколько вам сейчас лет?

- 17.

- А тогда?

- 12.

- За что отбываете наказание в губдоме?

- За воровство.

- Сколько раз Угрозыск посещали?

- 6 или 7 раз (смех).

- Где вы Албина видели?

- Только в Губдоме.

- С ним говорили?

- Да, приходилось.

Евмененко и Дорошин все одно и тоже говорили, как раньше:

- Про расстрел Албиным красноармейцев ничего не знаем.

Слыхали про его храбрость, неустрашимость и только.

У Албина блестящая память о жизни его в эмиграции, но не особенно помнит боевую обстановку сражений против красных.

Судебное следствие заканчивается.

 

Речь прокурора (товарищ Бисалиев).

- Мы разбираем серьезное дело бывшего полковника Албина, преданного всей душой казачьему правительству.

Во много томов не уложишь неустрашимые, геройские похождения Албина.

Албин формировал отряды на борьбу с красными войсками, выставлял пулеметы, налетал внезапно и истреблял сотнями красноармейцев. За то, что он потерпел поражения, сам выстрелил в себя. Разве это не ревностный сторонник казачьего правительства?

Албин, вот здесь, в этом зале, где сейчас мы сидим, выступал, агитировал, вел за собой массу, которая вполне доверяла ему, как организатору и храбрецу.

Албин один из активных членов бюро фронтовиков. Он вместе бежал с Толстовым.

Он старается и здесь замазать нам глаза, но ему не удается. Наш пролетарский суд чуток, все видит.

Албин – контрреволюционер. Пусть пролетарский суд даст Албину достойное наказание.

 

Речь общественного обвинителя (тов.Шведенко).

- Товарищи судьи!

До войны наша Уральская губерния была богата. Теперь обнищала наша уральская территория.

Албин – один из виновников этого обнищания.

Он сам говорит: «Я виновен перед рабоче-крестьянским правительством во всем».

Благодаря действиям Албина тысячи гибли рабочих и крестьян; тысячами оставались обездоленными семьи ждавшие своих кормильцев, но они не пришли, а легли там, под свинцовым градом.

Албин разрушал только начавшуюся строиться пролетарскую власть. Состоя активным членом бюро фронтовиков Албин способствовал превращению этого органа из экономического в политический. Приехав домой с империалистической войны, георгиевский кавалер Албин не хотел дома сидеть с сохой.

Казачье правительство знает на кого возложить обязанность, оно выбрало простого казака, зная, что теперь за дворянином масса не пойдет, а за храбрецом казачество пойдет.

И Албин начал агитировать везде, по поселкам ездил и говорил: «идут большевики и разрушают церкви, все на защиту своей веры!».

И за Албином все шли, как за хорошим организатором, оратором и неустрашимым героем. Чины Албина смутили.

Албин говорит, что руки его кровью не обагрены.

Он шел за учредилку, но не все побеждать, наступили и поражения, он бежит с офицерами за границу, боится остаться здесь.

И те, кого он защищал, изменили ему.

Десятки тысяч защитников буржуазии болгарское правительство приняло неприветливо.

- Когда вы воевали, тогда были нужны, а сейчас кормить вас отказываемся.

И чуть в море всех не выбросили.

В Болгарии рабочие Албина сторонились, называли его извергом.

Да, Албин ошибся в своих расчетах.

Когда он надел рабочую куртку и таскал кирпичи на пятый этаж, то он узнал жизнь рабочего (у подсудимого слезы).

Крепка советская власть, тысячами идут к ней и говорят: «мы виновны перед рабочим классом, прости нас, возьми в свою семью, мы будет верны тебе».

И Албин раскаивается, он ошибся…

Албин идет сейчас к рабочим.

Ему надо дать смягчающий приговор.

 

Речь защитника (тов.Мусатов).

- Албин был офицером-боевиком и больше ничем: но был ли он надежной опорой казачьему правительству – это вопрос.

Зачитывает выдержки из одной книги, в которой описывается положение эмигрантов в Болгарии.

Просит о смягчении.

 

Последнее слово подсудимого.

- В Болгарии до нас, эмигрантов, дошел слух, что прибыл особый уполномоченный Советской России тов.Краснопольский – я пришел к нему и рассказал свое прошлое, ничего не скрыл. «Я хочу вернуться на родину», - сказал ему. Товарищ Краснопольский добродушно принял меня, охотно выслушал и сказал: «Душевно раскайтесь, идите, на все поставлен крест». От всей души я доволен речью общественного обвинителя (заметная дрожь в голосе и едва не вырвется рыдание). Теперь я пришел в свою семью и весь ваш. (С опущенной головой быстро опустился на скамью).

Суд удаляется на совещание.

Зал набит до отказа.

На улице у входа большая толпа.

- Встать!

 

Приговор

На основании 58 статьи УК Албина подвергнуть высшей мере наказания – расстрелять! Принимая во внимание, что с момента обвинения прошло пять лет и на основании 33 статьи УК, расстрел заменить заключением на 10 лет со строгой изоляцией и с поражением прав на три года.

Принимая во внимание: первое: что Албин в эмиграции в Болгарии, видя произвол буржуазии, которая его толкнула на борьбу с советской властью, сознал всю свою вину перед рабочими и крестьянами СССР; второе: его деятельность в союзе «Возвращения на родину», несмотря на преследование болгарской буржуазии и русских белогвардейцев; третье: безоговорочное признание Рабоче-крестьянской власти и его заявление загладить свою вину перед СССР; четвертое: что Албин являлся орудием в руках дворян и кадрового офицерства, и, будучи сам из рядовых казаков, произведен за храбрость в офицеры во время русско-германской войны, - руководствуясь статьей 28 УК, суд нашел возможным срок наказания Албину сократить до 6 лет, сняв строгую изоляцию, но оставив в силе поражение прав.

Приговор окончательный, но может быть обжалован в 72 часа в Киргизский уголовный отдел Верховного суда Р.С.Ф.С.П.

А.Александров.

Красный Урал № 286 (1286), среда, 17 декабря 1924г.

Выражаем благодарность Дубровину Д. за присланный материал.

---вернуться к оглавлению---